Колдоискатели (СИ) - Рут Мишель - Страница 57

— Подлезть с моря не выйдет, — сказал Демжис, глядя на высокие гладкие идеально ровные борта.

— Да как туда заходят? — Я вытянула шею, пытаясь разглядеть что-то в тёмном на ярком свету солнца проёме, в который вёл трап.

Демжис просканировал пассажиров цепким взглядом, невзначай прошёлся вблизи пожилой четы супругов, что-то увлечённо обсуждающих, и подошёл ко мне, вертя в руках пластиковую карточку вроде банковской.

— Это.

На карточке были выбиты ФИО, номера каюты и палубы и прочая информация.

— Там магнитный чип внутри?

— Да. — Демжис, закрыв глаза, подержал карточку в сложенных ладонях. Потом догнал пару и вежливо сказал, отдавая пропажу:

— Простите, вы уронили…

Женщина с завитыми седыми волосами шумно обрадовалась и затараторила на незнакомом мне языке, схватила карточку, и, видно, приняв Демжиса за нищего аборигена, попыталась сунуть ему в награду десятку евро. Он отбился, смущённый, вернулся к нам.

— Не было бы никаких проблем, если б я мог наколдовать карточку… Но здешняя материя всё ещё не даётся мне в руки.

— Идти немного хорошо холод, — предложил Малг, указывая на край набережной, где под старинной стеной густые кроны пиний отбрасывали прохладную тень. Мы спрятались от солнцепёка, шуганули с клумбы кошку, но что делать, не знали.

— Но себя-то ты трансформируешь.

— Предлагаешь отрезать мне палец?

— Лучше! — меня вдруг осенило. Демжис опасливо шагнул назад. — Да успокойся, не ты! Одежда твоя! Оторви кусок рукава или штанины…

— Йес, бэйби! — Демжис тоже просиял. Дёрнул рукав, отрывая ткань по локоть. Тряпка обвисла, мутируя в истинный облик — чёрный бархат с узором, шитым золотой нитью. И через минуту мы уже держали в руках три пластиковые карточки с нашими именами.

А ещё через десять минут мы шагали по роскошной ковровой дорожке самого шикарного из всех коридоров, где мне когда-либо приходилось бывать.

Демжис был помилован.

Пока я и Малг сидели в зале с круглосуточным шведским столом, Демжис, как обладатель рентгеновского зрения и криминальных умений, разыскивал и открывал нам пустые каюты. Получив ключ, сотворённый из второго рукава Демжиса, Малг исчез в своей комнате, так ни разу за день и не переменив ровно-благожелательного выражения лица.

Я была эмоциональней, и, влетев в нашу с Демжисом каюту, ринулась к койке… Простите, к широченному сексодрому, и запрыгала на нём, как на батуте.

Это всё было великолепно. Неправдоподобно. Слишком…

У нас было три райских дня.

О дальнейшем лучше было не думать.

Впрочем, качка… Хотя, тут можно и потерпеть!

Наутро, то есть около полудня, я и Демжис замерли за дверью; мой колдун сквозь стену оглядел коридор, чтоб не нарваться на стюарда или ещё кого-то из обслуги этажа, кто мог бы знать, что каюта вообще-то свободна и быть тут никому не полагается. Убедившись, что всё «чисто», выскользнули наружу.

Малг нашёлся в ближайшем баре. Потягивая напиток, он беседовал с яркой девицей. Кажется, девица приняла его за богача и пыталась охмурить, он же не спешил её разочаровывать. Заметив нас, Малг незаметно махнул рукой — мол, у меня всё окей, проходите.

— Он начинает меня раздражать, — пробормотал Демжис, пока мы шли по коридорам и лестницам. — Смотрит на тебя… Напомни, на кой чёрт мы его с собой тащим?

— Мы подозревали, что он колдун.

— И ошиблись. Перед тем, как продать машину, он выкинул из багажника несколько камней, обмазанных смолой. Это и были его «огненные шары» — поджигал и кидал.

— Ловкость рук…

— Да. Он бывший циркач. Зацепка оборвалась. — Демжис свернул на лестницу наверх.

— Куда ты меня ведёшь?

— Хочу выйти на свежий воздух. На той палубе меньше всего людей.

То, что Демжис назвал палубой, представляло площадку с бассейном под открытым небом, по краям обсаженную живыми растениями, уставленную шезлонгами и столиками. Купаться в бассейне, находясь посреди моря — это как-то…

Я не додумала мысль, посмотрев на единственного здесь человека кроме нас. Молодой парень сидел на краю бассейна, сильно наклонившись, рискуя упасть в воду, но не падал, будто что-то подпирало его. И, подойдя ближе, мы увидели, что.

