Страж перевала (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 76

- Но вы-то всё помните! - заметила я. - Вы могли бы рассказывать ее потомкам, чтобы не забывали о ведьме, и тогда... тогда, может, они просто перестали бы называть девочек этим именем! И никогда Альена не стала бы последней в роду Сайтор, и...

- Так не бывает, - покачал головой среброликий. - Альена-первая не верила в волшебство, когда очутилась в нашем мире, но убедилась, что оно все-таки существует. И у него свои законы, нарушить которые не способны ни люди, ни ведьма, кем бы она ни была.

- Нарушить... - негромко произнес Кайхо. - А как насчет обойти?..

- О чем ты, юный Завиор?

- Что? Так, мысли вслух, - быстро ответил он и нарочито громко зевнул. - Кем, сколько времени мы уже разговариваем?

- Сейчас ночь, - сказал тот, даже не взглянув наверх. Да и что толку, если не было видно ни зги? - Рассветет ещё не скоро, вы успеете вздремнуть. А мы... мы рассказали вам всё, что знали. Можем добавить лишь, что ведьма не объявлялась на перевале до недавнего времени. Или, возможно, она делала это скрытно. Теперь вот осмелела и показалась...

- Ясно. А отдохнуть не помешает, - кивнул Кайхо. - Утром, как я понимаю, нам придется отсюда уйти?

- Но мы не решили, что делать, - сказала я. - Надо подумать...

- О чем тут думать? - удивился он. - Не бегать же по горам от этой твари, будто это она тут хозяйка, а не мы! Надо встретиться с ней и убить, вот и всё.

- Как у тебя всё просто... - вздохнула я. - Но как?

- Не знаю, но способ должен быть, - Кайхо потянулся и завозился, устраиваясь поудобнее. - Может, приснится? Место волшебное, вдруг нашепчет что-нибудь!

Я промолчала. Говорить ни о чем не хотелось. Слишком много уже было сказано, но всё это было бесполезно, только голова сделалась тяжелой и будто бы чужой...

Жаль только, уснуть не получалось. Увидеть бы сейчас небо и звезды предков, и Прародительницу, в которую обратилась Альена-первая после смерти - как знать, не дали бы они совет? Но увы, над головой за зачарованными стенами Убежища по-прежнему ярилась метель, и ничего нельзя было разглядеть.

Я дождалась, пока Кайхо уснет, а тогда тихонько позвала:

- Кем?..

- Что случилось?

- Так... не спится. Скажи, Кем, а правда... то есть, может ли быть такое, что я унаследовала от мамы волшебные волосы? Ведь правда же: когда мне было плохо у князя, всё вокруг... потускнело, что ли? Как в сказке про золотую птичку-невеличку, знаешь такую?

- Доводилось слыхать, - в голосе среброликого послышалась усмешка. - И ты права, так оно и есть. Князь Даккор был жаден. Перевал, железная руда, избавление от проклятия - немало он потребовал у ведьмы за свою помощь, а довеском получил удачу и изобилие для своего рода. Получил бы, - поправился он, - если бы сумел удержать...

- Выходит, отец женился на маме... ради этого вот процветания? Для нашего рода и округи, для потомков?

- Подумай сама, - ответил Кем-Тиин, - вспомни себя и скажи: если бы твоя мать была несчастна в Сайторе, если бы ее удерживало с твоим отцом лишь чувство долга и данные клятвы, разве сияла бы она чистым золотом?

Я помолчала, потом сказала:

- Знаешь, мне кажется, я начинаю забывать их. Правда, я уже плохо помню их лица и... Покажи мне их, Кем! Ты ведь можешь, верно?

Наверно, он кивнул, но я не видела. Почувствовала только, как он наклонился ко мне, так что черные прорези его маски оказались точно напротив моих глаз, а потом...

Потом всё затопил золотой свет. Золотой, рыжий, огненный, как солнце, как страж, как мамины волосы... Потом рыжее золото сгустилось, и будто из тумана выступили ко мне родители, какими я их запомнила: рослый плечистый отец, смеющийся и протягивающий мне руки - я любила с разбегу прыгнуть в его объятия, а он подбрасывал меня, казалось, к самому солнцу! - и мама в простом зеленом платье, окутанная, будто золотым плащом, распущенными локонами.

Она тоже улыбалась - немного печально. Я понимала, почему: я не могла их обнять, ведь это были призраки, тени минувшего, живущие только в моей памяти и памяти среброликих. Я все же протянула руку (или мне показалось, будто протянула), попыталась коснуться маминой руки, но пальцы прошлись сквозь нее, только мерцала золотистая дымка...

