Плохиш (СИ) - Субботина Айя - Страница 70

Вот так, блядь, и срать на весь мир!

— Ты так охренительно сжимаешь мои пальцы, принцесса. – В подтверждение своих слов Стас сделала ввел два пальца до упора, чуть согнул их внутри, нащупав то самое место – и осторожно задел его.

Влада громко вскрикнула и, чтобы не выпустить его изо рта, случайно задела зубами. Стас зашипел: не от боли – от напряжения, которого вдруг стало слишком много. Наверняка яйца стали тяжелыми – хоть сдохни, а с этим пора что-то делать.

— Еще, пожалуйста, - взмолилась она, чуть не плача.

— Обязательно, принцесса. Хочу кончить в твой рот, поняла?

— Да, да...

На этот раз он посасывал ее клитор, продолжая надавливать внутри, радуясь, каждой волне конвульсий в маленьком теле своей сумасшедшей женщины. Влада снова взяла его в рот, так глубоко, что казалось, он точно уперся головкой в горло.

– Блядь, ты просто сердце мне рвешь. Не останавливайся, еще, еще...

Он окончательно слетел с катушек, когда Влада начала дрожать. Глубоко и сильно, превращаясь в одну сплошную звуковую волну высокой частоты. Наверняка бы кричала слаще всего, что он слышал в своей жизни, но продолжала всасывать его член.

Стас понял, что кончает, когда чуть ли не врезался в нее бедрами, наслаждаясь тем, как звуки оргазма в ее горле вколачивают удовольствие прямиком в головку его члена.

Она ни на мгновение не выпустила его изо рта, до тех пор, пока не приняла все. И даже потом продолжала поглаживать языком, громко постанывая и выгибая спину так, что ее попка буквально вытанцовывала перед его глазами.

— Неваляшка, ты была... Ох, блядь, у меня слов нет, чтобы сказать, какая ты...

Она слабо, пошатываясь, развернулась на коленках, упала рядом и Стас сгреб ее в охапку.

Бах-бах-бах... Их сердца колотились в совершенно одинаковом ритме. Долбаная, мать его, фантастика.

Влада прижалась к нему, оплела ногами так плотно, что казалось, собиралась проникнуть прямо под кожу. Было что-то охренительное в том, чтобы лежать вот так, в тишине, под звуки дождя за окном. И гладить ее узкую спину, прислушиваясь к все еще сбивчивому дыханию.

Его маленькая принцесса совсем вымоталась. Вот тебе и дьявольская соблазнительница. Что за женщина: в их паре, кажется, именно она будет тем партнером, который засыпает после секса.

— Неваляшка?

— Ммм? Дай мне минутку выдохнуть, Онегин, иначе у меня душа в клочья разорвется, - прошептала она, устраивая голову у него на плече.

— Не вздумай засыпать, - предупредил Стас. – Но в общем, я тут подумал. Давай съездим куда-то на Новый год? Вдвоем.

— И это предлагает человек, который и так все время в разъездах.

— Ты же понимаешь разницу, между «поехать без тебя и по работе» и «поехать с тобой и просто, чтобы отдохнуть»?

Она потянулась вверх, перебросила через него ногу и улеглась прямо на груди. Все-таки потрясно, что его Неваляшка такая маленькая: двумя ладонями запросто можно обхватить и спину, и задницу. Что он и сделал, и ощутимо сжал бедро пальцами, напоминая о своем обещании не дать ей уснуть.

— Чем тебя не устраивает Новый год дома, Онегин?

— Да в общем, всем устраивает, просто подумал, что в этом году мы отметим его нетрадиционно.

Как ей объяснить, что ему просто хочется пробовать все это именно с ней? Превращать простые и обыденные вещи во что-то новое, наполненное их эмоциями и воспоминаниями?

Влада наклонилась к его лицу, мягко потерлась щекой о щеку, как делала всегда, когда хотела дать понять, что ее нежность, кажется, никогда не иссякнет. Нежность, намотанная на охренительно крепкий стальной стержень.

— Не подумай, что я кручу носом, но в этом году мне бы хотелось именно традиционный Новый год. Ну, знаешь, чтобы вместе наряжать елку, приготовить самим вкусняшки и на следующий день пригласить... друзей.

