Подарок для герцога (СИ) - Горенко Галина - Страница 34

   Спустя некоторое время я лежала на своем герцоге и не хотела шевелиться. Кроме того, что мы идеально совпадали, на нем ещё было невероятно удобно лежать. А уж по сравнению с каменным полом, так вообще самое удобное ложе в моей жизни. Кристофер завозился. Он пытался найти позу поудобнее, но видно было - что-то доставляет ему дискомфорт. Я нехотя встала с него, одела штанишки и рубашку, поправила завязки. Рэйдж тоже поднялся на ноги, заправил упавшую плоть в панталоны и принялся пристально рассматривать то, что мешало ему лежать с комфортом. Мне думалось что это был острый камушек, который неудобно впивался ему в спину и мешал отходить от полученного удовольствия. Он наклонился, махнул пару раз рукой и вытащил что-то круглое, блеснувшее в неярком свете костра рубиновой искрой. Я подошла поближе. Герцог разжал кулак и в его большой ладони оказался зажат старинный перстень из черной платины инкрустированный крупным красным и мелкими желтыми камнями. Его величина, вензеля и огранка камней подразумевала, что он очень старый. Наверное точно больше трёх сентов. Я видела подобные украшения на картинах, и в музее. Но точно я сказать не могла. Рэйдж сжал его в кулаке и положил в карман. Потом подозвал меня поближе и накинул на меня уже полностью просохший плащ. Я сразу разомлела. И  от тепла разлившегося по моему замерзшему телу и от  заботы моего мужчины.

-Онни, ты хоть представляешь что я испытал, когда прочитал твою записку? Да я двух людей заморозил взглядом, надеюсь они уже смогли отмереть, когда помчался сюда.

-Аааааа? Ты так можешь?

- Могу. Почему не подождала? Почему решила полезть сюда сама? Где Бладёльтер?

- Подожди, давай по порядку, судя по тому что вода по прежнему на месте,  у нас ещё четверть уна в запасе, успеешь на меня поорать. Расскажи все.

Со вздохом:- За что мне все это?- он начал рассказ с того момента, когда мы расстались.

   Пока я искала следы маньяка, они уже точно знали кто он. Шпион в Штормхельме очень подробно ответил на запрос герцога,  и ему удалось выяснить массу деталей. Например о бесчинствах брата,  Кениг не подозревал. Клауса прикрывала горячо любящая его матушка, которая кроме того, что гордилась сыном, так ещё и попустительствавала ему в его экспериментах. Именно благодаря ее поддержке ему удалось безопасно пересечь границу. Первым делом герцог и маркиз отправились к ветеринару. Но это был тупик. На него так сильно воздействовали ментально, что когда Рэйдж произнес имя маньяка, тот стал биться головой, плакать, смеяться,  пускать пену изо рта...В общем сошел с ума. Менталист управления пытался его привести в чувство, но после нескольких безуспешных попыток только развел руками.

   Затем они разделились и поехали допрашивать всех, кто имел хоть какое-то отношение к Штормхельму. Герцогу достался портной, он то и рассказал, что подобные вопросы ему задавала прекрасная девушка. Кристоф сразу поехал ко мне, но мы разминулись. Затем его нашел посыльный от Тристана, один сотрудник управления видел мужчину, подходящего под ориентировку распространенную в кратчайшие сроки. Они отправились на место и нашли дом, вещи в котором, указывали на присутствие в нем брата Кенига. В убежище, в котором предположительно скрывался преступник, было несколько как магических так и механических ловушек. Силье ранило. Довольно сильно. Естественно никого не нашли. Пока маркиза  доставили в больницу, Рэйдж со всей тщательностью проводил обыск. На местонахождение маньяка и его жертв, Кристофа навела как ни странно одежда и обувь. Вся она была в соли. Дорогая обувь исцарапана. Уточнить расположение пещер не составило труда. Когда герцог с помощниками отправились туда, они наткнулись на Касси. Девушка буквально свалилась им в объятия. Она была в таком ужасном состоянии, что ее сразу отправили в больницу, к тому же практически сразу сестрёнка потеряла сознание. Утром когда она ещё не пришла в себя, доставили корреспонденцию Рэйджу. Среди писем он нашёл три моих записки.  Герцог поднял все управление на ноги и помчался спасать меня. Но когда они пришли ко входу, прилив почти полностью запер вход. Рискнуть решил только  он.

