Тайна старого фонтана - Фокс Виктория - Страница 49

Поэтому она не могла позволить ему высохнуть. Каждую неделю его каменный бассейн наполняется водой. Раньше Адалина спорила, но уже перестала.

Стук в дверь спальни.

— Синьора, ваши таблетки.

Вивьен моргает. Голос горничной похож на шепот ветра. Она поворачивается.

Адалина входит и ставит поднос, как обычно; это продолжается долгие годы. Они договорились увеличить дозу, и флакон уходит за флаконом. Вивьен смотрит, как она вытряхивает таблетки и пересчитывает на ладони, прежде чем положить на прикроватный столик. Как по сигналу, Вивьен начинает кашлять. Черт! Кашель тяжелый, отрывистый и сухой, горло саднит. Он всегда заставляет горничную волноваться.

— Я в порядке, — хрипит Вивьен, что только усугубляет ситуацию, она снова начинает кашлять, прикрывая рот скомканной салфеткой, а когда опускает ее, можно рассмотреть крошечные пятна крови. Она поспешно прячет платок в карман халата.

— Я в порядке.

— Вам нужно что-то еще, синьора?

Выжидающее лицо Адалины, всегда готовой угодить, напоминает ей о медсестрах в тот день в больнице. Они были добры к ней, поместили ее в отдельную палату. Она хватала акушерок за руки, когда родила ребенка. Она еще может вспомнить их успокаивающие обещания — от них становилось легче, как от руки матери, накрывшей горячий лоб. Она не хотела присутствия Джио — место мужчины снаружи. Она не знает, простил ли он ей это. Он считал, что причиной была ссора. Был ли он прав? Уж слишком надолго отложенное наказание. Ты отказала мне в рождении моего сына. Или как-то так он сказал.

— Нет, спасибо, — говорит Вивьен.

Затем, чувствуя, что Адалина собирается уйти, спрашивает:

— Куда ушла девушка?

Голос Адалины доносится будто издалека.

— Люси? В город, я полагаю.

Вивьен садится на кровать.

— Она знает.

Повисает пауза. Адалина слышала это много раз.

— Это невозможно.

— Ты уверена? — Вивьен смотрит на нее. На миг отражение горничной в ее глазах дрогнуло.

— Вы не можете винить ее. Она молода. Впечатлительна.

— Она узнает все обо мне. О… нас.

Адалина приходит в замешательство.

— Откуда? Синьора, мы ведь осторожны…

— Осторожны? А что, если она нас подозревает?

Ответа нет. Вивьен сглатывает и прикрывает глаза. Все, что она слышит, — это тишина. Она сосредотачивается.

— Я хочу, чтобы ты навела о ней справки, — говорит она.

— Что, простите?

— Я хочу знать о ней все: откуда она, почему приехала, что оставила позади. Хочу видеть полную картину. От начала до конца. Я не могу быть беспомощной.

Адалина обдумывает следующий шаг.

— Это не из-за того… — она колеблется, — что она похожа на…

Вивьен ждет.

— Продолжай. — В ее голосе вызов. — Скажи ее имя.

Адалина не может.

— Синьора, я думаю, будет лучше, если мы…

— Я думаю, что будет лучше, если мы узнаем все. Я не доверяю ей.

Ты не доверяешь никому. Это хотела сказать горничная. Вивьен слышала это так же отчетливо, как если бы это сорвалось с ее губ. Может ли Адалина винить ее? Момент, когда кажется, что она решится на неповиновение, минует.

Затем:

— Хорошо, синьора.

— Сообщи мне все утром. Надеюсь, окажется, что я неправа, но, Адалина, мы должны быть готовы расстаться и с ней.

Адалина выглядит подавленной. Она ожидала чего-то подобного. В следующем месяце придется нанять еще одну. И через месяц — снова.

Бесконечная карусель обнадеженных молодых девушек, которые обречены с самого начала. Но Люси хуже всех. Она похожа на Изабеллу. После нее Вивьен начнет просить резюме вместе с фотографией.

Если ее болезнь зайдет еще дальше…

— Могу я идти, синьора?

Вивьен снова поворачивается к стене.

— Да, — натянуто говорит она. — У тебя есть работа.

Оставшись в одиночестве, она кладет руку себе на живот. Он пуст.