В бассейне плескалось существо, больше всего похожее на русалку. В наличии были рыбий серебряный хвост, человеческий торс и голова, длинные синие волосы, пухлые губы и пронзительные аквамариновые глаза без белков. Длинными бледными руками она упиралась парню в грудь и что-то мурлыкала. Он заворожённо слушал, таращась остекленевшим взглядом. И на меня накатило дурное предчувствие, что после этой встречи он уже не жилец.

Демжис не растерялся. Подскочил к парочке, ногой отпихнул парня от бассейна — тот шмякнулся на пол и потерял сознание. Русалка отшатнулась, рыбой ускользнула от рук Демжиса в воду, и уже с другого края бассейна нечеловечески сладко заговорила:

— О незнакомец, бурный и желанный! Поверь же мне, мужчина долгожданный, я лишь любви хочу… Приди ко мне! Утешь влюблённую, горящую в огне!

Не знаю, как мужчины, но я задумалась над тем, зачем ей такие пышные груди, она что — млекопитающее? Сюда бы люблянского биолога-пьяницу…

Демжис сел на край бассейна, и я подошла поближе, так, для страховки.

— Как ты сюда попала? — любезно спросил Демжис. — Высоковато над уровнем моря.

Море и впрямь плескалось где-то на пять этажей ниже.

— Желание моё, зов сердца и тоски несли меня…

— Не трудись, девочка, меня не околдовать.

Русалка надула губки и сменила тон.

— Тогда что ты тут делаешь?

Демжис опешил.

— Я просто гуляю. А ты подлавливаешь несчастных одиночек с разбитым сердцем и добиваешь их тело?

— Жестокий обвинитель! Они хотят меня видеть — и видят. Хотят моей любви — и получают! Я нужна им, а они мне.

— Тебе зачем их убивать? — Демжис перебрался по краю бассейна так, что оказался между ним и бортом корабля. Наяда, отрезанная от пути домой, зашипела, как кошка.

— Не знаю я, почему они умирают! Я хочу лишь чувств ко мне! Любви и веры, как океан безбрежной! О, почему же ты не мой, герой нездешний!

Демжис усмехнулся и протянул руку. Наяда поплыла ему навстречу, но тут мои нервы не выдержали, и в морскую нежить полетели полотенца, чьи-то тапки, пластиковый стул… Стул не успел. Плеснув хвостом по воде, русалка взвилась в воздух, пронеслась над Демжисом, пригнувшимся от моего обстрела, и красивой дугой ушла за борт, в морскую синеву.

— Зачем ты её спугнула!

— Зачем ты с ней вообще говорил? Один такой вот уже лежит без памяти! Надо его скорей отнести куда-то, или позвать стюардов… — я кивнула на парня. Тот застонал и наконец открыл глаза.

Нас прервали. На площадку вышёл Малг, ведя за собой китаянку в униформе. Девушка заохала, кинулась к пострадавшему.

— Как вы узнали, что мы тут и нам нужна помощь? — удивилась я.

— Итс мэджик! — улыбнулся Малг и хитро подмигнул. — Я терял вас. И надо хотел искать.

— Идёмте, — бросил Демжис. — Теперь тут слишком людно, доктора уже на подходе… Да ничего ему не будет, парню этому.

— Оправдываешь русалку?

— Пытаюсь понять, что ей нужно. Помнишь, мы говорили, что нежить берётся неизвестно откуда и неясно, зачем? А тут такой экземпляр. Жаль, что нас перебили, мог бы узнать…

— Ты достаточно узнал! И в другой раз тренируйся, пожалуйста, на нежити мужского пола!

— Что поделаешь, я мужчина, ко мне липнут девы… За что подзатыльник?!

Глава 17

Мы снова убегали от осени, дальше к жаркому югу. Греческое солнце не знало меры, опаляя море, палубу, корабль, воздух, нас. Берега то пропадали из виду, то возникали, гористые, сизые издали, вблизи — с причудливо изломанными скалами, покрытыми яркой, неувядающей зеленью. Иногда виднелись города, тесно, как ласточкины колонии, облепившие склоны над удобными бухтами. В шёлковом, в складочках волн, море покачивались белые паруса, навевая романтические мысли и воспоминания о зубрёжке Лермонтова в школе. Лайнер шёл мимо многочисленных островов и островков Эгейского моря.