Путешествие с дикими гусями (СИ) - Русуберг Татьяна - Страница 50

- Ты как? - спросил студент, снова садясь напротив.

- Ничо, - я рыгнул и смущенно откашлялся. - А ты?

- Ничо, - повторил за мной Ник и усмехнулся горько. - Мне придется задать тебе пару вопросов... Фак, если честно, не пару, а миллион. И кое-что придется записать. Чисто чтобы понять, как тебя вытащить из всего этого дерьма. Ты готов?

Я уверенно кивнул. Хотя уверен ни в чем совсем не был.

- Если тебе какие-то вопросы... - Ник замялся, мусоля в пальцах карандаш и потрёпанный блокнот. - В общем, ты не обязан на них отвечать. Я тут не как практикант и официальное лицо. У меня сейчас каникулы, как и у тебя. Так что я просто Ник и все. Но чтобы тебе помочь, мне нужно знать, столько же, сколько знаешь ты, - он глянул на мою морду и поправился. - Ну, может, не столько же, но чем больше, тем лучше.

Я снова кивнул. Справедливо.

- Ладно, начнем, - откашлялся практикант. - Твое полное имя?

Я сказал, проверил, правильно ли Ник записал в своем блокнотике.

- Сипиар номер?

- Чего? - выпучился я на студента.

- Так я и думал, - вздохнул тот. - Желтой карточки у тебя нет.

- Чо за хрень то, карточка эта?

- Ничо, проехали. Паспорта у тебя тоже, конечно, нет?

- Почему это нет, - оскорбился я. - Очень даже есть. Только он у Яна. И там фамилия не моя.

Студент вскинул на меня круглые глаза:

- То есть паспорт фальшивый?

Я задумался немного:

- Ну да. Выходит, фальшивый. По нему Ян мне отец.

Ник потеребил сережку в ухе:

- А он не отец? Так, а кто тогда твой отец? И где он?

Я пожал плечами:

- А ху... Сорри, хрен его знает. Мама говорила, он свалил, пока она еще беременная ходила. Мной.

- Тэк-с, - Ник снова подергал пирсинг. Блин, бедняга так скоро без уха останется. - Значит, мать у тебя все-таки есть. Как ее полное имя? И адрес?

- Откуда мне знать? - пожал я плечами. - В смысле, адрес. Она мне его не оставила, когда у своего дружка на хате бросила.

- В смысле "бросила"? - воззрился на меня Ник.

- Ну как бросают? - я закатил глаза. - Ушла и дверь закрыла. С другой стороны. И заперла, чтоб я за ней не побежал.

Ник отложил карандаш:

- То есть ты хочешь сказать, мать оставила тебя со своим э-э... сожителем и исчезла? Когда?

Я прикинул в уме:

- Да почти три года тому. Мне тогда двенадцать еще не исполнилось.

Ник потемнел лицом:

- А Ян, который за тобой охотится, это ее бывший сожитель?

- Не, - мотнул я башкой. - Сожитель - это Игорь. Он меня Яну продал.

- Продал, - механически повторил студент, будто пытаясь определить, правильно ли понял значение этого слова.

- Ну да. - Чо тут непонятного то? - За тыщу евро.

Ник положил обе ладони на стол, будто боялся потерять равновесие и свалиться со стула. Покосился в сторону стойки. Нет, старик, выпивку тут не продают. Это через дорогу, если что. Там бар есть, я заметил, пока тебя ждал.

- Денис, ты не против, если мы прогуляемся? - наконец собрался с мыслями студент. - Не знаю, как тебе, а мне нужен свежий воздух. Ночью в Копенгагене красиво. Только давай сначала пистолет в машине оставим, она у меня тут рядом запаркована. И еще я сигарет куплю.

- Что, свои в Эсбьерге забыл?

- Нет. - Ник принялся собирать пустые стаканы на поднос. - Я бросил год назад. Девушка настояла.

Так я и думал.

[1] По-датски, мальчик-проститутка – trækkedreng, что в буквальном переводе значит «перелетный мальчик»

Шпреепарк. Германия

Я валялся на кровати Бегемота, щелкая пультом в поисках чего бы посмотреть, когда на экране вдруг всплыл он. Кит.

Кусок торта, от которого я как раз собрался откусить, выскользнул из пальцев. Жирный шоколадный крем шмякнулся на одеяло, и Бегемот запричитал над пятном. Мне было пофиг. Я пялился на портрет Кита – зернистый и не очень четкий, будто неумело нарисованный на компьютере. За время встреч с толстяком я нахватался немецкого, и теперь мог сносно понять, о чем говорили в новостях. Кто знает или видел этого мальчика, должен позвонить по такому-то номеру. В Берлинском зоопарке тигрица родила двух тигрят. Блин, чо за хрень?! Какие тигрята?!

