Спасти СССР. Манифестация (СИ) - Королюк Михаил "Oxygen" - Страница 45

Карл с Джорджем пристроились в жидкий пока ручеек театралов. Седенькая бабулька на входе оторвала контрольки, и оперативники неторопливо прошли в вестибюль. Скрытная покупка билетов была отдельной операцией ЦРУ - нельзя было позволить Комитету подготовиться к работе в театре заранее, но точно так же сейчас было важно не волновать следующих позади топтунов, оставаясь постоянно в их поле зрения. Поэтому американцы шли к гардеробу вальяжно, легко позволяя обогнать себя спешащим к буфету зрителям.

Вычислить двух наблюдателей, заскочивших в вестибюль почти сразу за разведчиками, не составило бы труда и для неопытного практиканта, но и Карл, и Джордж знали, что это обманка: прямо сейчас на одной из соседних улиц в каком-нибудь "рафике" с закрашенными стеклами, что выполняет функцию разъездной реквизитной для наружки, торопливо переодевается в "приличную" театральную одежду та команда, что на самом деле будет пасти их здесь до конца спектакля.

"Пять-шесть минут еще есть", - прикинул Джордж, пристраиваясь в недлинную очередь.

Сухонькая гардеробщица с почтением приняла дорогие пальто. Джордж отошел к ростовому зеркалу и придирчиво осмотрел себя с ног до головы. Шерстяной костюм глубокого синего цвета, ослепительно-белая рубашка, яркий лиловый галстук... Да, определенно, он будет хорошо заметен издали, даже в толпе.

Из-за спины накатил запах дорогого одеколона и хорошего табака - это подошел и встал чуть позади Карл. Провел пальцами по волосам над ушами, одернул манжету.

Серые глаза смотрели из зеркала серьезно. Слишком серьезно для этого театра.

- Я хочу советского бренди, - капризно заявил Джордж, - комедия будет мертва без него! И икры!

Карл отмер и криво усмехнулся:

- Тогда вперед?

Джордж чуть повертел головой, словно растягивая чрезмерно тугой ворот рубашки.

Наблюдатели, как и предполагалось, разделились, взяв их в "коробочку": один, чуть приотстав, увлеченно изучал программку, второй же прошел вперед и занял позицию около лестницы, ведущей наверх, к залу и буфету.

- Да, - согласился Джордж, - вперед, и да поможет нам Бог.

- О! - всплеснул он руками, завидев впереди вход в мужской туалет, - я быстро, ты не успеешь и соскучиться.

- Я здесь подожду, - сообщил ему в спину Карл и подпер стену напротив.

Джордж миновал курительную комнату, уже успевшую наполниться клубами едкого дыма, нашел свободную кабинку и зажурчал, негромко насвистывая тему из "Казанова" от Нино Рота. Почти сразу кто-то чихнул, потом тихонько пробормотал "goddamn".

(англ. - проклятье)

Джордж завершил свои дела и оглядел узкое пространство, в котором он заперся - ему предстояло провести тут почти час. Сейчас из какой-то кабинки неподалеку выйдет его хорошо загримированный двойник, в таком же синем костюме, с приметным галстуком на шее, выйдет и пойдет пить с Карлом коньяк, уводя подошедшую команду наблюдателей на второй этаж. Джордж же вывернет костюм-хамелеон, явив неприметную изнанку, снимет галстук и приладит парик. Чуть поработает с макияжем, и, выждав немного после начала спектакля, поднимется через служебную часть здания на шестой этаж. Там, в тесной кладовке под крышей, за сложенными вдоль стены кумачовыми транспарантами, что выносятся на улицу два раза в год, в тайнике ждет его сменная одежда. Переодевшись, он протиснется через узкое окно на пожарную лестницу (пальто надевать придется уже там) - и в путь, по крышам. По дороге придется спуститься по веревке на два этажа вниз. С этим он справится, в том нет сомнений.

Самое сложное будет потом.

Тот же день, полтора часа спустя,

Ленинград, Невский пр.

Этот город не уставал напоминать Джорджу давно забытое: что такое холодный злой ветер в лицо, от которого горят уши и покалывает щеки. Хотелось, наконец, уйти из выстуженного подземного перехода в тепло, но упрямый прибалт продолжал торговаться, нудно растягивая гласные:

- Я понимаю, что было две, - говорил он, уныло мигая белесыми ресницами, - но я потратился. Надо еще пятьсот пятьдесят.

