Путешествие с дикими гусями (СИ) - Русуберг Татьяна - Страница 57

- Убить легко, - сказал скинхэд на чистейшем русском. – Главное, не сомневаться. Не думать: плохо – хорошо, правильно – не правильно. Тут все просто: или ты его, или он тебя. Это закон выживания.

- А потом? – спросил я, глядя на дальний берег, за мостом. Там висел густой туман, и как я ни напрягал глаза, не мог различить, что в нем скрывается. А может, на той стороне и вовсе ничего нет? Ну, кроме тумана.

- Что потом? – удивился лысый. – Потом ты будешь жить, а он больше нет. Вот и все. Качай пресс. - Он подмигнул, поднял воротник черной кожаной куртки и потопал к мосту через снег.

Проснулся я весь в поту. Сосед переливисто храпел в темноте – может, поэтому мне такая муть приснилась? Неплохо бы, чтобы меня поскорее выпустили отсюда, жив там Ян или нет, а то, чую уже, тихо шифером шурша, крыша едет не спеша.

На следующий день с утреца меня снова вытащили к тете Ольсен. Только не в допросную, а прямо в ее кабинет. Там уже сидел Ник, причем с очень довольным видом. У меня сердце екнуло: сон был в руку, и Ян окочурился. А может, они нашли, куда он перевез ребят? Но оказалось, дело вовсе не в этом. Интерпол наконец отозвался на запрос. Отпечатки со ствола и с фермы совпали с пальчиками Яна Купелиса – хозяина сети Берлинских притонов, торговавших несовершеннолетними, которую накрыли в мае. Точнее, взяли тогда только одну точку, которой распоряжался его двоюродный брат. Сам Ян успел улизнуть с частью детей: на второй квартире полицаи нашли только пару пачек презервативов и мольбу о помощи под подоконником.

В общем, все, что я рассказывал – подтвердилось. С чего тогда Ник так сияет? Неужели он думал, что я про Берлин вру?

- Денис, - студент повернулся ко мне, ловя мой взгляд. – В информации, которая пришла из Берлина, был список детей, которых полиция освободила во время той операции. Следователь Ольсен обратила внимание, что ты в своем рассказе упоминал одно из имен.

Я перестал дышать. Я не знал, что квартир было всего две. Я так долго не давал себе надеяться. Ее могло там не быть. Ее могли перепродать. Или убить при штурме. Или просто убить. Так больно в груди...

- Ася Крылова. Ее спасли. Денис!

Хорошо, что Ник меня подхватил, а то бы я точно хлопнулся со стула – да еще и лбом о край стола. Такое странное чувство – будто ты весь превратился в желе. Лежишь себе на тарелке... то есть в объятиях Ника такой прозрачный и трясешься от малейшего прикосновения. Того гляди – совсем расползешься.

- Эй, приятель, ты в порядке?

Нет, в беспорядке. Какое это имеет значение?

- А где... Ася сейчас? – голос не узнать, как котенок пищит, но мне не стыдно. Вспоминаю, что у меня есть позвоночник, и кое-как выпрямляюсь. Надо же, мой стул стоит на полу, а не витает в облаках. Наверное, если бы Ник сказал, что Ася стоит сейчас за дверью – я бы не удивился. Но он ответил:

- Точно не знаю, но наверное дома, у своих родителей. После курса реабилитации всех детей вернули в семьи – по возможности, конечно. Думаю, я смогу узнать ее адрес. Хочешь?

Я кивнул. Родители. Да, конечно. Наверное они жутко обрадовались. Интересно, а как там Асин братик? Поправился? Или ей снова придется жить с тетей? Пусть даже и так, все равно хорошо. Второй раз она уж точно не сбежит.

- Кстати, именно Ася помогла Берлинской полиции выйти на квартиру, где держали ребят. Она позвонила по телефону из объявления о розыске.

Я вскинул голову. Какое еще объявление?! Как она могла позвонить?! Откуда?!

Ник продолжал переводить слова следовательши:

- Помнишь, ты рассказывал о гибели мальчика по имени Кит? Полиция искала людей, которые могли бы опознать убитого. Ася увидела объявление по телевизору, случайно, как и ты. В квартире клиента был телефон. Пока мужчина был в ванной, она позвонила, назвала имя Кита и адрес. Она плохо говорила по-немецки, но сумела сказать, что он был ее другом. Адрес проверили. Оказалось, полиция уже вела за ним наблюдение – подозревали, что хозяин – педофил. Но прямых доказательств не было. А тут этот звонок и прямая связь с убийством. Суд дал зеленый свет на задержание. Cразу после освобождения Ася сообщила полиции, где находятся остальные дети. Но шоферу, поджидавшему ее у подъезда, удалось под шумок скрыться. Он предупредил своего работодателя, а тот – Яна. Что было дальше, уже известно.

