Продажные ангелы - Лобутич Миа - Страница 31

Времени до выхода в клинику было еще предостаточно, и, пока несли завтрак, Сонечка опять задремала. Когда гарсон поставил поднос с завтраком на кофейный столик рядом с кроватью, Рустам уже принимал душ в ванной. Свежеиспеченные круассаны в дуэте с горячим шоколадом издавали такой невероятный сногсшибательный аромат, что Сонечка спросонья не удержалась и отломила хрустящий краешек божественной сдобы. (Иногда с ней случались такие ужасные, на ее взгляд, казусы, за которые она нещадно бичевала себя неделями поедания мерзкого капустно-овощного супа на завтрак, обед и ужин.) Волшебный кусочек незаметно растаял во рту, убедив Сонечку «разобраться» со всем круассаном сразу. Короче, через пару минут в плетеной корзинке не осталось и следа от всех этих соблазнительных бриошей и круассанов. Только расправившись с завтраком и в отчаянии от своей минутной слабости с головой спрятавшись под одеяло, Сонечка, к своему ужасу, вдруг вспомнила о назначенной операции, есть перед которой воспрещается категорически.

Бедняжка, как ужаленная, взлетела с кровати и с леденящим душу криком бросилась в ванную. Ничего не понимающий Рустам был в срочном порядке выдворен из душа. Сонечка привычным жестом сунула в рот два пальца… Фигура и операция были спасены.

Когда начался уже хорошо знакомый предоперационный ритуал, Сонечка, наконец, расслабилась. Услужливая медсестра сделала ей укол, переодела в больничный халат и наказала считать слонов. Слоны у Сонечки никогда хорошо не получались, поэтому она с нежностью принялась за лошадок. Больших таких красивых лошадок, с большими такими красивыми ковбоями на них. Сонечке нравились ковбои, и она решила посчитать и их тоже. Остановилась на пятом, в самой симпатичной шляпе. Потом был off.

Вика, еще не привыкшая к внешности своей собеседницы, старалась, насколько было прилично, не смотреть на нее, но это ей плохо удавалось. Каждый раз, как она встречалась взглядом с глазами Сонечки, ее зрачки резко расширялись раза в полтора. Только за первую чашку чая она успела по крайней мере раз пять пообещать себе никогда не стареть в принципе, а если и стареть, то точно без пластики.

Шел уже первый час ночи. Они все еще сидели за столом, и Сонечка продолжала увлеченно рассказывать о своих пластических метаморфозах, когда к берегу подкатил красный кабриолет «Феррари», и из него вышли две девушки. Одна коротко стриженная, подтянутая блондинка со следами пластики, такого же неопределенного возраста, как Сонечка. Вторая — откровенно некрасивая брюнетка лет тридцати с гладко зализанными в непривлекательный хвост волосами и пухлым неопрятным животом, вызывающе торчащим из-под короткой маечки.

Сонечка радостно бросилась им навстречу. Она явно была рада их появлению.

— Мои любимые девочки, — представила она Дане и Вике очередных гостей. — Милочка, — указала она на блондинку. — И Анжела, — на брюнетку.

Мила и впрямь оказалась девушкой довольно милой. В знак знакомства она сразу же чмокнула Дану и Вику в щеки и, сбросив простенькие сланцы, уселась рядом с ними в кресло.

Анжела же в сторону девчонок даже не посмотрела, сразу набрала полную ладонь глазированных орешков со стола и принялась сосредоточенно их поедать. Остальные многозначительно переглянулись.

— Вы кто, чем занимаетесь? — бодро спросила Мила.

Девчонки от такого неожиданно прямого вопроса чуть растерялись. Наконец Дана нашлась за двоих:

— Думаю, мы свободные художницы, — уверенно ответила она.

— На это и живете? — не отставала Мила.

— На самом деле я веду отвратительную жизнь удачливого паразита общества, — немного грустно сказала Дана. — И иногда это бывает приятно.

— Ну, ты сильно не расстраивайся, — хохотнула Мила. — Мы тут все немного паразиты… Взять, к примеру, меня. Начинала моделью, списалась на пенсию в экскорт-услуги. Когда одному чудаку вздумалось по пьянке залезть на меня, не заплатив, чуть не откусила ему ухо (прямо как Майк Тайсон). За что через неделю он благополучно взял меня в жены. Тоже, кстати, по пьянке. Да ничего, здесь все свои, — успокоила она посылающую ей красноречивые взгляды Сонечку. — Теперь целыми днями катаюсь по шарику в поисках приключений. Просыпаюсь не раньше полудня, завтракаю в лучших отелях мира, знакома с первыми людьми общества, дожигаю в самых горячих стрип-клубах. Вот с этой толстухой, кстати. — Она кивнула в сторону Анжелы, которая молча хрустела орешками.

