Спасти СССР. Манифестация (СИ) - Королюк Михаил "Oxygen" - Страница 26

Я попытался разместиться с достоинством. Это было непросто: меня то тянуло вольготно раскинуться, то, напротив, съежиться на краю - харизма дяди Вадима продолжала действовать на меня угнетающе.

- Что там за невнятная суета в школе? - он неопределенно пошевелили жилистой кистью и посмотрел на меня испытующе, будто по-прежнему в чем-то сомневаясь, - объективки расширяют...

Я изыскал подходящую позу и даже смог вытянуть ноги. Теперь осталось решить, как докладывать. Корчить из себя рядового школьника, пожалуй, уже поздно, но и высовываться далеко из своей раковины тоже было бы опрометчиво.

- Про практикантку из США вы же в курсе? И про то, что ее опекают? - я многозначительно посмотрел на дядю.

- Обычное дело, - откликнулся он и уточнил, - в смысле, что опекают - обычное. Вы-то тут при чем?

- У меня только гипотеза, - неуверенным тоном сказал я.

- Давай, - кивнул он.

- Мы с этой практиканткой тесно пересекаемся. Она помогала нам с агитбригадой, поедет с нами на майские в поисковую экспедицию.

- Что за экспедиция? - дядя Вадим заинтересованно подался вперед.

- По местам боев, на несколько дней

- Вам это когда объявили? - он был явно удивлен. - Мне Татьяна Анатольевна ничего об этом не докладывала...

- Да нет, - я поморщился, - не объявляли. Это я предложил, после победы на районе и, вроде, эта инициатива прошла.

- Кому предложил? - быстро спросил он.

- Да... - я принял максимально простецкий вид, - этой, новой, Светлане Витальевне, завучу по внеклассной....

- Ага, - в глазах у дяди Вадима мелькнуло какое-то свое понимание, и он повторил задумчиво, - Ага. Агаганьки... И эту американку, значит, туда же затащили...

- Да не затащили, - поправил я его, - она сама напросилась. При мне это было, в столовой.

- Странно, - дядя Вадим откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно, на купол собора, - странно. Ты, - он мазнул по мне настороженным взглядом, - с этой Светланой Витальевной часто общаешься, да?

Я постарался выдержать нейтральный тон:

- Да нет, не особо. По агитбригаде она нам помогала тем, что не мешала сама и другим мешать не давала. Сейчас вот прорабатывает идею с этой поисковой экспедицией на майские. Как сказала: "по своим каналам".

- По своим каналам, - эхом повторил дядя Вадим, - понятно... Кстати, а что искать-то собираетесь?

- Останки, личные вещи, оружие, - отрапортовал я.

- Что?! - он дернулся, точно получив в ягодицу шилом, - что?!

- Останки, личные вещи, оружие, - повторил я ровно.

Он закрыл ладонями лицо и сидел так секунд пять, успокаиваясь. Когда отнял руки, то взгляд его был недобр:

- Ты хоть понимаешь, что такое бесхозное оружие у школьников?

- Понимаю. Никакого бесхозного оружия. Никто нас одних или, даже, с педагогом, не отпустит. Все будет по-взрослому: пара офицеров на руководстве, работаем во взаимодействии с местной милицией, транспорт подгонят, палатки и консервы выдадут.

- А как человеческие останки выглядят, ты представляешь? - он попытался зайти с другой стороны, - каково детям в них копаться? Там ведь не везде еще до костей успело...

- Ага, - зло усмехнулся я, - детям... Вы в этом возрасте, полагаю, и курили уже вовсю, и дрались до крови, а то и похуже.

Он зашипел как кот:

- Да при чем тут это!

- А вы взгляните, - предложил я, - на это с профессиональной точки зрения, как на форму идеологической работы, - выдержал небольшую паузу и продолжил: - Из этого, если взяться за дело по уму, можно много взять. Да, это дело - не для всех. Будет большой отсев. Но вот те, кто останутся - это будет очень, очень крепкий актив. Понимаете, - я начал непроизвольно горячиться, - из этого же можно сделать целое движение! Настоящий, живой военно-патриотический клуб в рамках ВЛКСМ вокруг этого закрутить! Мальчики будут приходить на военную романтику, девочки - на крепких настоящих мальчиков... Летом - экспедиции, с осени по весну - разбор материала предыдущей и подготовка к следующей...

