Спасти СССР. Манифестация (СИ) - Королюк Михаил "Oxygen" - Страница 39

И лишь когда посыпались одно за другим подтверждения, он был вынужден признать непредставимое. Точку в его сомнениях вчера в полночь поставила вроде бы мелочь - проколотые колеса у грузовичка цветочника. Лишь тогда он дал отмашку на просачивание в район сил специальных операций, и план его штаба, выглядевший до того игрой разума, начал обретать плоть.

И вот, эти чертовы непредсказуемые фанатики...

Он с неохотой снял телефонную трубку.

- Да, господин премьер-министр, - сказал кротко и с почтением, - Пьетро Корсини у аппарата.

- Докладывайте, генерал, - с отчетливым нетерпением приказал Андреотти.

Корсини поморщился. Аристократу из старинного рода сносить столь повелительный тон от этого выскочки было неприятно. Но, к сожалению, из давно обедневшего старинного рода... Поэтому голос генерала сохранил почтение:

- Операция завершилась частичным успехом, господин премьер-министр. Сразу восемь террористов ликвидировано на месте. Среди убитых уже опознаны Просперо Галлиани, Валентино Моруччи и Барбара Бальцерани. Таким образом, нам удалось нанести по руководству "Красных бригад" очередной сокрушительный удар. Кроме того, на трех конспиративных квартирах захвачено пять бригадистов. Они обеспечивали наблюдение в районе операции.

Корсини замолк и сглотнул в безуспешной попытке смочить пересохшее горло. Жилка на седом виске запульсировала быстрей.

- Я почему-то не услышал фамилии Моретти, генерал, - сухо прошелестел голос Андреотти.

- Сбежал... Увы, оказалось, он подготовил себе совершенно неожиданный вариант отхода. Понимаете, - Корсини начал говорить все быстрее и громче, - это - фанатики, умные и решительные. Они не ценят свои жизни. Уровень риска в их операциях превышает любые разумные пределы. Предугадать их действия крайне сложно, а, порой, и невозможно. Они готовы на самоубийственные экспромты, и принимают такие решения мгновенно.

- Я плохо себе представляю, как можно было, зная столько об их планах, упустить главаря, - желчно ответил Андреотти, - рассчитываю сразу после заседания Сената получить от вас убедительные объяснения этому. Полагаю, вы хотя бы сумели обойтись без жертв с нашей стороны?

Лицо Корсини скривилось в некрасивой гримасе.

- Господин премьер-министр, в этом смысле наша операция сложилась несколько неудачно, - он чуть помолчал и добавил упавшим голосом, - бойня вышла.

- Сколько? - премьер был краток.

- Тоже восемь. И четверо ранены, - рубанул генерал и торопливо добавил, - правда, достаточно легко.

- Как!? - взвился на том конце телефонного провода голос, - как вам это удалось?!

Под скулами у генерала заходили желваки.

- Самоубийцы, - сухо ответил Корсини. - Они - самоубийцы. Один, вместо того, чтобы сдаться, врезался на машине в группу спецназа, а потом взорвался. Второй умудрился, прикрывая прорыв Моретти, снять из "Гаранда" двух снайперов на крыше. Да и Бальцерани успела высадить обойму...

Андреотти помолчал, переваривая, потом ядовито процедил:

- Генерал, я представлял себе частичный успех несколько иначе. У вас на руках были все карты, но вы и в такой ситуации умудрились обляпаться с ног до головы. Это - редкое умение. Не уверен, что оно будет мною востребовано.

В телефоне раздались гудки.

- Brutto pezzo di merda, - экспрессивно ругнулся, бросая трубку, генерал.

(итал. - говнюк хренов)

Впрочем, бранное словцо вылетело больше по привычке, без настоящего задора и огонька. Ничего неожиданного. Уже после первого поступившего с места доклада он так и заподозрил - поруководить полицией Италии ему удалось лишь полгода. Ну, он такой не первый... На этой раскаленной сковороде долго не усидеть.

Корсини взглянул на массивные настольные часы, прикидывая расклад. Торжественное заседание сената, посвященное присяге нового правительства, продлится не меньше пары часов. Что ж, он вполне успеет.

