Долбаные города (СИ) - Беляева Дария - Страница 34

Я засмеялся, а затем понял, где я. Мы все обернулись к могиле. Рафаэль направил луч фонарика на надгробие, затем он скользнул ниже. Кровь ушла в землю, впиталась.

— Ты все им рассказал? — спросил я у Саула. Он пожал плечами.

— Примерно. Ты злишься?

Я злился. Но в то же время чокнутые были как нельзя кстати. Фонарики, полная луна, темные надгробия, идущие вниз от холма, все это напомнило мне о каких-то детских страшилках, которые мы старательно рассказывали друг другу на Хеллоуин. Ощущение было скорее кайфовое, но не без внутреннего ужаса.

Лия спросила:

— Серьезно, раскопаете могилу вашего дружка?

— Мы не будем вынимать гроб, — сказал Эли. — Просто посмотрим, что там с этой спиралью.

Он наклонился к надгробию, под светом фонарика Рафаэля принялся высматривать спираль.

— И мы вообще не ожидали увидеть вас здесь, — сказал Леви.

— Я думал, мы будем тут одни, — ответил Саул. — Я не предполагал, что вы вернетесь. Это все-таки ваш друг.

Тут я вогнал лопату в черную землю, демонстрируя свой зубодробительный, фирменный цинизм. Эли отскочил, отвернулся, Леви сделал пару шагов назад, но остальные чокнутые окружили меня. Спираль под лезвием лопаты разрушилась, и я даже удивился (хотя чего еще ожидать?). Я откинул землю в сторону Рафаэля, и он тоже отскочил.

— Осторожнее!

— Прошу прощения!

Ничего не было, даже червей, которых непременно вставили бы в фильме. Скучная, мерзлая земля.

— Видишь, — сказал Леви. — Я же говорил.

— Ты же ничего не видишь.

— Догадался по тому, что никто не начал орать.

Я продолжил копать, но уже без особенной надежды. Леви и Эли тоже приблизились.

— Ладно, — сказал Леви. — Похоже на какой-то некромантский обряд.

— Это тебя утешило? — засмеялась Вирсавия.

— Оукей, — сказал Рафаэль. — Я же говорил, что они все выдумали. Небось Макси эту спираль и нарисовал.

Саул натянул шапку на уши, пожал плечами.

— Да, может показалось.

И я подумал, как же его ненавижу. Лия сказала:

— Если я пришла сюда ради этого, Шикарски, то...

Договорить она не успела, поскольку увидела, ради чего пришла. Я мгновенно перестал думать о неоколониализме, психоактивизме и клиторе мамули Леви, казалось, из меня вышибло нормальную жизнь, как вышибает дух от хорошего удара под дых.

Они были там, в земле. Желтые, похожие на личинок и светлячков одновременно существа из моего сна. Саул сказал:

— Ого. Этого никто не ожидал.

Желтоглазый бог, подумал я, желтоглазый. А вот и его глаза. Это было по-своему красиво. Они были, как драгоценные камни, как золотые самородки.

— Что это?

— Они что, живые?

— Они пьют кровь?

— Блин, может достать их?

— По-моему они желейные. В смысле, ненастоящие.

— Что за тупость, как они могут быть желейными?

Я даже не знал, кто и что говорит, я мгновенно спутал все голоса. Я вспомнил Калева, чья голова была наполовину снесена выстрелом (такого не сделает обычная пушка, условность сна), и шоу "Все звезды", в котором у него была такая маленькая роль.

Я приподнял одну из этих странных штук на лопате так, чтобы все могли ее рассмотреть. Она была круглая, мягкая на вид, в ней просвечивались сосудики, наполненные чем-то прозрачно-розоватым. Она словно светилась изнутри.

— Положи это обратно! Вдруг оно опасно!

— Непохоже, — сказала, вроде бы, Лия. — Я думаю, это трупоед.

— Почувствовала в нем родственную душу? — спросил я. Язык словно онемел, как рука, если решаешь подрочить себе, предварительно подержав ее в холодной воде.

Вирсавия выхватила у меня лопату, так что трупоед едва не шлепнулся на землю.

— Подвинься, Шикарски, — сказала Лия, мой взгляд снова скользнул по ее коленкам, красным от холода и многочисленных минетов, исполненных на автозаправке. Лия нацелила объектив камеры на трупоеда, и лицо ее стало вдруг еще более удивленным, чем секунду назад.

— Я же говорил, — сказал я. — Ну, или не говорил. Я не помню.

