Продажные ангелы - Лобутич Миа - Страница 27

Герман иногда расспрашивал ее о самочувствии, интересовался не нужно ли чего, предлагал любую помощь. У него в последнее время очень успешно шли дела, и зачастую он возвращался домой не раньше часа ночи. Хотя были ли эти поздние возвращения связаны с работой? Вика давно подозревала, что у Германа есть еще одна пассия. И даже не раз предупреждала об этом Дану. Но та только отмахивалась, говоря, что ей все равно.

Вскоре под предлогом того, что он хочет, чтобы дочь провела начало летних каникул с ним, Герман щедро спонсировал Дане, а вместе с ней и Вике заграничную поездку.

— Заодно и мир посмотришь, — говорил он Вичке. — А то после рождения ребенка, когда еще удастся съездить?

И буквально через неделю неразлучные подружки Дана и Вика летели в Европу. Первым делом направились в Милан…

Вика в первый раз летала первым классом, и ей это очень понравилось. Теперь она узнала, какими милыми могут быть стюардессы.

— Я вот что думаю, — сказала она, намазывая на теплую булочку масло. — Смог бы тот же миллиардер влюбиться в стюардессу, если бы инкогнито летел в экономе? Думаю, что нет!

— Это точно, — охотно подтвердила Дана и блаженно закурила неизменный «Парламент». Она успела выкурить половину сигареты, когда к ней подбежала беспокойная бортпроводница и попросила срочно погасить сигарету.

— Это невозможно! — твердила она. — Курить на борту запрещено.

— А мне, знаете ли, все равно, — медленно протянула Дана. — Я пьяная, и хочу курить. Я вообще всегда хочу курить, когда пьяная.

Она залпом выпила то, что еще оставалось в ее бокале, и посмотрела на женщину своими волшебными синими глазами.

— Это невозможно! — опять повторила та. — Но… если вы и вправду не можете терпеть, пойдемте, я покажу вам одно укромное местечко.

Дана неуверенным шагом отправилась за стюардессой. Они спустились на этаж ниже, и женщина указала Дане на кресло. Минут через тридцать, так и не дождавшись подругу, Вика решила сходить за ней и спасти ее из никотинового плена.

Когда же она спустилась вниз, увидела, что Дана мирно спит. Молоденький бортпроводник тщетно пытался ее разбудить.

«Знали бы они о ее страсти устраивать пожары», — подумала Вика.

Она уговорила паренька-стюарда не будить пьяную подругу и позволить ей здесь выспаться. После чего, предусмотрительно забрав у нее зажигалку, вернулась на свое место.

В остальном, если не считать косых взглядов команды, полет прошел нормально.

Очередной казус случился уже в Милане, при заселении в гостиницу. Не совсем протрезвевшая Дана оступилась на лестнице и рухнула на отполированный мраморный пол. Холл лучшей миланской гостиницы Милана «Four Seasons» был забит до отказа. Поэтому желающих поглазеть на не очень трезвую русскую, во весь голос матерящую сам Милан, его гостиницы и собственно гостей на русском, английском и итальянском (ругаться Дана отлично могла на многих языках), оказалось немало. Однако, несмотря на недостойное поведение, стриженная под мальчика синеокая брюнетка удостоилась одобрительного цоканья и возгласов «bellisima!».

Мальчик-портье спешно помог Дане подняться и усадил в кресло. Пока Вика занималась размещением, Дана безуспешно пыталась снять с себя черные кожаные сапоги. То ли с молнией было что-то не в порядке, то ли с самой Даной, но у нее ничего не получалось. На помощь пришел несимпатичный немолодой джентльмен, уже давно пожиравший ее глазами.

Когда Вика обернулась к подруге, на месте ее уже не было. Только черные сапоги одиноко лежали на полу в ожидании хозяйки.

Мальчик-портье на ломаном английском объяснил Вике, что сеньорита прошла в туалет в конце холла. Дана и в самом деле нашлась в туалете, где абсолютно спокойно мыла ноги в раковине. Вика такое зрелище видела однажды на вокзале. Только на месте Даны был старик-бомж с распухшей физиономией.

Понимая, что, если их застанут за этим занятием, придется искать новый ночлег, Вичка оттащила Дану от раковины, запихнула ее в кабинку туалета и, изодрав целый рулон туалетной бумаги, вытерла ей ноги. После чего неспешной походкой они отправились в номер. Там Вика сразу уложила подругу спать. Правда, Дана, требуя «продолжения банкета», еще долго сопротивлялась и норовила спуститься поужинать.

