Тропарь и коллекта - Демиденко Сергей Николаевич - Страница 8

8

По утверждению елены фон Ган: «За Гималаями находится ядро адептов разных национальностей. Они действуют сообща, но их сущность остается неведомой для рядовых лам, которые в большинстве своем невежды». У кого и как училась елена – неизвестно, она не поведала об этом никому, но поставленная перед ней задача доведена до существующей цивилизации. Человечество должно узнать о строении Вселенной, о природе и человеке, а также о вечных человеческих ценностях. Последние должны противостоять материализму, жестокости и ненависти.

Созданное еленой в Америке Теософское общество должно решить три задачи: – создать братство людей без различия религий, рас и национальностей; – провести сравнительное изучение религий, науки и философии; – исследовать неизвестные законы природы и потенциальные возможности человека.

По утверждению елены фон Ган: «Бог – это таинство космических законов, он не может принадлежать только одному народу. Будда, Заратустра, Христос, Магомед – великие учителя человечества. Религиозные войны – это тягчайшее преступление против законов космоса и против всех людей. Отпущение грехов невозможно, их можно искупить только милосердными поступками».

Тома написаны как бы не еленой, не имеющей специального образования, а посторонней рукой. Предсказания фон Ган сбываются, так, например, сбылось её утверждение об 11-летнем цикле пульса солнца, или появление-исчезновение пришельцев-гуманоидов, существующих в параллельных с нашим мирах.

Донося до прагматиков великие идеи Шамбалы, елена фон Ган предрекла: «Ни одна великая истина никогда не была принята современниками, и обычно проходило столетие, а то и два, прежде чем ее – эту истину – принимали ученые. Так и мой труд будет оправдан частично или целиком в 20 столетии…»

Проведённый анализ и сопоставление выводов явил для Петера фон Остена искомую им истину: елена фон Ган была избранной посланницей таинственных Махатм – высших Существ – Великих Гималайских Учителей. Явление, свидетелем которого он был в Ярлинге, было приглашением его – единственного из состава экспедиции – к контакту с Учителями. Будучи допущен ими в качестве ближайшего очевидца таинства, он мог бы стать избранным. На это ему ясно указали Учителя, вложив в уста посредника-кхаса сказанную шёпотом фразу: « – Мой прежний путь». Эта фраза была подарена барону Петеру фон Остену как вектор предначертанных действий для кандидата в избранники на пути к овладению великими идеями Шамбалы.

Способ выхода на контакт с Учителями, разработанный в Анэнэрбе бонзами национал-социализма по указкам фюрера напоминал ему старый еврейский анекдот, рассказанный когда-то однокашниками по Берлинскому университету.

Мать еврейского мальчика высовывается из окна и кричит:

– Беня, хватит уже гонять мяч, иди обедать!

– Мама, я устал или проголодался?

Фюрер, стремясь к мировому господству, отдавал команды неизведанному, не готовя себя на собственном пути ко встрече с этим неизведанным. Мистическая энергия Непала подобно еврейскому мальчику «не знала», в силу чего ей идти на контакт с императором Третьего рейха, задуманного на тысячелетие, а просуществовавшего всего 12 лет. Что касается собственной судьбы и неиспользованного шанса, – в глубине души Петер фон Остен осознавал, что Великие маги обижены его баронским пренебрежением открытыми дверями Шамбалы.

* * *

Наблюдая падение горевшего Мессершмитта Отто Крафта на ослепивший Петера купол храма, фон Остен поздно увидел манёвр уцелевшего И-16. Крыса неслась прямо на него. Вражеский лётчик, возверовав в собственную судьбу, также пренебрегал плотным огнём собственных зениток. Он шёл на таран. Со всей силой обер-лейтенант потянул на себя рукоятку управления рулями высоты. Мессершмитт ушёл от лобового столкновения, но крыса зацепила его хвостовое оперение снизу. Удар был мгновенным и очень сильным. Сознание оставило Петера на какое-то время. По его возвращении он увидел вращающуюся над головой землю и потянул левой рукой рычаг аварийного сбрасывания фонаря кабины.