Американец с отвращением изучил немолодое лицо напротив: узкий костистый нос, бледные тонкие губы и впалые, словно у туберкулезника, щеки.

- Да на что ты мог столько потратить?! - Джордж был живым воплощением скепсиса.

- Следил же. Не сам. Там опасно - черная "Волга" забирает. И отца, и сына.

Рогофф постарался скрыть невольно вспыхнувший интерес. Впрочем, собеседник упорно смотрел ему куда-то в грудину, словно никак не мог оторвать взгляд от крупных пуговиц на темно-сером пальто. Это нервировало - в одной из них был скрыт объектив.

- Надо было узнать распорядок, где учится, привычки, - продолжал долдонить моряк.

Голос у него был зыбкий, дрожащий, словно оконная занавеска на ветерке. Корявые пальцы мелко подрагивали, и круглились под кожей узловатые кости.

- И что выяснил? - скучно проскрипел Джордж.

- Две пятьсот пятьдесят, - глухо повторил прибалт и упрямо насупил жидкие брови.

Холодный и влажный сквозняк вновь протянул подземную трубу, лишая Джорджа остатков тепла.

- Arsehole, - процедил американец с ненавистью в голосе и полез во внутренний карман пальто.

(англ., ругат. - задница)

На лице моряка проступил намек на довольство. Так могла бы улыбаться обгаженная олушами скала в Северном море в те редкие дни, когда ее ласкает солнечный свет.

- На, - Джордж сунул ему в руки конверт.

Тот повернулся в пол-оборота к стене, прикрывшись корпусом, и отогнул клапан. Открылась нетолстая пачка светло-бежевых купюр.

- Simts dalas - пробормотал прибалт и начал неторопливо пересчитывать уголки.

(латыш. - сотки)

- Латыш? - уточнил, постукивая ботинком о ботинок, Рогофф.

- Это неважно, - пальцы заработали быстрее.

Джордж еще раз принюхался. Все вроде сходилось: одежда на морячке была чистая, городская, но сквозь нее все равно пробивался легкий запах машинного масла и солярки.

- Две тысячи, - подвел черту прибалт и торопливо засунул деньги за пазуху, - еще.

- Пффф... - ЦРУшник обреченно выдохнул и достал портмоне, - раз, два...

- Вот теперь хорошо, - приняв доплату, моряк принялся с тревогой озираться, - пошли, где люди.

Они поднялись по ступенькам, и Рогофф невольно оглянулся, а потом озадаченно цыкнул - да, как Синти и сказала, на мраморном козырьке над спуском действительно была невероятная надпись: "Ленинградский ордена Ленина метрополитен имени Ленина".

Американец задумчиво посмотрел сквозь возвышающуюся на противоположной стороне улицы пятигранную башню и пробормотал под нос:

- Непостижимо... Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью.

- Что? - переспросил прибалт.

- Да, - экспрессивно взмахнул рукой Джордж, - говорю, действительно наступило то самое таинственное время, когда лампы на Невском дают всему какой-то заманчивый, чудесный свет.

В водянистых глазах попутчика на короткий миг мелькнуло странное. Потом взмах бесцветных ресниц все стер, и Джорджу осталось только гадать, почудился ему или нет этот призрак узнавания.

На углу Гостинки было почти безлюдно: могучее племя спекулянтов и фарцовщиков уже разошлось, кто домой, кто по кабакам. Джордж остановился, поворачиваясь к своему проводнику:

- Ну, и что ты выяснил о парне? И где он?

- Да выяснил немного... Юра зовут. Студент второго курса. Университет. Восточный факультет.

Джорджа непроизвольно подался вперед.

- Отчим... Не знаю кто. И знать не хочу, - оказавшись с деньгами на Невском, прибалт заметно приободрился, и в речи его стали проскальзывать интонации.

- Так... - разведчик потер замерзшие ладони, - и где он?

- В "Метрополе". День рождения друга. Это рядом, сразу за Гостинкой. Если зайдем, я покажу. Но говорить с ним будешь без меня, - жесткий рот прибалта словно выстругивал короткие фразы.