Ясно. Умно. Убийство - это не какие-то малолетние проститутки. Тут копы зашевелятся в любой стране. В общем, я сам был почти на грани, чтобы поднять трубку. Просто мне не так повезло. Не подвернулся телефон. Да что уж там. Лучше признайся самому себе честно, Денис: яиц тебе не хватило, вот что. И мозгов. А у Аси есть и то, и другое. Ей выпал шанс, один на миллион, и она ухватила его. Спаслась сама и спасла других, как настоящий супергерой. Пусть даже без плаща.

Я представил себе Асю. Вот она сидит дома перед зеркалом и укладывает кудри в красивую прическу – не потому, что ей надо ублажать очередного потного мужика, а потому, что она с подружками собирается на дискотеку. Как все нормальные девчонки. Ася это заслужила. Наверное она старается поскорее забыть все случившееся, как кошмарный сон. Я бы, по крайней мере, так и сделал, если бы был на ее месте. Так зачем ей напоминания о прошлом? Только раны бередить. Даже если я получу ее телефон или адрес, о чем нам говорить? О чем писать? Все общее, что у нас было, - это боль, стыд, страх. Я родом оттуда.

Нет, конечно, она не откажется общаться. Не бросит трубку. Ася для этого слишком хорошая, слишком правильная. Она не захочет сделать мне больно. Ей будет слишком меня жаль. Просто у нее найдутся неотложные дела, она станет очень занята, я все чаще начну общаться с ее автоответчиком. Пока наконец ее отец, мама или тетя популярно не объяснят мне, что друг-уголовник и бывшая шлюха их девочке не нужен.

- Денис, с тобой все в порядке?

Ник, пора бы тебе уже придумать что-то новенькое. Например, «ты окей?» или «как ты, старик?»

- Не надо, - удалось наконец выдавить мне. – Ее адрес. Не надо узнавать.

Не знаю, удивился ли студент, но кажется, понял.

- Ты уверен?

Я кивнул, сполз со стула и поковылял к двери.

- Ты куда? – вот теперь Ник удивился.

- Назад в камеру, - буркнул я. Где мне, тупому неудачнику, и место.

- В камеру не надо.

Я обернулся. Снова на этой морде с фингалом улыбка до ушей.

- Меня что, выпускают? А... как же Ян?

- Следствие продолжается. Но мне разрешили тебя забрать, - Ник поднялся со стула. – Тебя и так продержали в СИЗО более суток. Но это потому, что пока не нашли, куда поместить. Понимаешь, канун рождества, каникулы, отпуска. В общем, не без борьбы, но меня утвердили твоим официальным опекуном. Временно, конечно, но... Это значит, что рождество мы проведем вместе.

Я выпучил на студента глаза: это чудо татуированное с фингалом в полфейса – мой опекун?! Да кому в голову пришла такая светлая мысль?!

- Э-э, Ник... – мой взгляд метнулся в поисках помощи в сторону следовательши. - Спасибо, конечно, но если ты не хочешь брать на себя обузу – не надо. Я не обижусь. И вообще, мне и тут хорошо. Правда.

Теперь студент выпучился на меня, а потом хлопнул себя по лбу и расхохотался:

- Черт, Денис! Ты все не так понял! Это я боролся, чтобы меня утвердили. Я сам предложил стать твоим опекуном. Просто я еще не получил диплом и всего лишь на практике, поэтому...

Не, у этого парня точно скворешник набекрень. Наверное после того боя, где ему финик поставили. Сам предложил. Бли-ин... Ну на кой я ему сдался?

- Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

Вот он – стоит напротив меня, глаза собачьи. Еще бы хвостом повилял. Неужели он думает, я откажу единственному человеку, которому нужен?

Я тряхнул головой и просипел, потому что горло неожиданно сдавило:

- Спасибо, Ник.

Ферма-2. Дания

Все чаще случалось, мне было трудно заснуть. И даже если, после долгих мучений, это наконец удавалось, то спал я так поверхностно и тревожно, что меня будил малейший звук. Чье-то сопение, хлопок двери внизу или мышиная возня – и все, лучше сразу вставать. А то буду только ворочаться и набивать шишки о выступающие ребра сломанных столов, комодов и всего, что еще составляло кучу хлама, за которой лежал мой матрас.