Жил-был мент. Записки сыскаря - Раковский Игорь - Страница 6

***

На её тумбочке в круге света от настольной лампы остался лежать апельсин. Оранжевый, пахучий. Чужой в этом мире крови и дерьма.

Про либерализм

Потапов сидел, сглатывая слюну. Только что он выпил полграфина тёплой воды. Холодной не было. Жара стояла в это лето несусветная. Сигарета, закапанная водой, расползлась у него в руках.

— Ну, как она там?

— Врачи говорят, что два ребра сломано, ключица, разрыв селезенки.

— И чё теперь?

Потапов тихо рассказывал, как они учились в одной школе, как он ухаживал. Как она его ждала из армии, а потом свадьба. Вот квартиру получили. Дети. Ну, получка, как не выпить. Да у него ещё халтуры есть. И вообще, мы ж люди. А она завелась. Крику, шуму. Ну, успокоил малешко, чтоб не орала. А оно видишь, как полу-

чилось.

***

Клава Потапова через 02 дозвонилась из больницы в отделение милиции.

— Да, вы не волнуйтесь, гражданочка. Сидит он. Как где, в камере. Скоро наш сотрудник приедет, вас опросит. Посадим, конечно посадим.

За часики толстая кастелянша отдала одежду. Клава сбежала через окно первого этажа.

***

— Где он?!!!!

Латиноамериканских сериалов о любви страна ещё не знала. В дежурной части их советский аналог наблюдали минимум раз в неделю. Поток ласкательных слов, излитых на Потапова его женой Клавой, заставил бы пойти повесится в припадке зависти к тексту автора песни «Зайка моя». Ах да, песни ещё, впрочем, тоже не было.

Бумаги летали по кабинету, Потапова плакала, танцевала, кричала. Графин с водой я ей не дал. Очень жить хотелось.

Крик: «Отпустите мужа! Как я без него!» — звенел в ушах до вечера. Потапов сказал: «Мы любим друг друга».

***

Исходя из вышеизложенного, в связи с примирением сторон и руководствуясь… в возбуждении уголовного дела отказать… .

***

Через год.

Сводка: Н. В. Потапов, прописанный по адресу…, находясь в состоянии алкогольного опьянения, нанёс удар ножом своей жене K. С. Потаповой, проживающей по ад­ресу…

По дороге в больницу, гр. К. С. Потапова скончалась от полученного ранения. В отношении гр. Н. В. Потапова возбуждено уголовное дело Ленинским РУВД г. Москвы. С места преступления Потапов скрылся. Ведётся розыск.

Сводка: …06.81 г. по адресу г. Москва ул… стр.2, дом 1, кв.12 при задержании гр. Потапова, находящегося в розыске по ст…УК РСФСР, получил ножевое ранение сотрудник УР 144 о/м Железнодорожного РУВД г. Москвы ст. лейтенант …

Потапов в настоящие время содержится в СИЗО ГУВД Мосгорисполкома.

Про Васю

Фамилия у Васи была простая, как хозяйственное мыло — Простаков. Бывают люди, которых судьба тащит по жизни, обдирая шкуру, ломая через колено, как сухой валежник. Но это не про Васю. Его судьба — широкая река, плавно несущая свои воды, без мелей и перекатов, омуты были, но Вася их ловко обходил. В школе играл в фанты и выигрывал. Потом карты завладели им, а в библиотеке он стырил книгу «Фокусы». Раздел «карточные фокусы» был зачитан до дыр. Ловкость его пальцев была неимоверная. Тупые мужики, играющие в карты на пляже, были его лёгкой и весёлой поживой. После окончания школы он ездил на собственных «Жигулях». Девушки пёстрой чередой скользили по его жизни. Он путал их имена, но ему это прощалось. Он был добр, покладист и снисходителен к их денежным капризам. Москва встретила его с распростертыми объятиями, серьёзные люди играли в катранах. Лохи толпились у валютных магазинов «Берёзка», он с лёгкостью ломал чеки, и так же легко делился с нужными людьми. Кооперативная квартира была отделана, как игрушка. Импортная «Хельга» хранила саксонский фарфор и мельхиоровые наборы вилок и ножей, купленные у арбатских старух. В холодильнике кричали «съешь меня» импортные продукты. Бар солидно поблёскивал бутылками. Японский телевизор и видеомагнитофон несокрушимо чернели в «зале», так Вася по провинциальной привычке называл самую большую, 18-метровую комнату в своей квартире.

