Тайна старого фонтана - Фокс Виктория - Страница 54

— Извини, — оправдывался он, — я знаю, что время неподходящее. Но не поехать не могу. Три недели пролетят быстро, вот увидишь. Я вернусь раньше, чем ты заметишь мое отсутствие.

— Изабелла тоже едет?

Он покачал головой.

Хорошо, — подумала она. — Изабелла будет здесь, со мной.

Следующим утром Джио проснулся пораньше, чтобы собрать вещи. Машина должна была забрать его в полдень. Вивьен нарядила Алфи в вельветовые штанишки и маленькую тельняшку, чтобы он попрощался с Джио. Обнимая мужа у двери, она чувствовала зарождающуюся уверенность в том, что все наладится. Без ведома Джио и даже задолго до его возвращения.

Когда за ним закрылась дверь, Вивьен повернулась и заметила Изабеллу у подножия лестницы. Золовка возникла словно из ниоткуда, как всегда. Выглядела она безупречно, будто сказочная русалка. Ее глаза скользнули по бесформенному халату Вивьен, который казался даже ужаснее на фоне ее собственного идеального наряда.

К черту тебя, — подумала Вивьен. — У меня есть чудесный малыш, которым я могу похвастаться.

— Можно его подержать?

Изабелла протянула руки. Она не смотрела на Вивьен, задавая этот вопрос. Ее взгляд был прикован к Алфи, который робко и глупо ей улыбался. Если золовка думала, что Вивьен позволит ей коснуться малыша, она глубоко ошибалась. Вивьен видела, как Изабелла смотрела на мальчика. В ее взгляде читался с трудом контролируемый голод. Вивьен защищала малыша с самого рождения, не подпуская к нему Изабеллу. И только когда она принимала душ или спала, Изабелла получала доступ к нему благодаря Джио. Вивьен знала, что Изабелла никогда не осмелится навредить ему, когда Джио рядом. Она заставила мужа пообещать, что тот никогда не оставит ребенка с ней наедине. Сейчас Вивьен испытывала постоянное удовлетворение, понимая, что наконец-то владеет чем-то, чего нет ни у одной другой женщины. Изабелле и не снилась такая крепкая связь с Джио. Она не была его партнером в настолько важном деле.

Вивьен прижала сына к себе покрепче, развернулась и ушла.

— Похоже, остались только ты и я, Вивьен, — послышался сзади голос Изабеллы, — только ты, я и твой ребенок.

* * *

Главная сложность была в том, чтобы представить все как собственное решение Изабеллы. Будто здесь больше не осталось места для нее с тех пор, как у Джио и Вивьен появилась собственная семья. Это был ее единственный выход: мир никогда не был к ней доброжелательным, и ей больше не удастся найти счастье ни в одном его уголке. Сердце Джио было бы разбито, но он понял бы, что это всегда было неотвратимо. Изабелле был предначертан именно такой конец.

Вивьен выбрала день. Сорок восемь часов должно пройти после отъезда Джио. За это время муж удалится на безопасное расстояние, но когти Изабеллы еще не успеют впиться в ее спину.

— Можно я возьму его? — спрашивала, стоя у двери, Изабелла, сверкая черными глазами. — Давай я подержу, — предлагала она, когда Вивьен пыталась надеть пальто одной рукой.

Вивьен замечала, как освещалось лицо Изабеллы при виде Алфи. Ты можешь жаждать моего мужа, — думала она, — но к моему сыну ты никогда близко не подойдешь. Будь Джио рядом, он бы сказал ей проявить великодушие и позволить Изабелле почувствовать себя заботливой тетушкой. Именно эту роль она играла при нем. Но Вивьен знала, кто она на самом деле. Время действовать пришло.

Она не раз взывала к собственной совести, искала в себе хотя бы толику сочувствия к Изабелле, но не находила. Каждый раз, проходя мимо висящего в холле портрета, на котором Изабелла была изображена королевой этого замка, она ощущала новую волну ненависти и негодования. Промедли она еще немного, и золовка разрушит их брак с Джио навсегда. Она не могла этого допустить. Укладывая малыша в колыбель, она поцеловала его мягкие волосы, вдохнула их аромат. Вивьен была решительно настроена дать ему все, чего не было у нее самой, поэтому не могла поступить по-другому.

