Шестые врата (СИ) - Русуберг Татьяна - Страница 42

- Эй! – Край осторожно вынул мобильник из вялых пальцев. – Все так плохо?

- Плохо?! – Динго встрепенулась, будто это слово сняло с нее заклятие. – Трубку взял мой папа, который не живет... не жил с нами уже пять лет. Или он успел вернуться к маме за прошедшую ночь и выселить меня в квартиру на Ваське[3], которую я, кажется, делю с сокурсницей... Или мир сошел с ума?

Голубые глаза пытливо уставились на Павла, и он, нехотя, признался:

- А я, кажется, всю ночь прогудел на какой-то вечерине. Когда было такое в последний раз, не припомню. Короче, если мир и сошел с ума, мне нравится такое сумасшествие.

Стеклянные двери доставили новую порцию зонтов и спасающихся от дождя пассажиров. Парень с бородой в косичках, отгородившийся от мира наушниками тенсегрити[4], втиснулся на место портфельного толстяка, непосредственно напевая под нос:

Я знаю, придет тот единственный час

И счастье когда-нибудь вспомнит о нас...

«Быть может, уже вспомнило», - подумал Край, но вслух сказал другое:

- Осталось проверить еще одну вещь. Ты со мной?

Ни о чем не спрашивая, Динго решительно кивнула.

Шел второй час их похода по степи, когда Фактор встрепенулся, сложил ладонь лодочкой над бровями и радостно возопил:

- Люди! Смотри! Видишь, там вроде стена крепостная? Явно человеческих рук дело.

Лилит прищурилась на горизонт. Верно, над алыми волнами маков поднимались рыжевато-бурые стены.

- Ну что же ты, давай быстрее, - Фактор чуть не потащил ее вперед.

- А ты не боишься, что там внутри кто-то живой и враждебно настроенный? – Поинтересовалась Лилит.

Стоматолог чуть скис, видно, припомнив, как растекается в животе неприятный холодок, когда заглядываешь в наставленное на тебя дуло:

- А что ты предлагаешь? Не можем же мы тут вечно... цветочками питаться? Подойдем спокойно, объясним ситуацию.

Похоже, Фактор и сам не очень верил в свои слова, скорее пытался ради нее выглядеть мачо, вроде Ричарда Гира на необитаемом острове. Лилит решила не испытывать больше его инстинкт защитника и покорно побрела к строениям на горизонте. Она не забыла про рацию в телефоне, она просто его выключила. Статус пропавшей без вести при исполнении вполне ее устраивал. Она никогда больше не вернется в УБЭГ. Не заключит компромисс с собственной совестью. Что ж... Лилит привыкла жить под чужим именем настолько, что превратила в ник свое. Жаль только, в Питер она вернуться не сможет. По крайней мере, пока.

Час спустя они стояли у низеньких кирпичных зданий с куполами вместо крыш. Маки жались к выветренным, кое-где обвалившимся стенам. В узких проулках разрослась сорная трава, кое-где размеченная красными головками, как пятнами крови.

- Тут что, лилипуты живут? – Неуверенно предположил Фактор, которому самый высокий купол доходил до подбородка.

Лилит вздохнула и покачала головой:

- Уже не живут.

- О чем ты? – Вздрогнул он.

Пришлось пройти немного вдоль внешней стены, чтобы доктор сам увидел доказательство того, о чем давно уже догадалась Лилит. В буром кирпиче белым были выложены крупные буквы, складывавшиеся в имена: Амина. Хаким. Онайша. И уж совсем обычное – Мария. А за напоминающим мечеть мазаром[5] обнаружился голубой памятник с фотографией, на которой солнце давно сожгло все, кроме улыбки. Оптимистическая надпись под ней гласила:

И к нам приплывут тысячи кораблей

Из дальних морей

И мы непременно на них уплывем

В то место где мы никогда не умрем,

Где кончится время людской суеты

И всюду цветы...[6]

- Что же это... – Фактор почесал щеку, на которой проклюнулась светлая щетина, - кладбище, что ли?

- Некрополь, - кивнула Лилит. – Для казахской степи дело обычное.

- Мы что, в Казахстане? – Все еще тормозил стоматолог.

- Угу, - Лилит присела на потрескавшиеся камни ограды, спугнув серую ящерку. Мертвый мобильник незаметно скользнул в щель кладки. – Похоже, в окрестностях Астаны.