Васина жена была красавица и товаровед на продуктовой базе. Детей у них не было. И быть не могло. Бывает такое несчастье.

Ребенка они взяли из детского дома. У пацана были пшеничные волосы и голубые глаза. Когда он чуть подрос, то с друзьями взломал табачный киоск. Сигареты принёс домой. Мы пришли следом. Во время обыска Вася пил крупными глотками импортную минеральную воду без газа. Потом Васин отпрыск на каникулах залез в родную школу и стыбрил скелет из биологического кабинета, динамо-машину у физика, взломал сейф у директора, там был спирт. Утром детей нашли на диване. Кости скелета были разбросаны на ковре, динамо-машина скромно стояла под столом.

Но Васиному отпрыску не было 14 лет, в спец.колонию он уехал через год — за грабеж. В колонии он избил воспитателя и получил новый срок, вернувшись, он дал в глаз Васе, и унёс видеомагнитофон и кассеты тоже.

— Что делать? — тихо спросил Простаков.

— Бог не фраер, — ответил я.

— Да, да! — жизнерадостно подтвердил Крокодил, пару раз пытавшийся задержать за мошенничество Васю, и оба раза неудачно.

Река судьбы превратилась в бурный горный поток, полный опасностей и грозящий разбить жизнь Простакова в щепки.

Про Борю

Для оперативного прикрытия КГБ в Москве использовал удостоверения МУРа, и за это их мы тоже не любили. Уж не говоря про то, что они в оперативных целях бомбили квартиры своих подучётных. Все знали, что Комитет, но формально — квартирная кража. И висяк, соответственно, а проверки по краже никто не отменял. И если на твоей земле, то ты получал по полной программе, потому как начальство тоже мутузили… ибо висяк. А бумажек надо напихать столько, что некоторым сыскарям этот Бумажный Эверест снился. Боря работал в Комитетовской наружке, после Афгана он был пофигист и считал, что если выжил в 1979, то ладошка Бога всегда над его макушкой. Он не заморачивался идеями, а, работая в ночную смену, загонял служебную Волгу носом в подъезд девятиэтажки, выпивал пару стаканчиков с напарником и храпел до утра. Тот, кого они водили, тоже спал, правда, в своей кровати, а бегать и воевать против Советской Власти он мог и днём, но Борю это не волновало, он работал в ночь. Волновало жильцов дома. Которые не могли выйти из дома с собаками на прогулку и звонили 02, не могли зайти, и те, кто возвращался с ночной смены или просто загулял. Боря однажды проорал из машины:

— МУР! Проводится спецоперация.

Наше начальство звонило ихнему начальству. Их начальство посылало наше начальство. Но как ни странно, с Борей у меня сложились хорошие отношения. Хотя не в начале. Он клеил понты. Но потом поздним вечером мы с ним под две бутылки водки перетёрли вопрос. Сошлись, что страшнее, чем в Чар-Чата, это рядом с Майвандом нифига нету, но там дешевле. Кто не знает, о чём мы говорили, то им повезло. Шутка. Боря пообещал, что исправится. Потом Боря периодически появлялся у нас в конторе, был любим и стал свойским парнем. Что-то там у него в Комитете не пошло, и его уволили по неполному служебному. Боря бухнул пару-тройку дней и стал таксистом. Его тянуло в «Полтинник» как магнитом, он по-прежнему приезжал к нам, но уже вальяжный, в кожаной куртке, джинсах и туфлях. От него пахло заграницей. Он угощал «Винстоном», и мы пили «Посольскую», закусывая черемшой и копчёной «Сто-

личной».

— Чуваки! — скрипя кожей и попыхивая сигареткой, говорил он. — А на гражданке-то жизнь! Тёлки, бабки. Гоним в кабак, я угощаю!

Мы отмалчивались.

Потом Борю взяли на скупке продаже валюты его бывшие сослуживцы. Был суд. Через три года он появился в «Полтиннике». Сидел на общаке. Ржал, что не прокололся ни разу и кум полный лох. А хозяин не дурак и бабки любит. Он потолстел, опять работал таксистом и был весел. Его жена ушла, честно сказав, что устала. Боря утром заезжал за дочкой и вёз её в школу.

Перед моим отъездом мы встретились. Выпили. Больше я его не видел. В его квартире живут другие люди. Его бывшая жена сказала, что его похоронили на Митинском.