Капитан Райли (ЛП) - Гонсалес Фернандо Гамбоа - Страница 102

К их величайшему удивлению, Хельмут смотрел с такой траурной миной, словно впервые встретил их на похоронах собственной матери.

— Может быть, вы перестанете вести себя как идиоты, — сказал он ледяным тоном, — и хоть раз послушаете меня?

Райли и Джек, потрясённые властным тоном учёного, не стали спорить и подошли к столу.

— Что вы нашли? — с интересом спросил Алекс, приближаясь к нему. — Что-то, связанное с этой бомбой?

— Не совсем так, — ответил учёный, — но это имеет прямое отношение к операции «Апокалипсис». — И, немного помолчав, добавил: — Боюсь, что мы ошибались с самого начала. То есть, правильнее сказать, я ошибался. Я думал, что это настоящая бомба, ведь именно над ней я на свою беду работал... вот поэтому я сначала так и подумал, — он собрал бумаги и как попало запихнул их обратно в папку. — Но я ошибся, понимаете? Ошибся во всем.

Райли примиряюще поднял руку.

— Минуточку. Так вы говорите, что здесь нет никакой бомбы? — он поочерёдно указал на жаровню, на ширму, этажерку и холодильник, после чего добавил: — И больше вы ничего не хотите сказать?

— Нет, капитан. Вы ошибаетесь. Мы все ошибались, — повторял Хельмут таким тоном, словно читал заклинания.

Алекс и его помощник озабоченно переглянулись, решив, что этот несчастный вконец помешался.

— Ну хорошо, мы ошибались... — произнёс Райли таким тоном, словно разговаривал с маленьким ребёнком. — Вы нам это уже объяснили.

— Это вовсе не бомба! — воскликнул учёный, глядя на него горящими глазами. — Бомбы никогда не существовало!

— Мы это уже поняли, доктор, — ответил Джек. — Но ведь это только к лучшему, правда?

— Нет! — ответил учёный, вставая и тыча бумагами ему прямо в лицо. — Операция «Апокалипсис» идёт своим ходом. Но это вовсе не то, о чем мы думали.

— Успокойтесь, доктор, — сказал Райли, силой усаживая его на место.

— Как я могу успокоиться? — выкрикнул тот в совершенном отчаянии. — Они же погибнут! Неужели вы не понимаете?

Райли в полном замешательстве отступил на полшага назад.

— Кто должен погибнуть, доктор?

Хельмут повернулся на стуле.

— Все. Все погибнут, — обреченно прошептал он.

Алекс нервно сглотнул.

— О ком вы говорите, доктор? — спросил он, кладя руку ему на плечо. — Кто все?

Учёный поглядел на него поверх пенсне. Его обреченный взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Все... все... — прошептал он, дрожа, словно каждое слово уже само по себе таило в себе квинтэссенцию зла. — Мужчины... Женщины... Дети... — он выдержал паузу, стараясь восстановить дыхание. — Весь мир, — произнес он медленно.

Опершись локтями о стол, он закрыл руками лицо, как будто собирался заплакать или страдал от чувства бесконечного стыда.

— Эти безумцы, — произнёс он, — собираются уничтожить человечество.

55  

Непостижимое откровение Хельмута повисло в воздухе. Затем Алекс и Джек чуть слышно зашептались, все еще не веря услышанному.

Несомненно, бедняга-ученый попросту помешался из-за разочарования, когда не нашел здесь того, что искал. Да, конечно, так оно и есть, решил Райли. Тем не менее, он вернулся к столу, сел напротив Хельмута и силой отвел его руки от лица.

— Что вы хотите этим сказать? — словно со стороны услышал он свой вопрос, глядя немцу прямо в глаза. — Что значит уничтожить человечество?

Хельмут уже собрался ответить, но, взглянув на лица стоявших перед ним Алекса и Джека, решил, что лучше будет показать им лежащие на столе документы.

— То, что вы видите здесь, — произнес он дрожащим голосом, один за другим переворачивая листы, — это медицинское заключение химического и биологического отделов СС. Видите? — указал он на анаграмму в заголовке и штамп «совершенно секретно» на каждой странице. — Пару раз здесь даже упоминается операция «Апокалипсис», вот только, судя по контексту, она не имеет ничего общего с тем, как мы ее себе представляли. Боюсь, мы все ошиблись с самого начала, — повторил он. — Ужасно ошиблись.