Я смогу защитить тебя в этот раз, — думает она. — Больше никто не сможет отобрать тебя. Никогда.

Глава тридцать третья

Я должна встретиться с Максом в полдень. Он ждет на террасе у Дуомо, попивая эспрессо и покуривая сигарету. Не знала, что он курит.

— Привет, — говорит он, увидев меня. — Как ты?

Он немного отчужден, но я к этому готова. Он несколько раз писал мне, но я не отвечала, не зная, что сказать. Врать о множестве вещей, скрывать существование Джеймса, потому что так проще, или открыть корзину со змеями и впустить Макса в самую унизительную часть своей жизни. Всего сутки прошли с тех пор, как появилась Элисон, а кажется, что минула вечность.

— Спасибо, что согласился встретиться, — говорю я, отодвигая стул.

Официант подходит, чтобы принять у меня заказ. Я прошу колу, хотя и не люблю ее, просто не могу сосредоточиться.

— Выглядишь уставшей.

— Почти не спала прошлой ночью.

Он ждет. Ему не нужно спрашивать ни о чем, его вопрос написан на лице. На его добром, открытом и умном лице, которое так отличается от моей мрачной физиономии.

— Я заполучила дневник Вивьен, — говорю я.

Он хотел услышать другое, это заметно по разочарованию в его глазах. Но это наше общее дело, то, что свело нас, — желание Макса раскрыть секрет Барбароссы и моя готовность помочь ему. Моя личная жизнь не имеет к этому отношения.

— Серьезно?

— Это было очень странно. Кто-то принес его к моей двери глубокой ночью. — И когда я говорю это, до меня доходит кое-что: — Каждую ночь я просыпаюсь в одно и то же время — двенадцать минут четвертого. Вижу его на часах. Именно тогда и появился дневник.

Макс не может скрыть любопытство, хотя и пытается.

— Кто его принес?

— Должно быть, Адалина. Вряд ли это могла быть сама Вивьен, а Сальваторе никогда до него не добрался бы. К тому же я не видела его со дня пожара.

Я делаю паузу.

— Хотя дневник мог принести кое-кто еще, — решаюсь я.

Макс поднимает бровь.

— Это звучит безумно, — говорю я, — но это правда. В Барбароссе со мной не раз происходили странные вещи. До этого мне кое-что послышалось… потом я кое-что увидела и думала, что мне показалось. Но ты знаешь, я так думала до прошлой ночи. С тех пор я уверена.

Макс не улавливает смысла в моих словах:

— В чем уверена?

— Там живет призрак.

Он откидывается на стуле. Понимаю, что могу окончательно упасть в его глазах, но точно знаю, что видела. Я была там. И вместе со мной был кто-то еще. Что-то.

— Ты имеешь в виду привидение?

В голосе Макса есть нотка юмора, он не принимает меня всерьез. Несмотря на это я рассказываю ему о стянутой простыне. Он уточняет, не спала ли я, не придумала ли, как я и ожидала. Не спала, не придумала, я уверена в том, что это было на самом деле.

— Люси, это…

— Безумие, я говорила тебе. Но клянусь, это правда. Изабелла мертва, не так ли? Это та трагедия, о которой все говорили. Но она все еще там, в Барбароссе. Она хочет подобраться ко мне, и теперь я знаю зачем. Только не смотри на меня так, будто я сошла с ума, Макс.

— Нет, но твой ум способен на многое.

— Что ты можешь знать об этом?

— Не так уж много, ведь ты ничего не рассказываешь.

Я огрызаюсь:

— Это здесь ни при чем!

— Конечно, Люси, ты права. Я понятия не имею, что с тобой происходит, но в последнее время ты ведешь себя… та женщина, все эти секреты… Я думал, что мы друзья. Хочу сказать, что можно понять, если все это взяло над тобой верх. Все то, что ты держишь в себе, чем бы оно ни было.

— Я ничего в себе не держу.

— Неужели?

— Да. И это не имеет ничего общего с нашим делом. — Я зла на него. — Ты попросил меня о помощи, Макс, ты попросил меня, потому что тебе нужно было знать. И вот я здесь, чтобы показать тебе золотую жилу, а вместо этого ты цепляешься к моей личной жизни.

— Я веду к тому, что, может, ты несешь всю эту ерунду о призраках и привидениях… ну, потому что не хочешь думать о своих проблемах.