Звоночек 4 (СИ) - Маришин Михаил Егорович - Страница 118

В общем сражении возникла короткая передышка. Советские десантные боты и БДБ первого эшелона, несущие только усиленную полковыми, противотанковыми пушками и миномётами пехоту, вслед за ракетными баржами подходили к берегу, чтобы закрепить и развить успех передовых отрядов. Две бригады КМП нацелились западнее, две восточнее города, а Потийская, помнившая Кадис, двинулась прямо в порт. Баржи с танками и самоходками, осадка которых достигала по корме превосходила один метр, держались в арьегарде, поскольку вероятность их подрыва на полях мин типа «Р» была довольно велика и без острой необходимости рисковать не следовало. Лучше чуть-чуть подождать, пока тральщики сделают своё дело.

Высшее финское сухопутное командование в этот момент в полной мере продемонстрировало свои недостатки. Не приходилось ещё финнам воевать в составе дивизий, корпусов и армий, опыта взять было неоткуда. Да, положение обороняющихся сейчас было исключительно тяжёлым, береговой фронт прорван, авиация ходит по головам, а в тылу, перехватывая все пути к столице, высаживается целый воздушно-десантный корпус. Но они ещё могли, оставив в самом Хельсинки сильный гарнизон, отойти от береговой черты, чтобы сконцентрировать свои силы и, пережив короткий ноябрьский день, под покровом темноты попытаться контратаковать одним мощным кулаком и вернуть свои позиции. Увы, это требовало военачальников и войск совершенно иного уровня подготовки. На деле же противодействие вылилось в реагирование на угрозы высылкой небольших подразделений, силой до батальона, для контратак. Если против десантников, высаживавшихся с помощью планеров-автожиров, кое-где это могло сработать в самый первый момент, то против морпехов, опирающихся на мощную артиллерийскую и авиаподдержку флота, было просто бесполезно. Впрочем, когда финны добрались пешком, да стараясь не поставляться нашим лётчикам, до частей советских ВДБр, те уже, в основном, успели организоваться после высадки и встретили контратаки как надо — огнём. А потом и сами перешли в наступление. На этом фоне финские ВМС показали себя много лучше, продемонстрировав стратегическое мышление. Много ли припасов может взять с собой десант на боты и баржи? На один-два дня боёв и только. Чтобы снабжать войска на вражеском берегу нужен действующий порт. Два финских ББО, «Вяйнемяйнен» и «Ильмаринен», прятавшиеся в шхерах западнее полуострова Поркалла-удд и до сих пор ничем не обнаружившие себя, вместо того, чтобы обстреливать плацдармы или эшелоны десантных судов, с максимальной дистанции открыли огонь главным калибром по собственным портовым сооружениям. Благо цель была неподвижной и никуда не могла убежать. За двадцать с небольшим минут, что потребовались советским пикировщикам, чтобы разделаться с ними, броненосцы успели, развив максимальную скорострельность, выпустить из своих восьми 254-мм орудий полтысячи 255-килограммовых снарядов, причинив просто чудовищные разрушения. Не говоря уж об ущербе от прямых попаданий, в порту стояло и разгружалось два десятка транспортов, собственных и нейтральных, шведских, датских, норвежских, которые из-за особенностей финской торговли в последний период, в большинстве своём были загружены оружием, боеприпасами, артиллерией и самолётами, прочей военной техникой, топливом и взрывчаткой. Такое же содержимое можно было найти и на портовых складах. Даже то, что счастливо избежало гостинцев от «богатырей» эпоса Калевала, не могло уцелеть из-за многочисленных вторичных взрывов и пожаров. Полыхала вся акватория торгового порта, из-за разлившейся по ней горящей нефти из танкеров. Досталось и прочим причалам, пригодным для разгрузки транспортов в районе финской столицы. Это было для нас неприятно, хотя, конечно, даже полутысячи снарядов мало, чтобы полностью сделать невозможной разгрузку транспортов в районе финской столицы, тем не менее, пропускная способность портовых сооружений была значительно снижена.