Вирсавия потянулась рукой к светящемуся трупоеду, и Леви заорал:

— Прекрати, он может быть носителем какой-нибудь инопланетной заразы! Ты же не хочешь закончить, как мужики в "Чужом"?!

— Отвали, Гласс!

Вирсавия снова облизнула губы, с них исчез весь блеск, но клубничный аромат — остался. Я учуял его, когда она наклонилась ко мне. Рафаэль сказал:

— Может, отнесем это в лабораторию?

— Конечно, — сказал я. — В Ахет-Атоне же есть жутко-секретная суперлаборатория на этот случай.

Хотя я, конечно, зауважал Рафаэля. Две сегодняшних реплики при Эли явно дались ему с большим трудом, потому что даже огромные, светящиеся личинки в могильной земле — не повод для знакомства.

Тут Вирсавия все-таки дотронулась до трупоеда. Его мягкие ткани прогнулись под ее пальцем. Саул сказал:

— Только не дави сильно. Вдруг он укусит.

Вирсавия отдала лопату мне, взяла трупоеда на ладонь. Он недовольно, слепо завозился, как детеныш. Вирсавия сказала:

— Так он питается кровью? По-моему, у него нет зубов.

Леви пожал плечами:

— Думаю, он ее впитывает. Через вот эти, ну, сосудики.

— Где у нас значок специалиста по инопланетным животным? В любом случае, он достается тебе.

И с чего я вообще взял, что трупоед — инопланетное существо? А еще с чего я взял, что он вообще существо, а не часть существа? Вирсавия сжала его в кулаке, не слишком сильно, как птичку, которую боялась выпустить.

Так ты безглазый, подумал я, или ты и есть — глаза?

— Так, ну он совершенно точно не кусается.

Эли сказал:

— Ребят, вы думаете тут таких полное кладбище?

Я покачал головой.

— Нет. Я думаю, они связаны с трагедиями. Они жрут жертв. Не просто мертвых людей.

Лия выхватила трупоеда у Вирсавии, поднесла к глазам, так что свет, исходящий от него, осветил ее лицо. Саул сказал:

— Думаю, оно безвредно. Вообще похоже на какой-то орган.

Лия криво улыбнулась, глаза ее стали по-особенному пустыми, а затем она сжала руку, и я услышал треск лопнувшей плоти. Я ожидал какой-то космической жижи, как в мультиках, но из-под пальцев Лии вырвался сноп искр. Все это резко стало похоже на магию, Лия с визгом разжала руку, и я увидел, как трупоеды в земле взрываются один за другим. Смотрелось как ювелирно-крошечные салюты. Мы все отскочили, но не слишком далеко. Искры взлетали вверх, и я понимал, что эти штуки не умирают. Не в традиционном смысле, во всяком случае. Они уходили.

Подземные звезды, подумал я. Сколько их, наверное, должно быть под местом, где были башни-близнецы или, может быть, на руинах газовых камер Освенцима-II.

— Ты чего наделала?!

— Ты убила его!

— Блин, Лия!

Я сказал:

— Отставить панику, дамы и господа. Эта хрень живет и здравствует, она просто отчалила. Не думаю, что проблема решается так просто.

Лия вытянула руку, и Рафаэль направил на нее луч фонарика, я увидел кучу маленьких ожогов, как прыщики или веснушки. Лия не выглядела так, будто ей больно. Белые браслеты шрамов, идущие по запястью вверх, красноречиво говорили о том, что Лия умеет терпеть боль.

— Ладно, — сказал Саул. — Вы лучше подумайте. Если они сразу все так среагировали, то, может, они какая-то одна штука и...

Он не закончил, потому что мы все это поняли, переглянулись, блестя белками глаз в темноте. Кто-то или что-то, частью чего были трупоеды должно было, в таком случае, заметить нас. Мы посмотрели на небо, все вместе, как будто это было движение в заранее разученном танце. Я увидел далекую красную точку самолета посреди белых звезд.

— Все плохо, — сказал Леви. — Все очень, очень, очень плохо.

— Кто поверит чокнутым? — спросила вдруг Вирсавия. — Ну, то есть у нас же нет доказательств.

— Две чокнутые мелкие телки в Салеме устроили такое шоу, что из-за них погибло двадцать человек.

— Это было в семнадцатом веке, Макси!

Я пожал плечами и понял, что мы все еще стоим в правильном кругу у могилы, будто какие-то культисты.