Дарующая жизнь - Чекалов Денис Александрович - Страница 64

Быстро раздав карты, я спросил:

– Что ставите?

Мой взгляд стал острым.

Не дожидаясь ответа, я вынул из-за пояса кошель золотых монет и отсчитал несколько.

– Тысяча золотых для начала, – произнес я.

Гамбела был ошеломлен, но я слишком глубоко погрузился в его дом и вечерние забавы, чтобы негр мог сейчас так просто послать меня к черту.

– Как скажете, – сказал он.

Франсуаз обошла меня сзади и заглянула в мои карты. Я редко играю в покер, но большего мусора мне никогда не выпадало.

– Карту, – сказал я.

Я взял еще одну и обнаружил, что получил еще больший отброс, чем набрал вначале.

– Десять тысяч, – произнес я.

Осененный внезапной идеей, я взглянул на Нандо.

– У вас ведь есть, что ставить?

Если бы я его спросил, действительно ли у него три головы, он бы поспешил подтвердить.

– Да, конечно, – сказал он.

Я взял Франсуаз за подбородок и потрепал ее голову из стороны в сторону.

– И ее, – произнес я. – Она много чего умеет.

Мы снова взяли по карте; Нандо попросил две.

У меня возникло подозрение, что ему идет масть.

Я осмотрел то, что имелось у меня – а смотреть не стоило, если я не хотел разрыдаться.

– Хороший вы человек, Нандо, – сказал я. – Душевный. Не станем мелочиться – повышаю до ста и открываем.

– Ста тысяч?

Нандо сглотнул.

– Да, – кивнул я. – И эта киска сыграет с вами в осьминожка.

Я хохотнул, и он не посмел признать, что не знает, что это такое. Я сам придумал это только что.

– Сто тысяч, – согласился он – И…

– Этот дом, – подсказал я.

– Этот дом, – согласился он.

Я прямо посмотрел Гамбеле в глаза, и он застыл на середине взмаргивания. Я несколько раз помахал ладонью перед его глазами, и убедился что хозяин особняка отключился полностью.

– Вот теперь ты мне заплатишь, – выдохнула девушка. – Бить меня при других. Играть на меня в карты. Ты подонок. И погано играешь в покер.

Я вынул карты из рук Гамбелы и просмотрел их.

– Он выиграл, – констатировала девушка.

– Тогда готовься играть в осьминожка, – ответил я.

Не торопясь, я взял колоду и рассыпал ее по столу веером. Вынув оттуда пару тузов, я заколебался и решил не портить сцену недостатком реалистичности. Вернув тузы на место, я вынул всех королей и составил себе неплохую комбинацию.

Я вернул карты в колоду, выровнял ее и положил туда, где Гамбела ее видел.

– Еще раз хлопнешь меня по заднице, – предупредила девушка. – И я поиграю с твоей.

Я коротко разжал пальцы перед лицом Гамбелы, и он вновь осмысленно взглянул на меня.

– Открываем, – произнес я.

Я не дал ему даже шанса насладиться той малостью, что он смог набрать. Я выложил на столик своих королей и, переведя взгляд на хозяина особняка, убедился, что теперь его можно собирать с пола совочком для мороженого.

– Сто тысяч, – произнес я. – И этот дом.

Я встал.

– Я приду за деньгами завтра вечером, Нандо.

Я хлопнул Франсуаз по ягодице и, ухватив пальцами, потрепал ее. Затем я направился к двери. Бедный негр сумел подняться на ноги, но больше он ни на что не оказался способен.

Я обернулся.

– Нандо, – предупредил я. – Не разочаровывайте меня.

Мне не понадобилось объяснять, что именно я имею в виду.

16

– Ты надолго Запомнишь этот вечер. – в бешенстве произнесла Франсуаз, погоняя лошадь.

– Да, – согласился я. – Получилось неплохо.

– Нет, щеночек, – возразила красавица. – Твой вечер еще даже не начался.

Я не слушал девушку, наслаждаясь тем, как великолепно все разыграл в особняке Шесть Пилонов.

– Герой, – окликнула меня девушка.

Она глубоко вздохнула, с видом человека, желающего разделаться с несколькими малозначительными делами, прежде чем приступить к главному.

– Ты добился, чего хотел? – спросила она.

– Да, – мечтательно отвечал я.

Люблю ночной аромат леса.

– Мы куда-нибудь спешим?