   Свою историю я рассказала ещё короче: вначале про записки, это было просто. Последовательно рассказала про разговоры со всеми свидетелями. А потом про то, как забралась в пещеру и нашла сестру, как разделились с ней.  Затем  рассказала про наркотический дурман, про осознание того, что лишаюсь чувств. А когда я пришла в себя, то обнаружила,  что Клаус мертвый и лежит напротив открытой дверцы в клетку.

   Пока мы разговаривали прилив закончился. И мы держась за руки и целуясь пошли по влажным камням на выход. Когда мы вышли из темных пещер, яркое солнце на несколько мгновений нас ослепило. К нам бросились суетливые сотрудники отдела, моя заплаканная мама, Силье с перебинтованной кистью. Вокруг находилось столько зевак, сколько не было на главной площади во время Зимника. Люди шептались и показывали на наши сцепленные руки, грязную, растрепанную одежду. Наше вынужденное прибывание наедине, в пещере,  неизбежно вызовет осуждающие пересуды, неоднозначные кривотолки и грязные сплетни. Даже прежде, чем я подумала о том, что моей бедной семье предстоит вновь пережить скандал, вызванный моим неблаговидным поведением, Его Сиятельство Кристофер Рэйдж при всех свидетелях, встал на одно колено, вытащил найденный перстень, сцапал мою руку в свою ладонь и негромко произнес:

-Оноре Де Фламан, будь моей женой,- надевая при этом кольцо на мой безымянный палец.

   Я наклонилась к коленноприклонному герцогу и промолвила ему на ухо. Тихо, но четко:  Спасибо за предложение. Нет.

Глава 41. Все в наших руках - поэтому их нельзя опускать

   Домой я добиралась в закрытом экипаже. С мамой. Перстень сжимал  палец. Когда я оставила ошарашенного герцога стоять в толпе сотрудников и зевак, мне как то в голову не пришло снять кольцо и отдать ему. Я тоже была немного в шоке, так что мне простительно. Садясь в карету я стукнулась огромным рубином о дверцу и только тогда вспомнила об обручальном украшении. Я попыталась его снять, но оно сидело как влитое. Не давило, не болталось, плотно обхватывало палец и никак не хотело слезать. Я решила, что сниму перстень дома, когда буду принимать ванну и хорошенько намажу его  маслом. Мама беззвучно плакала и гладила меня по голове и плечам. Монотонное бормотание и нежность родительницы почти усыпили меня. И когда мы приехали к нашему дому я еле держала глаза открытыми. Мама поддержала меня на выходе из кареты, а затем с удивительной силой, для такого хрупкой нессы, обняла меня, прижала крепко и поцеловала. -Я люблю тебя Нори, очень люблю. Сказала мне мама и проводила меня в дом. Второй раз всего за двадцать таймов я испытала шок. И этот день только начался. Надеюсь на этом приятном эпизоде все закончится.

   Я вошла в дом, попросила служанку приготовить ванну, а сама тем временем зашла к бабушке. Мама сказала, что два дня ей было очень плохо, и она почти не вставала. Про то, что сестру нашли она в курсе, а про то, что меня потеряли - нет. Я поблагодарила маму за дальновидность. Поцеловала ее в ответ и присела на кровати. Бабушка спала, на тумбе рядом с по истине цесским ложем стояли капли и настойки. Это был крепкий сон навеянный сильным лекарством, и я решила не тревожить его. Поцеловав ее в сухую, как пергамент светлую щёку я пошла к себе.

   Сняв х'ами, точнее все, что осталось от некогда мимикрирующего костюма и попросила служанку выкинуть его. Зашла в ванную комнату парящую сладким ароматом жасмина и орхидеи. Вступила в жаляще-горячую воду и с блаженством растянулась во весь рост. Долго и тщательно я смывала с себя все тяготы, невзгоды и усталости этого бесконечного дня. Вышла из пенной ванны, нанесла крем на все тело и откинувшись на подушки заснула крепким сном без сновидений.

   Уже утром, позавтракав и захватив матушку я отправилась к сестре. Бабушка уже бодрствовала, но была ещё прикована к постели разыгравшейся мигренью. У успокоительного был маленький побочный эффект, что по большому счету нам с мамой на руку. Мы хотели бы держать ба в неведении всегда, или по крайней мере как можно дольше. Чтобы ее здоровье могло окрепнуть, и тревожные новости не смогли на него повлиять.