Кошмар в летнюю ночь (ЛП) - Кеплингер Коди - Страница 36

– Привет, карапузик. Приятно видеть, что ты проснулась так рано.

– Меня заставили.

Он засмеялся и завел машину, подпевая песне в стиле кантри, звучащей по радио. Я нахмурилась. Когда-то мы оба ненавидели кантри. Исключением был только Джимми Баффетт. Но, я думаю, это был еще один момент, который показывал мне, как сильно изменился мой папа. Мы даже перестали ненавидеть одни и те же вещи.

Если у меня и была надежда узнать лучше моего нового папу во время этой небольшой поездки, то она умерла через минуту, когда мы зашли в салон, где продавали смокинги. Казалось, что меня там нет. Только он и смокинги, много смокингов. Он настоял на том, чтобы померить каждый. Потому что ни один не казался достойным.

Этот пиджак совсем не модный.

Та бабочка слишком маленькая.

У этих брюк странный фасон.

Мой отец покупал одежду как женщина, поэтому отговорка Сильвии о том, что я смогу уберечь его от покупки какого-нибудь позорного костюма, оказалась просто смехотворной. Слово «смехотворная» также идеально подходило идее воссоединения отца и дочери. Это было действительно время, проведенное в общении с близким человеком: папа закрылся в примерочной, а я сидела на скамейке снаружи, посылая смски Харрисону, описывая консультанта салона, который был как раз в его вкусе.

Но я не могла выкинуть слова Сильвии из головы, и я понимала, что это моя обязанность хотя бы попытаться пойти навстречу. Поэтому через три часа, в течение которых папа перемерил двадцать два смокинга и в итоге купил первый из них, я проглотила свою гордость и сделала попытку заговорить с ним.

Я предложила поесть вместе мороженое и начала разговор.

– Ну, – начала я, помешивая пластиковой ложкой свой молочный коктейль. – У нас, хм, давно уже не выпадала возможность поговорить.

– Я знаю, – сказал папа. – Мне так жаль, карапузик. Я был так занят. Разрывался между работой и подготовкой к свадьбе, и просто привыкал ко всему. Становиться частью семьи может быть нелегко.

Ты уже был частью одной семьи.

– Да, – сказала я. – Думаю, наверное, нелегко… Но Колфилды кажутся очень милыми.

– Я думал, ты полюбишь их.

– Жаль, что ты не рассказывал мне о них.

Он вздохнул.

– Наверное, надо было рассказать. Ты знаешь, это просто казалось неуместным сказать по телефону или писать по электронке, что я помолвлен.

– Ты мог бы сказать мне, когда начал встречаться с ней. Ты мог бы позвонить.

– О, ты же знаешь меня, карапузик.

Он засмеялся.

– Я понятия не имел, как серьезно это может зайти. Зачем тратить твое время на выслушивание истории об очередной подружке, в то время как я предполагал, что она уйдет через месяц или два.

Я стиснула зубы. И чье время на самом деле он думал, будет тратить, если позвонит мне? Мое или свое?

– Потом как-то неожиданно у нас все стало серьезно, – продолжил он. – И я просто подумал, что сообщу тебе новости при личной встрече.

– Ну, да. Что ж, они мне нравятся. Нейтан и Бейли хорошие, и Сильвия… Она меня так поддерживала, когда началась эта интернет-травля.

Я ждала его реакцию, хотелось посмотреть, признается ли он, что знал об этом, или сделает вид, что вообще не в курсе.

– Да, – сказал он. – Сильвия говорит, что ты держишься молодцом.

Мать твою налево… Держусь молодцом? Он не говорил со мной о фотографиях, не признавал их существование. Он просто удалял себя и игнорировал их, и даже никогда не спрашивал, все ли у меня хорошо. Сильвия не должна была быть тем единственным человеком, который поговорил со мной о сетевом троллинге. Это должен был сделать он – мой отец. А ему было все равно.

Но, как последняя идиотка, я все продолжала стараться.

– Все, что они говорили, почти все, это неправда, - сказала я ему.

– Хорошо.

– Хочешь… хочешь, мы поговорим об этом? – спросила я. – То есть, я знаю, что-то из этого было на твоей странице в Фейсбуке. Ты хотел спросить меня об этих фотографиях или… еще о чем-нибудь?