– Нет, нам нечего делать до завтрашнего утра.

– Отлично.

Франсуаз остановила лошадь и плавно спрыгнула с нее. Я не последовал ее примеру, направляя своего дракона по дороге туда, где, как я знал, находилась таверна полугоблинов.

Девушка поставила чашу на плоский камень, ухватила моего дракона за хвост и дернула так резко, что я кубарем свалился с него через голову рептилии.

– Значит, – произнесла она, неторопливой походкой приближаясь ко мне, – настало время расплаты.

Я попытался подняться, но девушка с ленивой улыбкой покачала головой, давая понять, что мне будет лучше этого не делать.

– Сколько раз ты хлопал меня по заднице? – спросила она. – Называл киской? Предлагал этому дегенерату?

Она посмотрела на меня, как оглядывают свою вполне заслуженную награду.

– Я позволила тебе повеселиться, бэйби, – томно произнесла она. – Но теперь настало время платить. Девочка тоже любит шутки.

И здесь настал час моего триумфа. Я встал и ответил, полный сдержанного достоинства:

– Френки. Я понимаю, тебе оказалось сложно.

Я вздохнул.

– Слишком сложно.

– Сложно?

Рука девушки, уже готовая вцепиться в меня, остановилась; лицо Франсуаз выглядело столь озадаченным, что я почти не мог на нее сердиться.

– Но я предупредил тебя. Я дал тебе шанс посидеть в таверне. Ты сама захотела попробовать свои силы. Кто виноват, что испытание оказалось для тебя…

Я сделал рукой неопределенный жест, подбирая нужное слово.

– Чересчур трудным. В следующий раз мне придется не брать тебя с собой.

– Мерзавец, – прошептала девушка.

– Чем и горжусь.

Я сел в седло и развернул дракона, со снисходительностью глядя на девушку.

– Ты все это сделал только для того, чтобы посмеяться надо мной? – спросила она.

– Я совместил приятное с полезным, – ответил я.

Франсуаз подошла ко мне, взяла за отвороты камзола и сдернула с дракона. То, что я не растянулся на дороге, а приземлился на обе ноги, слегка ее озадачило, но только слегка.

– Знаешь что, Майкл, – ласково произнесла она. – Я заметила там чудесную полянку. Я отведу тебя туда, и мы поиграем в осьминожка.

– Брось, – ответил я. – Такой игры не существует. Я сам это выдумал.

Хищные пальцы девушки провели по моему лицу.

– Ничего, бэйби, – произнесла она. – Я умею импровизировать.

Она повлекла меня за собой.

– Только не хнычь, герой, что я веду себя слишком грубо…

17

Парадные ворота замка Шлездерн были широко распахнуты. Два длинных ряда лакеев выстроились на широком дворе. Слуги, одетые в цвета виконта, стояли по обе стороны от дороги, что вела от въезда в имение к высокой каменной лестнице.

Замковый оркестр, состоявший из шести скрипачей, играл приветственную мелодию, мягкую и приятную, как дуновение весеннего ветерка.

Сам виконт Шлездерн стоял на вершине лестницы, заложив руки за спину, и с гостеприимной улыбкой на лице. Его маленький рост теперь особенно бросался в глаза; виконт возвышался, по-военному выпрямившись, и шесть золотых орденов сверкали на темно-синей материи его камзола.

Парадный костюм виконта подчеркивался невысокими черными сапогами, с длинными золотыми шпорами, и шпагой с таким же эфесом.

Двухлошадная коляска Нандо Гамбелы въехала в распахнутые ворота. Широкоплечий слуга сидел на козлах. Простодушный негр выглядел растерянным. Его сбивали с толку и пышный прием, и слуги, аллеей стоящие вдоль пути его экипажа, и торжественная, негромкая музыка скрипок. Но еще больше смущал его сам виконт Шлездерн.

При первом же появлении гостей улыбка виконта стала много шире. Он направился вниз по высокой лестнице, раскрывая руки в приветственном жесте.

– Господин Гамбела, – произнес он, и тихие голоса скрипок стали почти неслышны, чтобы не заглушать слов аристократа. – Какая честь видеть вас в моем доме.

Эти слова заставили Нандо смешаться еще больше. Он неловко вылезал из остановившейся двуколки и при этом застрял одной ногой между дверцей и ступенями; темное лицо негра еще больше потемнело от смущения, он не знал, куда девать глаза.