Продажные ангелы - Лобутич Миа - Страница 43

Мужичок шел впереди и время от времени оборачивался назад.

— И долго вы меня ждали? Неужто каждый день дежурили в аэропорт? — поинтересовалась у него Машка.

— Зачем каждый день? — ухмыльнулся тот. — Один звонок — и вся нужная информация на руках.

Где-то неподалеку за деревьями блеснул свет. Машка поняла, что они находятся недалеко от трассы. Попробовала подсчитать, сколько сейчас может быть времени. Получилось — около часа ночи. Значит, машин совсем немного. Тем более в такой глуши.

«Тут все зависит уже только от удачи, — подумала Машка. — И от меня», — заключила она.

В ту же секунду, неловко оступившись, она с вскриком выскользнула из ослабивших хватку обезьяньих рук красноротого на землю.

— Ой мамочка, нога… как больно, — застонала она и, подняв голову, жалостливо посмотрела на Гориллу.

Тот, пробубнив что-то невнятное себе под нос, наклонился к девушке. Машка больше не думала. Сняв с ноги бархатную Christian Louboutin на тринадцатисантиметровой шпильке, она со всего размаха заехала ею по лицу (если можно было это так назвать) Гориллы. Тот прямо-таки подлетел в воздух и заорал нечеловеческим голосом. Схватившись за лицо, он, как раненый зверь, метался среди деревьев. Потом упал и стал биться в конвульсиях.

Его напарник от неожиданности на несколько мгновений будто прирос к земле. Расширенными от ужаса глазами он смотрел на своего распластавшегося по мокрой траве подельника. Наконец придя в себя, с диким криком кинулся на Машку. Она попыталась бежать, но поскользнулась на грязной жиже и плюхнулась на живот. Что-то острое больно впилось в щеку. «Только не лицо, только не лицо», — взмолилась про себя Машка.

Крепкая рука схватила ее за горло и стала душить.

«Вот так просто? И все? — подумала Машка, чувствуя, что начинает терять сознание. — Нет, это не наяву. Со мной такое произойти просто не может!»

Откуда-то вдруг появились силы. (Теперь Машка не понаслышке знает, что такое второе дыхание.) Она собрала все свои силы и, резко развернувшись, вцепилась зубами обидчику в живот. Машка потом рассказывала, что на тот момент это было самое доступное место на его теле. Тот просто взвыл от боли, вцепился рукой ей в волосы и безуспешно пытался оторвать от себя. Машка не чувствовала боли. Напротив, она еще сильнее сжала челюсти и почувствовала, как теплая соленая жидкость стекает ей в лифчик, и так уже мокрый от грязи.

Последующие секунды, по словам Машки, стерлись из ее памяти. Она запомнила лишь то, как потом, какое-то время спустя, босая бежала навстречу приближающемуся свету фар. И, будто по волшебству, автомобиль оказалась милицейским патрулем.

Она сидела в теплой машине и пыталась согреться. Со страхом рассматривала свое опухшее от слез и ссадин лицо в зеркале. (И, к счастью, не нашла ни одного серьезного повреждения.)

С тех пор родная русская милиция ей стала очень дорога! (Попробуйте сейчас при Машке покритиковать правоохранительные органы — ей это точно не понравится!)

— Всякое бывает, — говорила она. — Но моя милиция меня действительно сберегла. Это факт! Пусть всего один, зато какой!

Когда я бесконечное количество раз просила свою подругу рассказать, каким образом ей удалось практически обезвредить двух крепких и агрессивных мужиков, она отвечает, что ей просто повезло. В силу самых разных обстоятельств.

— Как мне, дилетанту, кажется, — рассуждала Машка, — ребята просто не были профессионалами. В ином случае мне бы вряд ли удалось спастись. Хотя я до сих пор не знаю точно, какие именно распоряжения у них были на мой счет. Может, задача была покалечить, изуродовать. А может, что более вероятно, убить… Одно я теперь знаю точно, — добавляла Машка в заключение. — Бог помогает даже шлюхам! И от этого жизнь становится еще приятнее!

Тех головорезов, кстати, не нашли. Как, впрочем, и их машину с Машкиными чемоданами. Да ее это особенно и не беспокоило. Она была счастлива уже оттого, что осталась в живых. Хотя ей и пришлось проваляться в кровати добрый десяток дней, прежде чем почувствовать в себе достаточно сил для разговора с Валерой. Но в этот раз она попросила его встретиться с ней у нее дома.

