Мареновая роза - Кинг Стивен - Страница 49

Да, она совершенно забыла еще об одном. На субботу у нее назначено свидание… на всю субботу, если считать и вечерний концерт «Индиго Герлс».

Лицо Рози, обычно серьезно-сосредоточенное, расплылось в сияющей улыбке, и она почувствовала абсолютно неуместное желание обнять себя. Сунув в рот последний кусок булочки, она снова посмотрела в окно, удивляясь тому, что все это происходит с ней на самом деле, тому, что в реальном мире попадаются все-таки люди, которые, выйдя из тюрьмы, поворачивают направо… и оказываются в раю.

В половине квартала от «Горячего горшка» на светофоре погасло «СТОЙТЕ» и загорелось «ИДИТЕ». Пэм Хейверфорд, сменившая белую униформу горничной на элегантные красные слаксы, перешла улицу вместе с десятком других пешеходов. Сегодня она задержалась в «Уайтстоуне» на час позже обычного, и у нее не было ни малейших оснований надеяться застать Рози в «Горячем горшке»… тем не менее, она думала увидеть ее там. Назовите это женской интуицией, если хотите.

Она бросила короткий взгляд на коренастого широкоплечего мужчину, пересекавшего улицу рядом с ней, — мужчину, которого, как ей показалось, она видела у газетного киоска в «Уайтстоуне» несколько минут назад. Он сошел бы за «кое-кого интересного», если бы не глаза… в которых отсутствовало какое бы то ни было выражение. В тот момент, когда они оба ступили на тротуар на другой стороне улицы, он окинул ее изучающим взглядом, и по спине Пэм пробежал холодок от полного отсутствия эмоций в его взгляде, словно там, за внимательными зрачками, пустота.

3

В «Горячем горшке» Рози вдруг решила, что одной чашки чая ей мало. У нее не было ни малейших оснований надеяться, что Пэм может заглянуть в кафе — рабочий день уже час как закончился, и тем не менее она думала встретить ее там. Возможно, это женская интуиция. Она встала из-за стола и направилась к стойке.

4

А маленькая шлюха рядом с ним ничего себе, решил Норман; обтягивающие красные штанишки, кругленькая маленькая попка. Он приотстал на пару шагов, чтобы насладиться видом с более удобной точки, но почти в тот же момент она юркнула в дверь маленького кафе. Проходя мимо, Норман глянул в окно, но не заметил ничего интересного — всего-навсего кучка старых кошелок, жующих утиное дерьмо и пускающих пузыри в чашках кофе и чая, да несколько официантов, снующих между столиками своей вихляющей женоподобной походкой.

«Старушкам, должно быть, такая походка нравится, — подумал Норман. — Женоподобная походка, наверное, приносит дополнительные чаевые». Пожалуй, он прав. С чего бы еще взрослым мужчинам так вилять бедрами? Очевидно, они все гомики… возможно ли такое?

Его направленный внутрь «Горячего горшка» взгляд — короткий и равнодушный — на миг скользнул по одной леди, резко отличавшейся по возрасту от голубоволосых напудренных мумий, сидевших за столиками. Она шла от окна к расположенной в дальнем конце помещения стойке. Он быстро опустил взгляд ниже талии, потому что его взгляд всегда обращался на эту часть женского тела, когда на пути попадалась сучка моложе сорока лет, и решил, что бабенка неплоха, хотя, впрочем, и не представляет собой ничего особенного.

«Такая же задница была у Роуз, — подумал он. — До тех пор, пока она не перестала следить за собой, пока не растолстела, как квочка».

И еще он отметил, что у направлявшейся к стойке женщины бесподобные волосы, собственно, гораздо лучше, чем попка, однако ее прическа не заставила его вспомнить о жене. Роуз, которую мать Нормана всегда называла брюнеткой, уделяла минимум внимания своим волосам (Норман считал, что большего, учитывая их невзрачный мышиный окрас, они и не заслуживали). Стягивала их обычно на затылке в лошадиный хвост и перехватывала резинкой; если они выходили в ресторан или в кино, вплетала эластичную цветную ленту, какие продаются в киосках на каждом углу.

Женщина, на которую упал случайный взгляд Нормана, была не брюнеткой, а узкобедрой блондинкой, и волосы ее не стянуты в лошадиный хвост на затылке. Они опускались до середины спины аккуратно заплетенной косой.