- Спокойней! Спокойней, не гоношись ты так... Понял я тебя, понял, - он поморщился, словно от зубной боли, - с вами, что ли, поехать? - задумчиво вопросил в воздух, - сколько дней там запланировано?

- Со второго по восьмое.

- Ладно, - он тяжело вздохнул, - подумаю.

Встал и подошел к двери. Перед выходом обернулся и многозначительно постучал пальцем по наличнику:

- А с Томой смотри - я не шучу.

Дверь закрылась, но лишь секунд на пять. Потом распахнулась, и дядя Вадим опять появился в комнате. На лице его была непривычная растерянность:

- Заболтал ты меня, - покачал с укоризной головой, - я что хотел тебя предупредить... Агитбригада с Невского района поменяла свою программу. Завтра на городе они по "Малой Земле" выступление дадут, - и он впился в меня испытующим взглядом.

- Быстро подсуетились - две недели как из печати вышло... - удивился я. Потом подумал и пожал плечами, - да и пофиг, если честно. Мы для себя делали. А как это объяснить ребятам... Я до завтра слова найду. Спасибо, что предупредили.

- Ну-ну, - невнятно сказал дядя Вадим, и мне послышалось в его голосе легкое одобрение.

Потом пришла раскрасневшаяся от пробежки по морозцу Томка, и нас позвали на ужин. Он прошел в теплой товарищеской обстановке, только будущая теща, успевшая пошушукаться с братом накоротке, все время смущенно отводила взгляд.

Была подана отварная картошка ("еще та самая" - напомнила мне вдруг развеселившаяся Тома) и тушеная курица.

Обычно тушеная курица - блюдо совершенно не поэтичное и прямолинейное, но Томина мама с помощью всего лишь сметаны и хмели-сунели сотворила маленький шедевр, и кот Василий терся и урчал под столом, потеряв последние остатки достоинства.

- Это просто кулинарная поэма какая-то, - похвалил я, с азартом собирая корочкой потрясающий соус, - был бы один - сейчас тарелку бы вылизывал. Надеюсь, - покосился многозначительно на Тому, - секретные семейные рецепты передаются из поколения в поколение.

- Да, - кивнула та, - потихоньку. Я уже научилась определять, кипит вода в чайнике или нет.

Сидящий напротив дядя Вадим закашлялся.

- Люба! - сипло возмутился он.

- Что - Люба?! Девочка в спецшколе учится! Английский - каждый день! Через год - поступать! - зачастила мама.

- Не волнуйся, - я положил свою ладонь поверх Томиной кисти, - научу.

Она молча улыбнулась мне. За столом наступила тишина.

- Эх, хорошо, - подвел я черту, с сожалением глядя на опустевшую латку. Поднялся, - спасибо, тетя Люба, сегодня было еще вкуснее, чем обычно. Пойду - уроки еще и не начинал делать.

Томка выскочила за мной в прихожую.

- Я буду с тобой, - шепнула, вся светясь, мне на прощанье.

От неожиданности я мигнул. Как жаль, что я не могу позволить себе жить такими вот мгновениями. Хотел бы я наслаждаться лунным светом, падением снега и лепестками вишни. Петь песни, дарить цветы и пить вино. И плыть, плыть беззаботно по течению жизни, как сосуд, что увлекается куда-то неторопливым течением реки...

Но нет, не могу.

Зато могу помнить такие моменты. Я так и нашептал в ушко:

- Солнце мое, я это не забуду.

Глава 6

Пятница 10 марта, 1978, ранний вечер

Ленинград, ул. Бородинская.

Квартиру Гагарин подобрал неожиданно хорошую: пусть за окнами мрачновато, но внутри было чистенько и ничем не пахло. К тому же всего два квартала до центрального рынка города, через дорогу - крупный гастроном, да и до школы всего четыре остановки.

- Ну, как? - повернулся я к Мелкой.

- Боюсь... - сказала та глухо.

Она стояла точно посередине комнаты, над раскрытым чемоданом, словно к чему-то прислушивалась. Кулачки ее были стиснуты.

- Очень тихо, - повела чуть наклоненной головой.

- Надо будет приемник купить...

- Ничего, - пробормотала она и обхватила себя руками, - как-нибудь...