Путешествие с дикими гусями (СИ) - Русуберг Татьяна - Страница 39

Тут Мила просекла, что руки, которыми я за нее цеплялся, дрожат не по-детски. И сразу посерьезнела:

- Литовец? Не из наших?

Я помотал головой. Неужели Ян мог просочиться сюда с гостями? А почему бы и нет? Специального пропуска ни с кого при входе не требовали. Да он и соврать мог что-нибудь. А может... Может, Ян и не врал? Может, меня выдадут ему на блюдечке с голубой каемочкой сразу после спектакля? Вот, Денис, твой папочка наконец нашел тебя и хочет забрать домой на рождество. Мама, роди меня обратно...

- Пикассо! Эй, придурок, очнись!

Пощечина привела меня в чувство. Я уставился на Милу дикими глазами, тихо взвыл и рванул к выходу. Она возникла передо мной, как соткавшийся из воздуха белый ниндзя. Обхватила руками, прижала к груди, зашептала:

- Тише, тише, дурачок. Давай присядем тут, вот тут, и ты спокойно, слышишь?! спокойно и по порядку расскажешь, что тебя так напугало.

Мы забились в пыльный полумрак за ящиком. По ту сторону занавеса ревел, как раненый лев, Ирод. Даже пианина не было слышно. Я попробовал что-то сказать, но меня так трясло, что получилось какое-то жалкое блеяние.

- Так, давай я начну за тебя, - предложила Мила, пытаясь поймать мой мечущийся в поисках выхода взгляд. – Ты увидел кого-то на заднем ряду. Какого-то литовца, который не из Грибскова, и которого ты знаешь, так?

Я кивнул. В горле булькнуло, рот наполнился вязкой слюной. Блин, вот этого мне еще не хватало!

- Этот литовец очень опасен, так? – продолжила Мила с ледяным спокойствием. – У него есть оружие? Нож, может быть, пистолет? Он пришел один или с кем-то? Ты заметил кого-то рядом с ним? На какой машине он обычно ездит?

Удивительно, но эти простые вопросы заставили мои вскипевшие мозги работать. Я потер мокрый от пота лоб и выдавил:

- Может, я ошибся. Мне показалось. Или он просто похож...

- А если не показалось? – Миле наконец удалось поймать мой взгляд, и по ее глазам стало ясно, что, в отличие от меня, к подобному моменту она готовилась весь тот год, что провела в Грибскове. – Ты готов поставить на это свою жизнь?

Я покачал головой. Задумался, вспоминая, и начал медленно говорить.

- У него есть пистолет, я как-то видел. Травмат или настоящий, не знаю. Не знаю, взял ли Ян его с собой. Не думаю, что он один. Но в зале никого больше я не узнал. Может, они ждут снаружи. Или в машине. Это тойота.

Я описал марку и цвет, даже номер назвал. Не знаю, зачем я выучил его наизусть.

- Значит так, - Мила покусала губы, что-то соображая. – У меня сейчас выход. Но я попрошу Глэдис сгонять на стоянку. Пусть посмотрит, там ли машина, и есть ли кто рядом. А ты сиди тут. Пока идет спектакль, никто сюда не полезет и тебя не тронет, ясно?

Мой кивок вышел не очень убедительным, но Мила уже выбиралась из-за ящика. Я едва успел ухватить ее за руку:

- Слушай, э-э... а что если рассказать обо всем Санте? Или Андерсу?

- Санте? – девчонка нахмурилась, но тут же сообразила. - А-а, это ты про Йоргена. Да, правда, на Санту похож. Ну и чем это тебе поможет? Сам подумай, они смогут твоего Яна остановить, если он захочет тебя забрать?

Санта-то? Я затравленно хихикнул.

- Вот тебе и ответ, - Мила осторожно вытащила свою руку из моей и направилась к Глэдис, уже нетерпеливо озиравшейся в поисках запропавшей Марии.

Я нырнул обратно за ящик. Блин, что делать-то? Ну, найдет негритянка Янову машину. Это подтвердит, что чердак у меня еще не поехал, как у некоторых. И что? Однозначно надо делать ноги, пока Ян там, в зале. Может, он меня вообще не узнал. Коричневый грим, чалма, халат... Да я сам от своего вида в зеркале давеча шарахнулся. Может, он сидит и в зале меня высматривает – там сейчас все ребята собрались.

