Тайна старого фонтана - Фокс Виктория - Страница 70

* * *

Мы приземляемся на пятнадцать минут раньше запланированного. От выпитого на борту в груди потеплело. Я жду, что после Италии серый пейзаж Англии покажется чужим и незнакомым, но он все тот же — единственный реальный пейзаж.

В последний раз страх и отчаяние искажали его в моих глазах. Сейчас я спокойна. Или это из-за вина?

Никто не оборачивается на меня, заголовки газет не пестрят моим именем, они посвящены более насущным проблемам. Мир не сошелся на мне клином. И так не было никогда. Да, я почувствовала ненависть, да, люди были не против на какое-то время отвлечься от своих проблем, копаясь в моем грязном белье. Но боже, как же много историй, занимающих их сильнее, чем моя!

Да и я сама изменилась. Мои волосы стали короче, от волнения я похудела и стала стройнее, чем когда-либо. Кожа потемнела от загара. Изменился мой гардероб.

Я выхожу в зал прибытия. Занятая мыслями о том, что мне предстоит сделать, скольких людей поблагодарить и у скольких попросить прощения, я не сразу слышу свое имя, но меня окликают снова:

— Люси?

Я поворачиваю голову. Это Билл. У нее в руках букет слегка поблекших гвоздик.

— Твой папа сказал, когда прибывает твой рейс, — говорит она.

Я так давно ее не видела. И не говорила с ней несколько месяцев: в последний раз — когда мы поссорились. Я бросаю сумку и обнимаю ее. Цветам не повезло, они смяты этими крепкими объятиями.

— Прости меня, — говорю я.

— И ты, — отвечает она, и мы просто стоим вот так, обнявшись.

* * *

В доме отца в Котсуолде[32] недели тянутся медленно. Но это приятная неспешность, она помогает мне вернуться к прошлой жизни. Дни я провожу, гуляя с собакой, устроившись где-нибудь с книгой и окуная диетическое печенье в правильно заваренный чай. Пока что я прячусь от мира, признаю, но рано или поздно мне придется сделать шаг ему навстречу, а пока я просто хочу восстановить силы, как змея, сбросить старую кожу, переродиться. С каждым часом Италия отступает в моей памяти, воспоминания стираются, цвета меркнут. Иногда я просыпаюсь по ночам в то самое время, после трех, и спрашиваю себя: неужели все это действительно произошло? Барбаросса был будто на другой планете, слишком далеко. Но я все еще не могу поверить, что его больше нет. В моих воспоминаниях он навсегда останется прежним: с прекрасным садом, сиреневой комнатой, портретами, чердаком, фонтаном…

Папа уговаривает рассказать ему все о Вивьен и поместье. Я не собиралась этого делать, это казалось слишком сложным, но, посмотрев отцу в глаза, понимаю, что больше никогда не смогу соврать ему. Он всегда казался мне ранимым пожилым человеком, о котором нужно заботиться, а оказался сильным и отважным, выстоявшим вопреки ожиданиям. Он открывается мне с совсем другой стороны.

Он внимательно слушает мой рассказ, заканчивающийся раскрытым обманом Вивьен и моим обещанием найти Джио Моретти. Я признаюсь, что, пока искала этого человека, смогла найти себя. Свое будущее. Свое истинное «я», которое считала утраченным.

— А тот твой мужчина, — мягко спрашивает он, — Макс. Почему бы тебе не дать ему шанс?

— Этому не бывать, пап. — Я отрицательно качаю головой. — Давай не будем возвращаться к этой теме.

Сестры говорят мне то же самое, и мне странно слышать от них советы, ведь раньше все было наоборот. Но я знаю, что делаю. Признаю, каждая из моих сестер проделала путь, которому я в какой-то мере завидовала — завидовала тому, что они смогли выбраться из нашей деревни и найти собственный путь, их миры кажутся мне сверкающими по сравнению с моим — бесцветным и скучным, но Италия — это мое место, им никогда не узнать ее так, как знаю я. Им никогда не увидеть Барбароссу, не вдохнуть его запах — смесь старой кожи и камня, не прикоснуться к голубятне в Овальном саду, не выйти сквозь лимонную рощу в ночной город. Это останется моим. Ни помолвка с богачом Хелен, ни гламурные фотосессии Софи, ни побег с парнем-серфером не кажутся мне ни увлекательными, ни значимыми по сравнению с тем, что произошло со мной. Мне есть что рассказать, теперь я не просто замена их матери. У меня есть история, которую никто из них никогда не узнает. Мой секрет. В их глазах я вижу: они понимают, что их сестра отделилась от них, обрела независимость. Более того, они замечают, как папа смотрит на меня, и понимают, что между нами есть связь, которую они упустили. А я замечаю, что они пытаются наверстать упущенное, предлагая ему помощь и заботу: «Я сделаю кофе, пап», «Давай я сама», «Нет, пап, не вставай», — а ведь больше ему помощь не нужна.