4. Тропарь[31] и коллекта[32]

Мученическою кровию порфиру окропивше светло, украшени предстоите, страдальцы славнии, Царю Безсмертному, венцы славы от Него приимше, молитеся стране нашей подати на враги одоление и душам нашим велию милость.

– Тропарь Борису и Глебу

Всемогущий Боже, Защитник всех, уповающих на Тебя, без благодати Которого никто не может делать ничего и ничто пред Тобою не будет иметь цены! Одари нас богатством милосердия Твоего, дабы мы по святому внушению Твоему мыслили праведное и силою Твоею исполняли оное, ради Иисуса Христа, Господа нашего. Аминь.

– Обращение к Богу-Отцу (перевод с немецкого)

Петер стоял в окружении вражеских солдат. «Стоял» – это было лишь определение его ориентации в пространстве. Голова шумела, а глаза с трудом переводились из одной точки в другую. Лётчик получил сильное сотрясение мозга. Он не помнил, как раскрыл парашют и как приземлился. От какого удара голова шумела и готова была развалиться – о детали самолёта при столкновении с И-16 или о землю при приземлении? Он понимал одно: перед врагом нужно стоять!

– Ну что, фриц, ты отлетался. Шлёпнуть бы тебя за все ваши зверства, да вот сержант не велит, говорит «конвенция» какая-то запрещает. Но под ребро я тебе всё-таки двину!

К Петеру приблизился короткостриженный курносый парень и замахнулся прикладом винтовки.

– Оставь его, Саня, видишь – он важная птица, хоть и молодой!

Рябой крепыш с командными нотками в голосе повертел пальцем у знаков офицерского отличия на мундире немецкого лётчика.

– Судя по тому, как он летает и дерётся в воздухе – он ещё и ас. Передаём Семёнычу, пусть ему и штабным секреты свои расскажет. Непонятно, как при таком росте он в Мессершмитт влезает?

Петера повели по оврагу, переходящему в разветвлённые окопы, к опушке леса. Между деревьями прямо в земле находился вход в виде маленькой двери в помещение, где Петеру пришлось согнуться в поясе. Сержант был прав – его рост был чуть больше допустимого для кабины Мессершмита Bf109F – 192 см.

Командир батареи зениток Пётр Семёнович Славский в школе очень тщательно изучал как немецкий язык, так и историю Древней Германии. К моменту попадания в Уманский котёл он уже был награждён орденом Красного знамени за бои на Халкин-Голе. Разбирался и в тактике воздушных сражений. Он видел много воздушных боёв и понимал, что пленнику просто не повезло, – в воздухе он сотворил невообразимое и находящееся на грани возможностей человеческого организма по вынесенным перегрузкам и времени покидания самолёта:

– Wie heißen Sie?[33]

– Baron Peter von Austen.

Петер расправил плечи и попытался поднять голову, чтобы не выглядеть кланяющимся офицеру врага с орденом на груди. Голова упёрлась в брёвна потолка землянки.

– Ах, да ты ещё и барон, «белая косточка». Ну что ж, Пётр, мы своих прогнали в 1917 году, так что не обессудь, особого отношения не будет. И то – только при сотрудничестве. Иначе – капут, как и всем фашистам! Вот карта – показывай, где аэродром.

Презрение на лице офицера Люфтваффе сказало всё само за себя.

– Не хочешь? Ну что ж будешь судим как военный преступник, враг Советского Союза. С Гитлером скоро будет покончено, вы проиграете эту войну, вы, убийцы-сверхчеловеки! Увести в общий приёмник.

Мерный стук колёс усугублял подавленное настроение военнопленных. Никто не разговаривал: все безразлично лежали на досчатом полу, слегка покрытом сеном. Все берегли силы: энергия была нужна, поскольку есть совсем не давали. Охранникам самим вечно не хватало пищи, они с жадностью и мгновенно поглощали свои пайки; в то, что они захотят кормить «фашист ских фрицев» совсем не верилось. Воды также не было – это было мучительнее всего.