Надо ли говорить, что он был совсем не против. Приехал с огромной корзиной фруктов и коробочкой пирожных. Сказал, что все удалось уладить и что Машку больше никто не побеспокоит.

Удобно расположившись на диване, он всем своим видом давал понять, что уходить не торопится. Даже позвонил ожидающей его во дворе охране и приказал по-быстрому привезти суши. Суши Машка не особенно жалует, но за компанию проглотила пару штучек. Таким образом они засиделись до темноты. Валера все это время пытался, как мог, развлечь красавицу. Сыпал анекдотами и прибаутками, что у него выходило не самым лучшим образом. Машка изо всех сил боролась с зевотой, которая прямо-таки замучила ее с появлением старого знакомого.

Когда Валера, так и не увидев Машкиной инициативы в желании продолжить приятный вечер, уже было собрался откровенно намекнуть ей об этом, зазвонил его мобильник. Машка слышала, как немолодой визгливый женский голос что-то выговаривал в трубку. Валера то краснел, то бледнел. То вставал, то снова садился.

— Жена, — наконец договорив, сказал он, не глядя Машке в глаза.

Машка участливо кивнула головой.

— Ладно, мне уже надо идти. — Валера нехотя поднялся с дивана. — Наверное… — добавил он, с сомнением посмотрев на Машку.

Она с сожалением вздохнула и развела руками:

— Ну, раз надо, значит, надо. Дела — это святое.

Валера направился к выходу.

— Я еще заеду, — сказал он. — Ты не против? Посидим там, туда-сюда…

— Ну конечно, — радостно отозвалась Машка. — Ты звони, хорошо?

Машка знала, чей звонок обломал Валере его планы на сегодняшний вечер. И в душе поблагодарила своего «спасителя».

Все знали, что Валера живет за счет своей уже не молодой супруги, которая старше его, как минимум, лет на десять. Что давно тяготится этой участью и прочно прицепившимся к нему прозвищем Альфонсо. Но, как говорится, овчинка выделки стоила.

Все-таки женская логика непостижима. Можно еще понять, когда на обеспечение берется юный свежий Апполон, но когда речь идет о таком Квазимодо, как Валерчик…

После этих событий прошел уже не один год.

Машка больше не видела Камиллу и не получала от нее никаких «сюрпризов». Она слышала, что старая подружка успела несколько раз «сходить» замуж. («Как с цепи сорвалась!» — говорили их общие знакомые.) Но все было не так просто. Двое из ее мужей при совершенно загадочных обстоятельствах умирали в течение года после свадьбы.

Поговаривали, что Кама, никогда не отличавшаяся излишней разборчивостью в способах удовлетворения своих финансовых запросов, банально отравила обоих своих зажиточных супругов. Да и банальным-то эти отравления можно назвать только с большой натяжкой — если учесть, что в их организмах не было найдено абсолютно ничего, что могло бы навести подозрение на «несчастную, убитую горем» Камиллу. Прямо доктор Майрановский в юбке!

Конечно, не пойман — не вор, но, как говорится: сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок!

От второго мужа Камилла получила хорошо раскрученное к тому моменту риэлторское агентство, которое и возглавляет благополучно до сих пор. Плюс ко всему по всей Москве у нее разбросаны благоустроенные бордели. Неизвестно, сколько их всего, но, говорят, немало. И спросом они пользуются непреходящим. Потому как, не будь спроса, не было бы и предложения! А если ко всему этому добавить еще и удобный сервис мелкого наркоснабжения, так к бабке не ходи — понятно, что с деньгами у «мамы» Камы дела обстояли ну очень неплохо!

А знаете, сколько вокруг нас вот таких Камилл? Вы бы удивились! И они прекрасно себя чувствуют. По мне, так закон о легализации проституции просто необходим. Если уже все давно поняли, что нравственность не спасти, то хотя бы пенсии народу увеличить за счет налогов на этот доходный бизнес! И вовсе я не утрирую. Ну как это возможно, чтобы такой богатейший ресурс выходил за рамки государственного надзора?! Бред, да и только. Примите к сведению, господа законодатели.