— Умоляю, не продолжайте! — перебил Джек, оглядывая полупустой трюм.

— Прошу вас, Хельмут, — поддержал его Райли, — ближе к делу!

Учёный судорожно закивал, словно стремясь убедить в собственной правоте самого себя или какого-то невидимого собеседника.

— Мы не знали... просто не могли знать о медицинской природе этого... этого оружия... — прошептал он, поднимая один из листков, почти без текста. — Это... этого никак нельзя допустить...

— Чего вы собираетесь не допустить? — спросил Джек, вконец теряя терпение. — Вы же сами видите, что здесь нет никаких бомб.

— Это вовсе не бомба, — с горечью ответил Хельмут, тыча им под нос все те же бумаги. — Вундерваффе, которое мы искали, называется «Аусштербен», и это совсем не атомная бомба. Но это куда страшнее.

— Серьезно? — переспросил Райли, глядя на него как на полоумного. — Да о чем вы, черт побери?

— Я говорю о вирусе.

— О каком таком вирусе? — растерялся Джек. — Вроде вируса гриппа?

— Он страшнее чумы, — ответил учёный.

— Все настолько скверно? — похолодев, спросил Алекс, который что-то такое когда-то читал из истории Средних веков. Тогда эта напасть выкосила больше трети населения Европы.

Доктор Кирхнер казался совершенно убитым.

— Нет, капитан, — ответил он и, немного помолчав, добавил: — Боюсь, что вирус «Аусштербен» намного хуже чумы. В тысячу раз хуже.

— Но откуда вы это знаете? — спросил тот. — Откуда вы знаете, что все настолько плохо?

Удручённый немец опустил руку на папку с документами.

— Вы знаете, что означает слово «аусштербен»? — спросил он, опустив взгляд.

— Понятия не имею.

Хельмут посмотрел Алексу прямо в глаза и, с трудом сглотнув застрявший в горле комок, ответил:

— Это значит вымирание.

Чтобы разделить свои страхи на троих и доказать, что они не напрасны, доктор Кирхнер перевел подробный медицинский доклад о пригодных переносчиках вирусов, самих вирусах и эпидемиях, а также о клинической картине болезни, вызванной тем их них, который нацистские ученые окрестили столь красноречиво и который собирались использовать в качестве оружия.

— Насколько я понял, — объяснил он, вновь заглянув в бумаги, — этот вирус был обнаружен в бассейне реки Эболы во время снаряженной нацистами научной экспедиции в Бельгийское Конго в 1935 году. Его выделили, привезли в Германию, и с тех пор... — голос его зазвучал совсем тихо. — Насколько я понял, его испытывали на заключённых концлагерей, как на подопытных кроликах.

Понимая, что едва ли моряки смогут понять все то, что он успел перевести, Хельмут постарался объяснить своими словами, что существуют микроскопические организмы под названием филовирусы, они передаются при непосредственном контакте с больным, через рот или слюну, а также воздушно-капельным путем, как обычный грипп. Однако на этом сходство заканчивается.

— Вирус «Аусштербен», — продолжал учёный со все нарастающей тревогой, — имеет инкубационный период от пяти до двенадцати дней. По истечении этого срока начинаются симптомы, характерные для обычного гриппа, только протекающие в более тяжёлой форме: температура, головная боль, ломота в костях, зачастую — боль в животе и расстройство желудка. Но это лишь первая стадия, затем наступает заключительная фаза болезни, когда начинают лопаться кровеносные сосуды, вызывая массовые кровоизлияния, и больной за считанные часы истекает кровью, которая начинает извергаться из всех отверстий тела, даже через поры на поверхность кожи.

Судя по тому, что узнал Хельмут, смертность при заболевании, вызываемом вирусом «Аусштербен», составляла около девяноста процентов, и никакого средства от него не существовало.

В отчете также был указан целый список мест, где распространение этого вируса имело бы наибольшую эффективность, а также идеальный способ, чтобы он не был вовремя обнаружен.

В список вошли школы и детские сады. Скажем, если заразить нескольких школьников, то уже через пару дней все ученики будут инфицированы. К тому времени, как у первых больных появятся симптомы, отличные от обычных проявлений гриппа, они успеют заразить своих одноклассников, а также их родителей, а те, в свою очередь, коллег по работе, друзей и родственников.