«Я же помню, - мелькнуло в голове, - я все помню!»

И вдруг это обрушилось на меня лавиной, забытое было - тепло их рук, дыхание, запах... Теперь я все ощущала - и мягкую ткань платья под руками, и тепло рук, и движение ресниц у моей щеки, и аромат разогретых летним солнцем горных трав, смолы и хвои, и камней - они пахнут по-особенному, я всегда это знала.

А поверх маминых рук опустились другие, тяжелые, мужские - это отец прижал к себе нас обеих, а вокруг замкнул кольцо страж, и я утонула в тёплом золотом сиянии...

Как мне хотелось бы, чтобы это было наяву...

26

Когда я открыла глаза, надо мной сияло солнце. Метель закончилась, будто не бывало, небо было чистым, прозрачным, бесконечно высоким... Судя по нему, снаружи был сильный мороз.

Ну а дышать мне было трудно из-за Кайхо: он так прижал меня к себе, что я еле вывернулась из-под его руки. Он и не проснулся, поворочался и снова засопел.

Кем-Тиина нигде не было, но я не обеспокоилась: должно быть, он пошел проверить, сильно ли замело дорогу. Если снега там окажется нам по горло, возвращаться будет непросто...

Мысль о возвращении меня больше не пугала. Ведьма... Ну что ж - Альена-первая встретилась с ней нос к носу, не испугалась и сумела обвести вокруг пальца. Та, наверно, и помыслить не могла, что человек отважится на это! И, уверена, думает так и по сию пору, а ту оплошность постаралась загладить проклятием.

Одевшись, я выскользнула наружу и несколько мгновений не могла проморгаться - от яркого солнечного света у меня слезы хлынули из глаз. Можно подумать, я без того была недостаточно зарёвана... Да уж, оценила я, вынув зеркальце, подарок Витела, и рассмотрев своё отражение. Всё лицо в разводах и грязных потеках - давно мне не приходилось умываться как следует! А вот и чистые блестящие бороздки на щеках - только что пролитые слезы. Как ещё в лёд не обратились? Мороз-то стоял нешуточный... Маска греет, подумала я: лицо у меня не мерзло, даже кончик носа, который всегда страдает первым. Ну а раз так, чистый снег сгодится, чтобы умыться, да и причесаться не помешает - волосы, наверно, свалялись до неприличия.

Такие простые мысли успокаивали, и я принялась раздирать спутавшиеся пряди тем самым лошадиным гребнем, что дал мне конюх Динк. Где-то теперь они с Мадитой? Ушли ли от княжеских людей? Нашли зимовье или действительно устроились в какой-нибудь берлоге? Увидеть бы их, узнать, что с ними всё в порядке...

Задумавшись, я не сразу поняла, что за странный звук слышу, потом сообразила: от мороза и железного гребня волосы у меня распушились, поднялись надо лбом, целыми прядями тянулись за рукавом, липли к меховому воротнику, потрескивали и даже, по-моему, искрили - так бывает в сильную грозу. Тогда даже шерсть у животных вставала дыбом - погладишь собаку или кошку, и в кончики пальцев будто уколет.

А ещё я была не одна: мне показалось, что это солнце отражается во льду, но нет, это страж свился на скале и наблюдал за мною. На свету он казался не таким уж большим, этакий сгусток бело-золотого пламени, холодного, как снег - он не таял под стражем.

- Как ты здесь оказался? - спросила я вслух. - Хотя понятно - пришел по моим следам, только зачем? Ты ничего не можешь мне сказать или объяснить... А показать, как Кем-Тиин, не получится? Или ты не хочешь?

Он не шелохнулся, по-прежнему не сводя с меня взгляда, от которого мне сделалось не по себе. Наверно, поэтому я сделала глупую вещь - пустила зеркальцем солнечного зайчика прямо в глаза стражу, так что он отпрянул и недовольно встопорщил огненную гриву, а потом прочь - в густо-синюю тень под скалой, где светлое пятнышко было особенно хорошо заметно. Я помнила, как кошки забавно охотятся за такими бликами, и страж, хоть не был кошкой, повел себя точно так же! Я едва успевала поворачиваться, настолько он был быстр, но всё-таки зайчик раз за разом ускользал от стража, весело плясал у него на голове и под самым носом, прыгал по хребту, заставляя свиваться узлом, и отскакивал, не даваясь в зубы...