Папа назвал меня хорошим человеком. «Прямо как твоя мама», — сказал он мне однажды вечером, целуя в щеку перед отходом ко сну.

Я вспоминаю женщину в поезде, на котором покидала Италию, и засыпаю с улыбкой.

* * *

Билл уговаривает меня вернуться в Лондон. Она переехала из нашей старой квартиры, нашла новую, по ее словам, прекрасную, которую она делит еще с парой ребят. Я чувствую, что подвожу ее, но не испытываю по этому поводу ни малейшего сожаления. Ни люди, ни место не приводят меня в восторг. Я не хочу возвращаться в город. Я размышляю о том, чем хочу заниматься дальше, и пока что мне удалось понять одно: я точно не хочу работать чьим-то личным ассистентом и не хочу спускаться каждый день в подземку.

Папа предлагает задуматься об образовании по предмету, который сможет меня по-настоящему заинтересовать. Я ищу информацию в Сети и однажды натыкаюсь на объявление о курсе по восстановлению объектов старины, относящихся к английскому наследию в Кембридже. Сначала мне кажется, что это не имеет ко мне отношения, но я не закрываю вкладку на планшете, и каждый день она снова попадается мне на глаза. Будто ждет.

Однажды, не зная, чем заняться, я решаю поискать что-то о Вивьен в интернете. Я не жду чего-то нового, но вдруг вижу знакомое имя:

НАЙДЕН БЕГЛЫЙ ЛИДЕР КУЛЬТА

Гилберт Локхарт, отец известной когда-то актрисы Вивьен Локхарт, был схвачен полицией утром в воскресенье на выходе из круглосуточного бара в Хьюстоне, штат Техас, и задержан для допроса. Восьмидесятилетний Локхарт скрывался от властей со дня исчезновения из дома своей дочери в Италии в 1988 году, откуда он украл активы семьи, состояние, которое в пересчете на нынешнюю валюту превышало двадцать миллионов евро. Мистер Локхарт утверждает, что у него больше нет этих денег, все они были вложены в печально известный культ Шестых Врат. Не существующая более секта упоминалась в заголовках газет в 2003 году в связи с Блэйкстоунской резней, в результате которой четырнадцать человек совершили самоубийства и которая давно стала синонимом религиозного фанатизма и радикализма. Миссис Локхарт проинформировали о начатом расследовании.

Я дважды читаю заметку и сразу же начинаю поиск подробностей истории. Но на всех сайтах все то же самое. Значит, Гилберт Локхарт окончательно утратил рассудок, если можно сказать, что он у него когда-то был. После лжи и насилия, после предательства он кончил нищим и обездоленным стариком. Интересно, было ли в его жизни хоть что-то, кроме саморазрушения?

Мысли сменяют одна другую в моей голове, но одна из них затмевает все:

Вивьен жива.

Глава пятьдесят первая

В воскресенье мы собираемся на обед, как и обещали папе. Мэри суетится, нервничая из-за моих сестер и особенно из-за меня, ведь это был наш дом, наш и нашей мамы, и мы не привыкли чувствовать себя в нем гостями. Но я ничего не имею против. Мне нравится. Нравится быть среди детей, а не среди родителей. Все мы живем дальше. Все идем вперед.

В доме царит хаос. Хелен и ее суженый ссорятся из-за места проведения церемонии, Софи постоянно убегает на кухню, чтобы ответить на звонок своего агента. Тильда налегает на алкоголь и выглядит бледной. Я думаю, не беременна ли она, но, кажется, никто вокруг не замечает, и я, конечно, не поднимаю эту тему.