5

Пожалуй, лучшим событием за весь день, лучшим даже, чем ошеломляющее известие о том, что она, возможно, стоит для Робби Леффертса тысячу долларов в неделю, стало выражение лица Пэм Хейверфорд, когда Рози отвернулась от кассового аппарата с новой чашкой чая и шагнула навстречу подруге. Сначала взгляд Пэм равнодушно скользнул по ней, не узнавая… потом внезапно вернулся, глаза мгновенно округлились. Губы Пэм разъехались в улыбке, она буквально завизжала, перепугав пожилых чопорных дам, составлявших основную массу посетителей кафе.

— Рози? Ты? О… Боже… Боже мой!

— Это я, — ответила Рози, смеясь и заливаясь краской смущения. Она чувствовала, что люди оборачиваются, чтобы посмотреть на нее, и обнаружила — чудо из чудес, — что ни капельки не против.

Они прошли с чаем к своему любимому столику у окна, и Рози даже позволила подруге уговорить ее на вторую булочку, хотя с момента приезда в город похудела на пятнадцать фунтов и не собиралась набирать их, если получится.

Пэм все повторяла, что не верит, просто не верит своим глазам, и Рози могла бы отнести ее слова к обычной женской восторженности и склонности к комплиментам, если бы не взгляд Пэм, который то и дело возвращался к ее волосам, словно подруга отказывалась верить тому, что видела.

— Слушай, ты помолодела лет на пять! — воскликнула Пэм. — Черт возьми, Рози, это просто фантастика! Ты выглядишь супер!

— За пятьдесят долларов я должна переплюнуть Мэрилин Монро, — ответила Рози с улыбкой… но после разговора с Родой сумма, потраченная в салоне красоты, уже не представлялась ей такой значительной, как раньше.

— Где ты?.. — начала было Пэм, но остановилась. — Это с картины, которую ты купила, верно? Ты сделала себе такую же прическу, как у женщины на картине.

Рози ожидала, что покраснеет при этих словах, но щеки оставались холодными.

— Мне понравился ее стиль, и я решила попробовать, пойдет ли он мне. — Она помедлила, затем добавила: — А что касается нового цвета, так я сама до сих пор не могу поверить, что решилась на такое. Между прочим, я впервые в жизни покрасила волосы.

— Впервые!.. Нет, я отказываюсь верить!

— Честно.

Пэм наклонялась через стол, и, когда заговорила, голос ее превратился в эмоциональный шепот заговорщицы.

— Значит, это все-таки случилось, да? — Не понимаю, о чем ты. Что случилось? — Ты познакомилась с кем-то интересным.

Рози открыла рот. Закрыла его. Открыла опять, не имея ни малейшего представления о том, что собирается сказать. Как оказалось, ничего; вместо слов с ее губ сорвался смех. Она смеялась до тех пор, пока не расплакалась, и прежде, чем смогла справиться с собой, к ней присоединилась Пэм.

6

Рози не понадобился ключ, чтобы отпереть дверь подъезда дома номер восемьсот девяносто семь по Трентон-стрит — в будние дни ее не закрывали до восьми вечера, — однако она достала маленький ключ, чтобы открыть почтовый ящик (с приклеенной полоской бумаги, где крупными буквами стояло: Р. МАККЛЕНДОН — гордое подтверждение того, что она проживает здесь, о да), который оказался пуст, если не считать рекламного листка магазина «Уол-Март». Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она встряхнула связку и нашла другой ключ. Им она открыла дверь в свою комнату, и ключ этот существовал лишь в двух экземплярах, второй находился у коменданта здания. Комната, как и почтовый ящик, принадлежит ей. Ноги гудели от усталости — она прошла пешком все три мили от кафе в центре города, чувствуя себя слишком взволнованной и счастливой для того, чтобы просто сесть в автобус, а кроме того, прогулка дала ей время на размышления и мечты. Две булочки, съеденные в «Горячем горшке», не утолили голод, но слабое урчание в желудке, скорее, усиливало ощущение счастья, чем отвлекало от него. Бывало ли хоть раз в жизни, чтобы на нее разом свалилось столько радости? Наверное, нет. Эмоции захватили ее полностью, и хотя ноги болели от длительной ходьбы, она ощущала необычайную легкость. Несмотря на продолжительную прогулку, она ни разу не вспомнила о своих почках.