«Толстуха» равнодушно посмотрела на подругу и отхлебнула вина из оставленного Рустамом бокала.

— Не обращай на нее внимания, — махнула рукой Мила. — Эго наш большой хомяк. Если она прекращает есть, то начинает умничать. А этого мы ей позволить никак не можем. Вот она и ест сутками.

— Зато в отличие от некоторых знаю пять языков и собрание Рубаи в совершенстве, — с вызовом буркнула Анжела.

— Против правды не попрешь, — согласилась Мила. — Это она точно может. Недаром же ее папаша угрохал столько на дочкино обучение в Англии!

— А тебе, видать, завидно, — так же равнодушно буркнула Анжела. — Какая эстетка! Лучшие отели, лучшие клубы! Расскажи лучше, как в гостях у мамочки своего благоверного, перенюхав в туалете кокса, облевала ее любимого кокера и сходила под себя на новенький диван от Baxter!

— Что было, то было, — даже не думая смущаться, согласилась Мила. — Это я так развлекаюсь. Ну, с кем не бывает? Зато теперь я уже не пустое место для его мамы. Она даже запомнила, как меня зовут! А что насчет зависти, так я и не скрываю, что завидую. Я бы тоже не отказалась, как ты, лопать пряники с кофием вместо того, чтобы раздвигать ноги перед каждым старым козлом с деньгами. Ну нет у меня богатого папы! Каждый выживает как может.

— А кто у нас папа? — осторожно спросила Вичка.

— А папа у нас волшебник, — ответила Анжела, скорчив противную мину.

— О-очень выгодный папа, — усмехнулась Дана.

— Да, папа-то у нее волшебник. Только дочка получилась не пойми что. Я ежедневно таскаю ее с собой на лучшие тусовки, знакомлю с лучшими женихами — и ничего! Никто ей, видите ли, не нравится. А ведь встречаются такие экземпляры! Пальчики оближешь. И ухаживают за ней, и повстречаться не прочь.

— Они не прочь повстречаться с деньгами и заводами моего папы, — мрачно отрезала Анжела. — И ты это знаешь!

— А тебе, значит, хочется по любви? — хитро улыбнулась Мила.

— Думаю, так же, как и тебе, — серьезно отрезала девушка. — Или я ошибаюсь?

— Не хочу тебя расстраивать, дорогая, но ошибаешься! Мне эта любовь даром не нужна. С меня хватит. Пообжигалась на своем веку. Для меня теперь есть только два варианта: или большая любовь, или большие деньги. Поэтому надо выбирать. Хотя нет, есть еще один вариант: ни первого, ни второго. Но этот вариант я вообще не рассматриваю — он для неудачников.

— Ну неужели для того, чтобы испытывать в жизни счастье, нужно обязательно быть олигархом? — с сомнением покачала головой Вика.

— Знаешь, солнышко, — задумчиво проговорила Мила, — я как-то читала, что цель нашей жизни в том, чтобы найти цель нашей жизни. Ни больше ни меньше. Понимаешь? Есть у меня теория, — продолжала она. — Мы все приходим в этот мир с определенной схемой существования. Такой крошечный, невидимый чип. И в каждом чипе своя, ни на что не похожая информация. С нами играют в виртуальные игры. Мы — всего лишь игрушки. Изначально, как в любой игре, каждая ее деталь имеет свое предназначение — свой класс. Есть избранные, а есть все остальные. К избранным, естественно, относятся сильные мира сего: известные политики, звезды шоу-бизнеса и кино (не нашего, отечественного, разумеется), знаменитые дизайнеры, топ-модели. У них все хорошо, даже слишком. Ну а все остальные тупо влачат свое существование. И что самое неприятное, изменить что-то не во власти самих игрушек. Им не остается ничего, кроме как смириться со своей участью. С судьбой то есть. Но что самое интересное, они даже не особенно желают лучшей участи и довольно быстро привыкают довольствоваться малым — и это еще одно правило игры. Нет, не правило, скорее — условие. Именно оно, думаю, дает возможность игре продолжаться. Show must go on!