- Ё...шкин кот! – Только и смог выговорить Фактор, потрясенно опускаясь рядом с ней.

- Ипать-капать! – Край, несшийся по Ленинскому, словно пойманный ураганом гигантский кленовый листок, застыл посреди улицы к явному неудовольствию прохожих.

Катя никогда раньше не слышала такого выражения, но тем не менее понять его смысл было легко. Дневной свет не оставлял никаких сомнений в том, что окружавшая зону ограда с колючкой по верху исчезла без следа. Здания по ту сторону Зины Портновой выглядели вполне жилыми, торговые точки в первых этажах выплевывали омешоченных покупателей и поглощали новых клиентов, газоны орошали собаки на поводках и одинокий, нетвердо держащийся на ногах мужик.

Край не дал ей полюбоваться пейзажем и потянул направо. Повернув за угол, Катя разинула рот. Труба, совершенно достроенная и поблескивающая темными стеклами офисов, вавилонской башней торчала над карликовыми совковыми постройками. Забитая автомобилями площадь уже поглотила несколько из них, вместе с прилегающими гаражами и дворами – в том числе и тем самым, где Динго выгуливала Фродо, пока ее искали по кустам. Бедный голубь, где-то он теперь? Край между тем увлекал ее дальше. Катя поняла, что он ведет ее тем же маршрутом, которым Шива вел их - целую жизнь назад.

Они перебежали улицу, и деревья осыпали их золотом влажных листьев. Навстречу по дорожке шла женщина с мальчиком, увлеченно разбрасывавшим шуршащие яркие вороха резиновыми сапожками. «Вот так и мы, - мелькнуло у Динго. – Упали с разных веток, побыли немного вместе, соприкоснулись эпидермисом, и разлетелись, кто куда, под воздействием непонятных нам сил. И Врата тут ни при чем. В жизни все так же. Я могла никогда больше не встретить Сергея. И Края могла не встретить. Вот теперь прилепиться бы к нему, прорасти в него и не отпускать. Чтоб навсегда вместе, кто бы ни прошел мимо, какой бы ветер ни налетел. Чтоб только цветущий лес и бабочки...»

- Нету! – Край хлопнул себя раздраженно по карманам, как курильщик, обнаруживший, что забыл сигареты. Прошелся нервно взад-вперед. Уселся на врытую в землю, раскрашенную в веселые цвета покрышку. Копавшийся в песке малыш наткнулся на его хмурый взгляд и поспешил к маме, бросив лопатку.

Динго окинула взглядом хорошо знакомый двор. Горка-слоник, качели, кусты шиповника, еще сохранившие кое-где сморщенные, поклеванные птицами ягоды.

- А если бы Врата были тут, - тихо спросила она, - что тогда? Что бы ты сделал?

Край помолчал, завесившись волосами. Снова начал накрапывать дождь.

- Не знаю. Просто... без них начинает казаться, будто ничего никогда и не было. Ни прошлой жизни, ни хэппи-энда[7], ни Шивы. Будто все, что у меня осталось, это вот, - он вытащил из кармана помятую тетрадку, полистал. – Эти я написал в больнице, это – на качелях, пока мы ждали сообщения от Лилит, это – пока нянчил спящего Фактора... И еще ты.

- Что – я? – Динго встретила его взгляд и снова поразилась лиловой глубине.

Край встал и подошел к ней, такой близкий и высокий, что защищал ее от холодных капель.

- Ты тоже осталась. Хочешь, я провожу тебя домой?

Звонок тревожно гремел по ту сторону крашеной двери. Федору пришлось раз пять нажимать на тугую красную кнопку, прежде чем изнутри послышалось шарканье шагов, и звякнула цепочка.

- Вам кого?

Сын был похож на Края, такой же желтушно-бледный, худой, длинноволосый. Тени на скулы отбрасывали черные очки, зеркальные, как у Шивы.

- Тебя, - Федор попытался разглядеть в истощенном лице сходство со своим, но не смог и сказал, сам не веря в свои слова. – Я твой отец.

Из темного коридора дунуло сквозняком, словно одновременно взмахнули крыльями тысячи летучих мышей. Дверь захлопнулась сама по себе, латунная шестерка перед носом Федора качнулась на единственном винтике и перевернулась кверху ногами, превратившись в девятку.

- Эй, парень, ты живой?