– Нет, карапузик. Я верю, что ты сама можешь со всем справиться, - сказал он.

Я уставилась на него, пытаясь побороть слезы, наворачивающиеся на моих глазах. Даже если он не разозлился, разве не мог он хотя бы обнять меня? Успокоить? Мне хотелось бросить в него свое мороженое, закричать: «Из-за этой страницы в интернете все в этом гребаном городе думают, что я шлюха! Меня почти изнасиловали несколько недель назад из-за того, что обо мне там говорят! Как минимум, ты мог хотя бы просто сказать мне, что тебе не насрать!»

Но я ничего не сказала.

– Нам пора возвращаться, – сказал папа, вставая.

Мы сидели за столиком от силы минут десять.

– Сильвия будет беспокоиться, почему мы так долго.

– Подожди, мне нужно… Могу я задать тебе вопрос?

– Конечно, карапузик. В чем дело?

Я сглотнула. Я поверить не могла, что собираюсь спросить его об этом. Какая же я дебилка.

– Несколько лет назад, когда я просилась пожить с тобой, ты сказал нет. Это действительно было из-за мамы? Потому что ты не хотел ее расстраивать?

– Конечно.

– Правда?

– Ну… почему ты меня об этом спрашиваешь? – спросил он.

– Да потому. Потому что мне надо знать. Была еще какая-нибудь причина, по которой ты не хотел, чтобы я жила с тобой?

Он тяжело вздохнул и прижал три пальца к виску.

– Да, это была основная причина. Потому что твоя мать была очень расстроена из-за развода, и, если бы ты переехала ко мне, она бы еще сильнее расстроилась. Я чувствовал себя виноватым и не хотел усугублять ситуацию.

– Но это было через два года после развода, – сказала я ему. – Все уже закончилось. Она все еще злилась, но… Что было другой причиной, папа?

– Уитли, я не…

– Просто скажи мне.

– Если честно, я был счастлив. Я снова был свободен, у меня была хорошая работа и замечательная жизнь. Я развелся после двадцати одного года брака, и я получал удовольствие от жизни. Я не думал, что это было подходящее время.

– Подходящее время для чего? – спросила я. – Чтобы мне переехать к тебе?

Он покачал головой.

– Девочка-подросток, живущая со мной, многое бы усложнила.

– Поэтому… ты просто… отказался от меня?

Я уже все поняла, но услышать это своими собственными ушами было очень больно.

– Ну, я бы так не сказал. Скорее, это было просто… Я знаю, я был плохим отцом из-за такого отношения к тебе, но я подумал, что, в конце концов, нам обоим будет легче жить, если ты останешься со своей матерью. Я был уверен, что просто у тебя был период такой – желание пожить со мной. Тебе было четырнадцать. Ты могла бы передумать. Мне не следовало тебе врать. Но в итоге же все хорошо закончилось, так ведь?

– Да, – пробормотала я.

– Ладно, идем отсюда.

Он встал и взял свой пустой стаканчик из-под мороженого.

– Прости, карапузик. Жаль, что я не сказал тебе правду сразу, но я был просто эгоистичным придурком. И все же, я изменился.

«Нет», - подумала я, глядя, как он выбрасывает стаканчик в урну и идет к двери. Я встала и пошла за ним, выбрасывая недопитый молочный коктейль. – «Вот как раз эгоистичным придурком ты так и остался».

Глава 24

Как только мы вернулись домой, я получила смс от Трейса.

«Привет, извини, долго не звонил. Устроился на новую работу! Как ты?»

Момент был достаточно жуткий. Папа молча шел в кухню, оставляя меня одну стоять в гостиной. Как будто ничего не случилось и меня там не было. А Трейс как будто знал, что был мне нужен и чувствовал, как одиноко мне было.

Я начала набирать смску в ответ, когда поднималась в свою комнату.

«Ничего хорошего. Позвоню тебе?»

Он ответил быстро.

«Нет. На совещании. В субботу. Скучно и надолго. Хотя могу смсить».

Я позволила своему брату писать смски под столом во время какого-то важного совещания. Хорошая сестра послала бы ему сообщение, написав, что перезвонит, когда совещание закончится. Он не должен писать сообщения. Он был на работе. Фигня все это.