Она не произнесла этого вслух, но все же разрыв с близкими до сих пор лежал тяжелым грузом на ее душе. Даже с учетом всего случившегося. Отца, Неваляшка, никогда не простит – в этом Стас не сомневался, равно как и он своего. Эти мосты сожжены давно и без возможности восстановления. Но у нее был еще и Артем, и мать. Семья, которую даже он в далеком прошлом, чуть было не посчитал своей.

— Принцесса, если хочешь, можешь пригласить своих. Не на тридцать первое и первое, извини, тут я против, но на второе – почему нет?

— Мы оба знаем, что они не согласятся.

— Потому что это – моя территория, и потому что я придурок, - продолжил он ее мысль.

Она улыбнулась, отодвинула челку с его глаз, снова и снова разглядывая шрамы на брови, как будто пыталась отыскать там какие-то пророческие знаки. Ничего пророческого – просто старая метка дурацкой аварии. Еще в ту пору, когда он думал, что отрыв от реальности – это просто сбой гормонов, а никакая не течь в «крыше».

— Потому что я выбрала тебя. И буду выбирать всегда, Онегин. Помнишь, что обещала сделать, если еще рас кажешь, что ты придурок?

И прежде, чем он успел ответить, в шутку стукнула его кулаком по груди. Он усмехнулся, взглядом бросил вызов – давай, принцесса, попробуй еще. Влада занесла руку для нового удара – и угодила в ловушку. Он просто сжал ее запястье, и резко, пока Неваляшка не одумалась, перевернул на спину, полностью подминая под себя. Есть все же какая-то адская прелесть в миссионерской позе: видеть Владу на лопатках, неспособную даже пошевелиться, но целиком готовую подчиняться.

— Стас, - она выгнулась ему навстречу, потерлась грудью о его грудь, одновременно поглаживая животом снова ставший твердым член. Хотя, какой там хрен, эрекция, кажется. И после первого раза никуда не делась. – Хочу сзади.

— Скажи это еще раз, принцесса, - потребовал он, уже воображая, как будет брать ее в этой позе.

— Поставь меня на колени, - поблескивая наполненными желанием зелеными глазами, повторила Влада. – Хочу глубоко и жестко. Хочу тебя всего.

Ох, твою же мать! Ему словно крепко зарядили в ухо – даже голова закружилась на минуту, таким мощным был прилив грязных мыслишек.

Он в одно движение перевернул ее на спину, схватил за бедра, потянул, вынуждая подняться на всю высоту колен.

— Прогни спину, принцесса. Ниже, блядь, хочу видеть твою задницу.

И, не особо осторожничая, шлепнул ее по заднице. Влада дернулась, охнула, вильнула бедрами, но охотно прогнулась ниже, вытянула руки над головой, цепляясь кулаками в простыню. Для того, что он собирается сделать, ей, конечно, понадобиться опора покрепче, но ради такого вида можно и потерпеть. Придется чертовски крепко держать ее. И какую-то чертову часть самого себя, чтобы не перешагнуть за край, и не сделать ей больно. Просто охренительно, что она непостижимым образом принимает его в себя и не жалуется.

— Мечтаю трахнуть тебя так еще с первого нашего поцелуя, там, в Нью-Йорке, - неожиданно даже для себя самого признался он. И вдруг понял, что и правда с того самого дня думал о том, что хочет владеть маленькой ванильной девчонкой всей, без остатка.

— Ну, и долго мне еще ждать? – хриплым от желания голосом, спросила она – и снова вильнула задницей.

За что получила еще один шлепок, который тут же растекся по молочно-белой коже румяным пятном. Хотелось запихнуть обратно этого вылезшего наружу похотливого ублюдка, который способен думать только о том, чтобы безраздельно владеть этой маленькой самкой, заклеймить ее всеми возможными способами, убить на корню саму мысль о том, что кто-то другой будет прикасаться к ней.

— Ты делаешь меня каким-то повернутым собственником, - хрипло усмехнулся он, голодным взглядом впитывая алый румянец, оставленный его ладонью. На мгновение наклонился к уху Влады, и шепотом спросил: - Ты правда в порядке, принцесса?

— Я совершенно точно не в порядке, потому что мой мужчина, вместо того, чтобы показать мне, кто тут главный, предпочитает болтать о всякой фигне.

— Блядь, принцесса...

К херам собачьим тормоза! Не в их постели, не в стенах их спальни. Да нигде вообще.