Генерал любил артишоки по-римски, спортивные машины и старенькое семейное палаццо с окнами на Тибр. Вот почему ему надо было успеть продать интересный документ вперед своих коллег. В том он не видел ничего постыдного: его шеф ходил на ужины с резидентами ЦРУ и МИ-6 как на работу, а оперативного интереса замысел "Красных Бригад" на теракт уже не представлял.

Корсини засунул в портфель пять заготовленных конвертов. Два постоянных покупателя на такой горячий материал у него есть, а остальные он попробует предложить в посольства.

"Да", - решил генерал, - "пожалуй, шведам... Евреям... И, попробую, чехам..."

Он поднял трубку и набрал первый номер.

- Алло, - в голосе абонента слышался легкий немецкий акцент.

Генерал не был в том уверен наверняка, но подозревал, что этот, наиболее щедрый из его партнеров, знает Маркуса Вольфа в лицо. Была определенная ирония в том, что концы от второго постоянного контакта совершенно точно уходили в Бонн.

- Отто, - сказал Корсини задушевно, - у меня есть для вас чудесная новость. Вот буквально минут сорок назад к Луиджи завезли наисвежайших палтусов, а он, скажу вам по секрету, умеет совершенно восхитительно их готовить. Правда, должен предупредить, что удовольствие это не из дешевых.

- Сорок минут назад... - откликнулся немец задумчиво, - да, я что-то такое слышал. Я вас понял. Что, и правда так вкусно?

- Уверяю, - голос Корсини подобрел, - редкость неимоверная. Пальчики оближете.

- Звучит весьма соблазнительно. Что ж, я буду рад оценить это по достоинству.

- Тогда через полчаса, как обычно?

Генерал дождался ответа, нажал на рычаг и набрал второй номер.

- Алло, Ганс? У меня есть для вас чудесная новость...

Тот же день, чуть раньше

Ленинград, Измайловский проспект

Привычный утренний распорядок в нашей квартире в эти дни причудливо перетасовался: теперь меня поднимали последним, и, пока я плескался, мама на кухне заплетала Мелкой косички - каждый раз по-новому, а потом волокла ее, все еще сонную, в прихожую к зеркалу и вертела перед ним, точно куклу.

Когда сегодня я вышел в коридор, на ходу дотирая взъерошенные волосы полотенцем, мама повернула ко мне смущенную Мелкую и, удерживая ее за плечи, воскликнула с гордостью:

- Ну, разве не прелесть?

- Прелесть, - кивнул я одобрительно, а потом усмехнулся, - но, мам, ты уж тогда скажи прямо, чего добиваешься. Может, и договоримся?

Мама неодобрительно поджала губы.

- Сегодня папа выписывается, - я, посерьезнев, перекинул полотенце через плечо, - Тома съезжает...

- Не слушай его! - мама крутанула Мелкую к себе лицом и проговорила с напором: - Заходи в любое время, без приглашений, сама. Поняла? И на ночь тоже. Ну... - она коротко прижала девочку к себе, отпустила и перешла на деловой тон: - Все, я побежала на работу. Завтракайте, в школу не опаздывайте. Андрей, - она влезла в поданное мною пальто, обернулась и сверкнула на меня глазами, - чтоб проконтролировал сегодня, что у Томочки там все в порядке! Ты понял?!

Дверь за мамой захлопнулась. Мы в молчании двинулись на кухню. Я переложил с горячей сковороды на тарелки тонкие замасленные макароны-соломки и щедро присыпал их уже натертым сыром. Потом устроился на углу стола рядом с Мелкой и ненадолго задумался.

- Знаешь, а ведь нам с тобой крупно повезло, - нарушил я установившуюся было тишину.

Мелкая посмотрела на меня с вопросом.

- Мы живем в том месте и том времени, где большинство людей еще являются людьми, - подвел я итог своим размышлениям.

- Может быть, "уже"? - предположила, помолчав, Мелкая, - дальше же будет лучше?

Я покрутил вилку, а потом неуверенно пробормотал:

- Может быть и будет... - намотал макароны и отправил в рот. Прожевал, потом неожиданно для самого себя продолжил: - Ты не поверишь, но это от нас с тобой сильно зависит.

И поперхнулся - настолько умным и пронзительным был взгляд у Мелкой, когда я, подняв глаза, на него напоролся.