Против силы ветра (ЛП) - Альварес Виктория - Страница 72

Нынешней ночью, выглянув в окно своего дома, я понял, что не имеет никакого значения на что готов человек, чтобы сбежать от тьмы и смерти. Может, они не так быстры, но очень терпеливы и всегда настигают свои жертвы. Сорок три года я безуспешно пытался заглушить внутренний голос, напоминавший о моей ответственности за произошедшее, но теперь я понял, что нет смысла продолжать борьбу. «Персефона» вновь идет по Миссисипи и единственная тому причина — взыскать старые долги. Бригу нужен рулевой, который после смерти продолжит то, что должен был делать при жизни. Меня ждут капитан и остальные, они пришли за мной, чтобы мы вновь все вместе отправились в плавание.

Мне остается лишь молиться, чтобы это признание не показалось вам записками сумасшедшего, которого чувство вины лишило рассудка. Простите меня, если сможете, профессор Куиллс, я должен был убедить вас покинуть Ванделёр, пока не стало слишком поздно. В этом месте обитают темные силы, с которым лучше не встречаться. Я больше не в состоянии и дальше избегать этого. «Ад, Рай — не все равно ли?» Будь что будет в конце моего путешествия, я постараюсь показать себя с большей доблестью, чем тот трус, который утащил на дно всю команду.

Да хранит вас Господь, если это все еще возможно.

Шарль Эдуард Делорме.»

——————

[1] Винзорский суп — Коричневый виндзорский суп — это одно из тех блюд, чья репутация намного превосходит реальные заслуги. Во многих современных книгах о еде можно встретить заверения, что он был любимым супом королевы Виктории и регулярно присутствовал в меню королевских банкетов, другие уверяют, что ели его без исключения все викторианцы — ели и давились. Коричневый виндзорский суп, как он предстает в литературе второй половины XX века — синоним отвратительности. Сам по себе Виндзорский суп — реальное блюдо, правда «белое», так как делается на рисе и сливках. Коричневого Виндзорского же нет ни у одного из именитых кулинаров эпохи. Автор Сесилия Леонг-Салобир в книге «Вкус империи» (A Taste of Empire, 2011) утверждает, что он был «постоянным гостем железнодорожных меню», но при внимательном рассмотрении оказывается, что супы в принципе подавали в поездах крайне редко. Некоторые говорят, что это такой тонкий английский юмор, аллюзия на очень известный «Белый Винзорский суп» и не менее известное «Коричневое Виндзорское мыло». По крайней мере, первое письменное упоминание об этом супе относится к 1953 году, так что, скорей всего, это все же английская шутка. Сайт foodsofengland, чьи авторы перелопатили все электронные архивы Британской библиотеки в попытке найти корни этого супа, предлагают свой рецепт: пол-литра мясной подливки. взбитой в блендере со столовой ложкой солодового уксуса и пригоршней сушеных фиников; украсить жалким листиком петрушки и подавать с рюмкой горячей мадейры, которую гость в отвращении добавит в суп самостоятельно.

[2] Бушприт, бугшприт (нидерл. boegspriet; от boeg — нос + spriet — пика, вертел) — горизонтальное либо наклонное рангоутное древо, выступающее вперёд с носа парусного судна. Предназначен для вынесения вперёд центра парусности, что улучшает манёвренность судна.

Глава 29

Когда Лайнел приоткрыл глаза, ему понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить где он находится и почему ему так хорошо. Солнце согревало кроны деревьев и несколько лучиков проникли внутрь хижины, наполнив ее золотистым светом. Он приподнялся на локте в некотором недоумении, провел рукой по спутанным волосам и вдруг вспомнил, что произошло накануне, увидел отпечаток тела Теодоры на тюфяке и вмятину на подушке, которую они разделили этой ночью. Лайнел позволил себе снова рухнуть ничком, блаженно улыбаясь и обнимая подушку, чтобы лишний раз вдохнуть пропитавший ее аромат восточного парфюма.