Бабки мои в дупле лежат, это почти у леса. Если удастся проскользнуть туда, достать деньги, а потом напрямки мимо дороги к станции... Сирийцы мне показали, где она. Ага, а что если Ян там кого-то поставил дежурить? Может, лучше машину поймать? А вдруг они вовсе не на тойоте приехали? Специально колеса поменяли, и я на них на шоссе и нарвусь? Нет, блин, это уже психоз какой-то. Опять по полям скакать, ночевать в коровнике? Я, между прочим, еще антибиотики жру. Которые остались в комнате. Где может поджидать меня Ева. Или один из шоферов.

Все, пи...дец тебе, Денис. Конкретный пи...дец.

Зоопарк. Германия

Этот вокзал мне сразу не понравился. Гигантская стеклянная коробка, эскалаторы, расходящиеся вверх и вниз, толпы прилично одетых людей, многие с детьми. И в то же время здоровенная реклама с тетками в одних купальниках над входом, а внутри мигающий яркими огнями щит, зазывающий в «секс кино». Огромные безликие вестибюли, переходы, в которых так легко заблудиться и пропасть навсегда. Кафельные стены, стальные панели, все стерильно чистое, но пахнущее недавним убийством – как будто кто-то тщательно замывал тут кровь. Неоднократно.

Лачо притащил нас сюда, когда большие станционные часы показывали чуть больше двенадцати. Мы проехались на эскалаторе, вышли на одной из платформ и чинно сели на лавочку. Мы – это я и еще двое ребят Милоша. Лачо куда-то отдрейфовал, и Шрам остался за старшего.

Сначала я удивился: зачем нам ехать на метро, когда на парковке стоит машина? Но потом понял – мы никуда не поедем. Поезда приходили и уходили почти каждые пять минут, значит, дело не в том, чтобы дождаться нужного. От нечего делать я принялся глазеть по сторонам.

За месяцы, проведенные у Яна, я почти не выходил из квартиры – только на ночные выезды. Меня окружали одни и те же лица – за исключением быков, конечно. Но и среди них было немало постоянных, которые заказывали меня снова и снова. К тому же, к клиентам я не присматривался, старался побыстрее сделать дело и выкинуть их из головы.

Здесь, на вокзале, я почувствовал хоть какую-то тень свободы, хотя и понимал – это иллюзия. Стены вокруг были, но они расступились, оказались неожиданно далеко. Да и что за стена – прозрачное стекло? За ним вздымались высотные здания, торчали маковки деревьев. Вправо и влево уходила вдаль путаница путей. Я впервые мог рассмотреть кусочек Берлина не через окно машины или жалюзи. И при дневном свете.

А люди вокруг! Сотни людей, самых обычных! Не хозяева и рабы, не шлюхи и клиенты. Мамы с колясками, прогуливающая уроки школота, какие-то хиппари с гитарой, старушки с набитыми покупками пакетами, клюющий носом старичок в кресле-каталке, турист с огромным серебристым чемоданом... На все это я пялился, не жалея глаз.

Подходил красный, почти бесшумный поезд. Двери автоматически открывались, иногда прямо напротив нашей скамейки. Выплевывали наружу кучку людей. Заглатывали порцию новых, и поезд ехал дальше – куда-то в большой свободный мир.

У меня мелькнула безумная мысль: а что, если и мне так же? Просто быстро заскочить в вагон за секунду до того, как закроются двери? Что сможет сделать Лачо? Поймать меня на следующей станции? Ха, не успеет! Я знаю по родному городу, как работает метро. Надо доехать до узловой, там перейти на другую ветку – и все, поминай, как звали. Но тут я вспомнил об Асе. Лачо, конечно, первым делом позвонит Яну. И даже если у меня хватит духу пойти к копам, будет слишком поздно.

Я задумчиво проводил взглядом прочапавшую вдоль перрона тетку в форме с надписью ”Polizei”. С таким же успехом я могу дернуть прямо к ней. При самом лучшем раскладе, когда ее коллеги нагрянут по Янову адресу, они найдут пустую квартиру. Хозяин просто снимет новую, в другом районе, и перевезет всех ребят туда. Чисто для подстраховки. Бабок у него, небось, столько, что он хоть целый дом может купить. Многоэтажный. Мы заработали.

Я покосился на сидевших рядом ребят. Младший положил голову на плечо старшего и дремал с полуоткрытым ртом. Я заметил, что у него не хватает обоих передних зубов. Возле его стоптанного кеда клевал брошенный окурок жирный голубь. Шрам поглядывал по сторонам, будто высматривал что-то. Лачо видно нигде не было.