Я судорожно защелкал каналами, надеясь поймать другой выпуск новостей, но, как назло, все уже закончилось. Теперь придется ждать целый час и надеяться, что эпизод про Кита покажут снова. Бегемот приплыл из кухни с тряпкой и стал терпеливо затирать пятно. Одеяло лежало у меня на бедрах, и он как бы невзначай тискал мою ляжку через ткань. Я отпихнул жирного и вскочил с кровати.

Блин, неужели Киту удалось сбежать?! Давно пора, братан! Не, я всегда знал, что у парня есть яйца. Послал своего садиста на три веселые буквы и... Стоп! А кто тогда пацана ищет-то?! Уж не новый же хозяин прям по телеку! Или, может, у него тоже бумажка есть, что он Китов родной папаша?

- Вас ист пассирт? – робко поинтересовался Бегемот, глядя, как я мечусь по комнате, будто тигр в клетке.

- Нихтс.

А может, Кит угрохал его, своего благодетеля-то? И теперь его полицаи за убийство разыскивают? Или, пока в бегах был, грабанул кого? Нет, на гоп-стопщика Кит мало был похож. А на убийцу еще меньше. Хотя, может, тут все зависит от того, насколько человека довести? Если бы, скажем, Ян меня порол жестко, связывал и всякие штуки в меня запихивал, мог бы я остервенеть и в горло ему зубами вцепиться?

- Денис, - я наткнулся на необъятное пузо, мягкие пухлые руки обхватили меня за плечи. – Вас ист лос?

Я соврал что-то, чтобы Бегемот от меня отвязался, снова завалился в койку и включил какой-то тупой боевик. Не знаю, как дотянул до десяти пятнадцати. Может, жирдяй и удивился, что мне вдруг приспичило новости смотреть, но ничего не сказал. К этому времени я его неплохо выдрессировал.

Вот, наконец-то! Демонстрации против исламизации, акции против расизма, убийство в Дрездене, снова тигрята, в реке Шпрее недалеко от закрытого луна-парка найдено неопознанное тело подростка... Что?!

Я смотрю на зернистый портрет Кита и медленно понимаю, почему в телеке не показывают его фотографию. Труп пролежал в воде несколько недель. Может, у него вообще не осталось лица. Или осталось, но теперь его только в ужастиках снимать. А это фоторобот. Полиция надеется, что по нему кто-то сможет опознать жертву. Жертва... Ну да, не отправился же Кит поплавать в феврале? И навряд ли он упал в воду с моста голым. Мля-а... Пи...дец.

Я медленно выключаю ящик. Пялюсь в темный экран. Перед глазами еще скользят кадры-картинки: давно застывшие кабинки колеса обозрения, заросшие травой рельсы аттракционов, желтые ленты полицейского заграждения, темная вода, летящий с неба то ли дождь, то ли снег...

- Кенст ду дисен юнген? – Бегемот совсем загрустил. Он вообще очень чувствительный.

- Найн.

Я не знаю этого мальчика, я его знал. Настолько хорошо, что мы даже целовались. Настолько плохо, что не представляю, куда и кому сообщил бы о его смерти, если б смог. Были ли у него родители? Братья или сестры? Блин, я даже не знаю, как его звали на самом деле. Кит – это ведь кликуха. Вроде Манюни или Баптиста.

С темного экрана на меня глянули знакомые глаза. Пушистая челка вынуждала его смотреть исподлобья. У него были такие мягкие губы. Как у пацана могут быть такие мягкие губы? А теперь... там...

Я скатился с кровати и бросился в ванную. Запер дверь на задвижку. В зеркале метнулось белое перекошенное лицо с черной полосой вместо глаз. Полетела в раковину из шкафчика всякая требуха. Мля, что за зверь Бегемот?! Никаких таблеток, электробритва и даже стаканчик для зубной щетки – пластиковый. Я забился в кафельной клетке, грохнулся на пол и стал колотиться о стенку ванны, пока на светлой плитке не появились красные брызги. Этого было мало. Я заслужил худшего. Ведь это все из-за меня. Кит же ясно сказал, что хотел бы быть рядом со мной. Если бы я его тогда не отшил... не обозвал пидором... Может, он бы остался. Послал бы своего спонсора, и сейчас еще спал бы на соседнем матрасе. И ничего этого не случилось бы.