Она проснулась на рассвете. Чудесным образом Алфи еще спал, так что Вивьен запахнула халат и спустилась вниз. В доме было тихо. Первые солнечные лучи разливались по полу молочным сиянием. С лестничной площадки она взглянула на портреты. Они посмотрели на нее в ответ: Джио с осуждением, Изабелла с ненавистью, и сама она, появившаяся здесь в последнюю очередь, как случайная деталь, — с растерянностью. В сумерках они казались то реальными, то фантастическими, то мертвецами, глядящими из пустоты, то живыми и близкими.

Она спокойно занялась приготовлением настойки. Адалина намекнула, какое количество ингредиентов даст нужный результат, но совесть не позволила горничной самой выполнить работу.

— Мой племянник, — говорила она, — если нас поймают… Простите, синьора, я не могу. Здесь вам надо самой.

Когда новый день проник в комнату сквозь ставни галереи, смесь была готова. За окном облезлый каменный фонтан осветили лучи солнца. Рыба будто смотрела на нее с отвращением, словно в прошлой жизни она ее чем-то обидела, выжидая момента, чтобы напасть.

Но она атакует первой.

Вивьен аккуратно завершила работу. Ее руки не дрожали, она была как хирург во время сложной операции. Как хорошо будет вернуть власть. Стать той, кем была раньше, — завоевательницей, а не жертвой.

Когда она вошла в холл с настойкой, спрятанной в халате, произошли сразу две вещи. Во-первых, в дальней комнате раздался плач малыша. Во-вторых, послышался неожиданный звонок в дверь. Для гостей было слишком рано. Кто мог прийти в такую рань? Она подошла к двери и открыла.

Вивьен увидела его, но только через несколько секунд поняла, осознала, кто перед ней.

Ты.

Перед ней, держа в руках свою кепку, стоял Гилберт Локхарт.

— Здравствуй, Вивьен, — произнес он. — Сюрприз.

Глава тридцать седьмая

Италия, лето 2016 года

На платформе не протолкнуться от путешественников, вокруг разносятся крики на итальянском, и в этой толчее я пробираюсь к своему вагону.

Собираюсь сесть в поезд, как вдруг внезапно кто-то хватает меня за ногу. Я спотыкаюсь, размахиваю руками, пока ладони не упираются в землю. Мне больно: наверное, повредила запястье. Сумка падает с плеча. Толпа рассеивается вокруг меня.

— Stai bene?[29] — спрашивает парень, проходивший мимо и остановившийся, чтобы помочь. — С вами все хорошо?

— Sí, grazie[30], — отвечаю я, поднимаясь.

Из вагона на меня смотрят люди. Мы собираем монеты, я благодарю его и засовываю их в карман.

Он входит в поезд передо мной, я собираюсь последовать за ним.

Но вдруг останавливаюсь.

Стою и смотрю. Вглядываюсь.

Знакомое лицо. Только… этого не может быть.

Сидит в третьем ряду, смотрит прямо на меня. Кремовая кожа, широко посаженные зеленые глаза, стекло между нами затуманивает ее черты, как на смазанной фотографии. Я хочу позвать ее, произнести это слово, заветное слово, первое, самое простое и естественное из всех, но ком в горле не дает издать и звука. Меня бросает то в жар, то в холод. Я верю и не верю. Этого не может быть. Это не она.

Мама.

Или просто кто-то похожий на нее. Женщина открывает рот, у нее доброе любящее лицо, такое, каким я его запомнила. Она произносит одно слово, и я понимаю его моментально. Изображение пропадает, затем появляется снова. Я хочу бежать к ней, но ноги не двигаются.

— Вы садитесь в поезд? — спрашивает охранник по-итальянски.

Я моргаю. Верчу головой. Он подает сигнал. Поезд трогается.

* * *

Мне едва удается дойти до зала ожидания. Мир вокруг больше не кажется реальным, небо и земля поменялись местами. Я как будто живу на обратной стороне луны.

— Люси!

Я не сразу понимаю, к кому обращаются, имя будто не мое. Затем оборачиваюсь и все возвращается в спокойное состояние. Это Макс.