По мере того, как уходила сонливость, в голове возникали сотни картинок прошлой ночи, таких ярких, что на пару секунд мужчина засомневался не было ли все это лишь сном. Но его тело по-прежнему, словно отражало эхо пережитого: Лайнел все еще ощущал на себе тепло ее тела, слышал ее смех под звездным небом, видел прижатые друг к другу лица, чувствовал скользящие в темноте руки. "

Теперь она моя

, — сказал он себе, улыбаясь еще шире, —

и останется моей, когда все это закончится, потому что я готов убить любого, кто встанет между нами

".

Взгляд из-под полуопущенных ресниц пробежал по залитому солнцем внутреннему убранству хижины. Маленькое пятно крови на тюфяке напомнило ему о том, что рассказывал рулевой «Персефоны» о Мюриэль Ванделёр и капитане Вестерлее. Реальность обрушилась на него, словно удар мачете: он понял, что там, за пределами болота, далеко от окружавшего их мирного уголка, отель «Ванделёр», должно быть, был погружен в пучину абсолютного хаоса. Вспомнил про Александра, Оливера и Веронику, и так быстро вскочил на ноги, что чуть не закружилась голова.

Рядом с тюфяком Лайнел увидел предоставленную им одежду. Та, которую он надевал для бала была так перепачкана, что явно не подлежала восстановлению, поэтому он быстро надел темные штаны, свободную рубаху и выглянул в окно.

Поселение уже давно пробудилось и его обитатели сновали меж деревьев, совершенно не беспокоясь о том, что среди них находятся два чужака. Лайнел раздумывал куда же запропастилась Теодора, когда его взор остановился на ком-то, внимательно наблюдавшем за ним, сидя на поваленном стволе дерева. У него аж дыхание перехватило, когда он узнал ту самую маленькую мулатку, которую они преследовали два дня назад в Новом Орлеане. Она по-прежнему была одета в красное платьице, а белокурые волосы кудряшками рассыпались по плечам.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока Лайнел не отошел от окна и не начал спускаться по лестнице, ведущей к подножию дерева. Девочка молча следила за ним невероятными голубыми глазами, пока он не встал прямо перед ней.

— Похоже, в конце концов, именно ты нас поймала, — сказал Лайнел, — или, во-всяком случае, твой народ. Ты следила за нами все это время?

— Только когда об этом просила моя мама, — ответила девочка. — Когда ты находился вне отеля.

— Поэтому ты не ходила дальше дубовой аллеи. Ты — дочь мамбы Альмы? У тебя глаза в точности как у нее.

Малышка кивнула и слезла с бревна, на котором сидела.

— Меня зовут Этель, — сказала она ему. — А ты — Лайнел Леннокс, а твою подругу зовут Теодора.

— Ты тоже обладаешь даром?

— Пока нет, но Бой всегда говорит, что это лишь вопрос времени, когда меня начнут посещать видения. В этих местах может быть только одна мамбо, но моя мама — человек и не будет жить вечно, — она взяла Лайнела за руку и повела за собой в чащу, вдаль от деревьев с висячими хижинами. — Она попросила меня привести к ней тебя и Теодору. Тебя ждут, чтобы показать что-то важное.

Лайнел решил последовать за Этель, которая вела его в часть болота, очень похожую на ту, где они проплывали накануне ночью под дулом пистолета. По мере продвижения вперед, постепенно стихли звуки оставшегося позади селения, вокруг были слышны лишь жужжание москитов и неизменное кваканье лягушек. Вскоре они вышли к небольшому холму, возвышавшемуся над водой, словно чешуйчатая спина каймана. Этель начала взбираться по залитому солнцу склону, Лайнел последовал за ней. Прибыв на на место, они увидели там Теодору, беседующую с мамбо Альмой на окруженном кипарисами пятачке.

Когда Лайнел взглянул на девушку, его с головы до ног окатила волна непривычных, но вполне приятных ощущений. Волосы Теодоры были по-прежнему распущены, а одета девушка была в… красные мужские брюки! что чуть не выбило молодого человека из равновесия.

— Полагаю, — тряхнув головой воскликнул он, — теперь я видел все…

Услышав его слова, Теодора прервала беседу с мамбо и обернулась с улыбкой на устах.

— Я так и думала, что ты это скажешь. Я так ужасно выгляжу?