Часть сил Потийской бригады вынуждена была на ходу перестраиваться, выходя вместо разрушенного торгового порта к иным пунктам высадки, тем не менее, ближе к обеду советская морская пехота уже штурмовала непосредственно городские кварталы, начала наступление на суше, зажимая финскую столицу в клещи, а с моря, по протраленным фарватерам, подошли БДБ с танковыми батальонами и самоходными артдивизионами и начали высадку. Вместе с ними ближе к берегу выдвинулись главные силы флота, крейсера, эсминцы. Они, как в былую «допаровую» эпоху, завезя на катерах вспомогательные якоря и встав на шпринг, с места стали оказывать могучую артиллерийскую поддежку наступавшим морпехам, пользуясь целеуказанием передовых корректировочных постов, действующих непосредственно в боевых порядках. Противник же опереться на свою артиллерию уже не мог, поскольку всё, что открывало огонь и обнаруживало себя, немедленно уничтожалось бомбардировщиками. Советские морские лётчики висели в небе, непрерывно сменяя друг друга, ни на минуту не оставляя без внимания то, что происходит на земле. Специально выделенные разведчики, в случае нужды вызывали из районов ожидания ударные самолёты или истребители, которые, ближе ко второй половине дня, тоже являлись к Хельсинки с бомбами, поскольку сопротивление противника в воздухе практически отсутствовало. Пилоты страны Суоми явились на битву лишь один раз в количестве полутора десятков французских MS-406, когда наши ТБ-3 высаживали воздушно-десантный корпус, но, оценив свои шансы против прикрытия, так и не вступили в бой, уйдя на северо-запад. Наши, связанные задачей сопровождения, проявили похвальную дисциплину и не стали преследовать.

В пятнадцать часов дня правительство Куусинена, высадившееся сразу вслед за первым эшелоном советской морской пехоты и едва добравшееся до относительно мало пострадавших от уличных боёв городских построек, выйдя в радиоэфир объявило о революции, о чрезвычайном положении в Финляндии, распустило сейм и тут же обратилось за помощью в подавлении «контрреволюционного мятежа» к Советскому Союзу. Конечно, всё было шито белыми нитками, но впоследствии, СССР в ответ на обвинения в нападении без объявления войны всегда придерживался версии «оказания помощи» выступившим против конфронтации с Советским Союзом «трудящимся». С наступлением темноты бои не только не затихли, но и усилились. Советская сторона ввела в дело танки и САУ, против которых у финнов практически не было никакого противоядия. Они перехитрили сами себя, внимательно следя за операциями, которые проводила РККА. Уже после войны с Японией отказавшись от закупок 37-мм противотанковых пушек «Бофорс», сочтя их слабыми против танков русских, в пользу 75-ти и 40-ка миллиметровых зениток той же фирмы. Это, безусловно, было верное решение, но сейчас, когда силы ПВО были выбиты, противопоставить Т-26М с бронёй, не превышавшей 30 мм, стало попросту нечего. Бутылки с бензином да полтора десятка, на обе дивизии, английских ПТР «Бойс», присланных в виде рекламы. В воздухе же пикировщиков и истребителей сменили торпедоносцы на Р-5, вываливающие до тонны бомб на обозначенные пиротехническими сигналами цели. В уличных боях, где авиация и корабельная артиллерия из-за близости противников помочь не могла, в ход шли ранцевые огнемёты и всевозможные заменители тяжёлого вооружения, от ружейных гранатомётов, фугасных РПГ, до тяжёлых 280-мм РС, запускаемых с помощью подрывных машинок прямо из укупорки. К утру город был взят, а совершенно дезорганизованные остатки войск противника зажаты севернее в трёх, простреливаемых насквозь, «мешках». В таких условиях финны не проявили, приписываемого им по итогам Зимней войны «эталонного мира», упорства в обороне и сдались. В плену у нас оказались президент Каллио, премьер Рюти с большей частью бывшего правительства. Остальные, включая главнокомандующего Маннергейма, сгинули бесследно. Возможно, погибли, пытаясь выбраться морем на всевозможных яхтах и катерах, которые нещадно топил наш «москитный флот». Кроме этого, на море за ночь наши сторожевики потопили ещё две подводные лодки врага.

С утра пресса СССР ударила в фанфары об успешно начатой КБФ операции «Ла-Манш» и освобождении столицы Финляндской народной республики от «белофиннов». На деле же всё обстояло не столь благополучно. Сейчас всё решало время. Да, ВВС КА в первый же день войны нанесли массированные удары по ЖД сети восточнее Хельсинки, разрушив десятки станций и мостов, провели операцию «Резак» по ликвидации телеграфных линий. Тем не менее, в Выборге о падении столицы узнали в тот же день 22-го ноября. Сколько времени потребуется на принятие решения на контрудар в условиях отсутствия приказов от главнокомандующего — не мог сказать никто. Между тем, боекомплекты морской пехоты и воздушных десантников изрядно «похудели». Осмотр портовых сооружений дал неутешительные результаты. На приведение хозяйства в порядок требовалось не меньше суток. К тому же, чтобы выдержать запланированные темпы переброски через залив 1-й Танковой армии, надо было как-то компенсировать утрату Торгового порта.