А назавтра она в очередной раз клялась подруге, что отныне будет вести себя хорошо. Вике оставалось только надеяться, что слово она сдержит.

Следующие несколько дней девушки просыпались около одиннадцати часов утра, завтракали в номере, приводили себя в порядок (вернее, только Вика, потому что Дану заставить накраситься было невозможно) и выходили в город.

Их отель располагался в Мекке всех шопогол и ко в мира, на главной улице миланской моды виа Монтенаполеоне. Поэтому основным занятием были прогулки по магазинам. Однако миланский шопинг явно не доставлял Дане удовольствия. Казалось, она уже просто по привычке, машинально заходит в магазины и рассматривает витрины. Сам процесс ее совсем не вдохновлял. В итоге покупок было сделано не так уж и много, и то в основном все было куплено Вике. Дана, не скупясь, выбирала подруге дорогие обновки. Золотые туфли от Гуччи, фисташковый палантин от Фенди, кожаные перчатки от Прада. Но больше всего Вичка радовалась идеально скроенному костюму-двойке из светлой шерсти от Валентино. О таком она мечтала всю сознательную жизнь, и, наконец, ее мечта сбылась. Дана, правда, выбор подруги не одобрила. На ее взгляд, так Вика еще больше стала походить на «училку старших классов в пятом поколении».

По вечерам они бродили по городу, заходили в ресторанчики, заказывали пасту. После ужина усаживались в лобби отеля и, медленно потягивая отменный капуччино, подолгу болтали обо всем на свете. Время от времени к ним подходили знакомиться молодые люди, среди которых попадались даже очень симпатичные. Но девушки не проявляли к ним благосклонности, предпочитая общество друг друга.

Иногда, когда Вика говорила, что скорее всего ей в ближайшем будущем придется покинуть дом на Рублевке, Дана вполне серьезно заявляла, что никуда ее не отпустит или в крайнем случае уйдет следом за ней.

После Милана подруги отправились во Францию. Это была давняя мечта Вики. Прилетели в Париж, поселились в «Ритце», как всегда, в одном номере. Ритц потряс воображение Вики. Такой роскоши она еще никогда не видела. Их номер больше походил на королевские покои, чем на обыкновенную комнату в отеле. Воспитание не позволяло Вике стащить что-нибудь из предметов обихода, но так трудно было прощаться с бесподобным банным халатом цвета кофе с молоком, теплыми мягкими тапочками с вышивкой ручной работы и другими атрибутами настоящей французской жизни.

Таких вкусных блюд, которые творили волшебники лучшего отеля мира, Вика не пробовала нигде и никогда. В первый же вечер в Париже, устав от дороги, девушки решили воспользоваться рум-сервисом, но даже не ожидали, что ужин в отеле может быть приготовлен настолько гениально. Правда, и стоил он раза в три больше, чем ужин в любом другом хорошем ресторане. Но это стоило того! А на фирменное ритцевское пирожное «Наполеон» подруги так просто подсели и потом заказывали его по два раза в день: на завтрак и на ужин!

Дана знала Париж прекрасно и по просьбе Вики водила ее по всем главным достопримечательностям самого знаменитого города на планете. В их личном путеводителе по очереди обозначились: Парижская опера, Триумфальная арка, Эйфелева башня, Дворец правосудия, собор Парижской Богоматери, Лувр и, конечно же, Булонский лес, побывать в котором Вика мечтала с самого детства. В то же время, как и любые нормальные женщины, они не забывали о магазинах. Весьма результативно посетили «Le bon Marche», «Le Printemps», «Colette», ну и, естественно, галерею «Лафайет».

По вечерам они ужинали в знаменитом «Le Cortes», «Le Coeur Fou» на Монмартре или в одном из самых любимых Даной «Le Fumoir», неподалеку от Лувра. Один раз даже успели отдохнуть в ночном клубе, откуда, впрочем, Вика вскоре сбежала, почувствовав себя нехорошо. Все же беременность сказывалась. Дана же вернулась в номер под утро, под шафе и в прекрасном настроении. Она решила в это утро вовсе не ложиться спать и долго рассказывала Вике, как чудесно провела время и с какими интересными ребятами познакомилась.