Косово поле. Россия - Черкасов Дмитрий - Страница 57

Потом подойдут войска.

Но это случится не сразу, а через сутки.

Когда панику будет уже не остановить.

Солдатам придется стрелять по толпе. Народ ответит выстрелом на выстрел, благо оружия сейчас хватает. В бронетранспортеры и танки полетят бутылки с соляркой.

Всё более менее уляжется только через неделю.

Однако через неделю это будет уже новый мир, где волки ислама диктуют свою волю подчиненным нациям.

Арби расправил плечи, гордо вскинул голову и направился к темнеющему на фоне светло серого неба овалу Ледового Дворца.

К полуночи с северо востока подул порывистый ветер и закапал мелкий дождик.

— Замечательно! — радостно сказал Влад, когда первые капли оросили плоское лобовое стекло «мерседеса». — Дождь нам на руку.

— Внутри помещения его всё равно не будет, — возразил майор.

— А сама вода нам и не нужна. — Рокотов погладил лежащий на коленях «агран». — Достаточно того, что дождь создает отвлекающий размеренный шум. Особенность человеческого слуха в том, что он так и так фиксирует все звуки и не способен на жесткую фильтрацию. Башка — не компьютер, программу отсечения посторонних звуков не задать... Крыша на комплексе построена не до конца. Соответственно, пустые проемы затянуты полиэтиленом. Представляешь, какой шум издают падающие на пленку капли?

— Ты просчитываешь ситуацию как профессиональный диверс.

— Жизнь заставила, — биолог высыпал на ладонь десяток желтых шариков аскорбинки. — К тому же опыт экспедиций. Которые по сути ничем не отличаются от точечных боевых столкновений. Тоже приходилось и в засаде лёживать, и по следу идти, и ловушки ставить. У нас специализация только с четвертою курса началась, а до этого мы в обязательном порядке весь животный мир изучали.

— Человек — тот же примат, — согласился Бобровский.

— Угу... Причем самый тупой и наиболее неприспособленный к жизни из всех приматов. Отнюдь не венец творенья.

— Однако именно он пока главенствует на планете.

— Кто его знает! Может, и главенствует... А может, это нам только кажется. И на самом деле мы промежуточное звено. После развала дарвиновской теории эволюции уже ничего не поймешь.

— Ты хочешь сказать, что мы произошли не от обезьян?

Майор положил бинокль на торпеду. Всё равно в дождь от оптики никакого толку.

— Вероятнее всего — нет.

— А генетическое сходство?

— Ну у, брат, ты дал! — засмеялся Владислав. — У нас с обезьянами меньше генетического сходства, чем со свиньями и мхом. Внешне мы похожи, а на уровне ДНК — нет.

— Мхом? — изумился Бобровский.

— Да. Свинья и мох ближе к человеку, чем другие животные.

— Никогда бы не подумал!

— Тем не менее это очевидный факт. С обезьянками у нас около сорока процентов общих генов, со свиньей — почти шестьдесят, а с одной из разновидностей мха — все восемьдесят. Конечно, сие не означает, что мох — наш предок. Просто природе было почему то выгодно так распорядиться...

— А что насчет раскопок?

— В смысле останков древних животных?

— Ага...

— Тоже всё не так просто. К примеру, как ты считаешь, ящеры были холоднокровными?

— Рептилии же...

— Внешне — да — Только вот структура костной поверхности указывает на теплокровную систему. И все выводы об этапах эволюции идут псу под хвост. Если ящеры имели температуру тела выше тридцати двух градусов, то тогда непонятно, с чего вдруг они вымерли.

— А теория о падении метеорита и изменении климата?

— Не катит... — Рокотов прикурил и на треть приоткрыл боковое окно. — Тогда произошла бы резкая смена всего животного мира. Ящеры вымирали не один миллион лет. Как ты понимаешь, за такой срок облака пыли бы давно осели, и популяция вернулась бы к прежнему, докризисному количеству.

— Интересно.

— Более чем...

Беседа помогла скоротать время. В половине второго Влад объявил готовность номер один.

— Так, — биолог поставил между сидений небольшую спортивную сумку из черной плащевки, — тебе — АКСУ и шесть дополнительных магазинов. Седьмой в автомате. Бьешь одиночными или короткими очередями. В идеале обойдемся без стрельбы.

— Ясно. Моя задача?

— Прикрываешь мне спину. Дальше видно будет...

Рокотов повесил на грудь плоский рюкзачок, купленный им специально для переноски вооружения и набитый рожками к «аграну», проверил надежность крепления пистолета на лодыжке левой ноги и двух узких ножей на предплечьях, повесил на пояс широкий и короткий тесак из кухонного набора и забросил за спину один из пистолетов пулеметов.

— В сумке еще есть ножи. На всякий пожарный. Если что — втыкай смело. Старайся попасть в горло или в бедро. Назад не выдергивай, чтоб кровищей не измазаться...

— Не уверен, что смогу ударить человека ножом...

— Жить захочешь — сможешь. Выбирайся наружу и надевай плащ.

Биолог с майором набросили на себя прозрачные полиэтиленовые накидки. Перед выездом Влад отмочил их в слабом растворе ацетона, и они перестали бликовать, не потеряв при этом водоотталкивающих свойств. Поверхность полиэтилена покрылась сероватым налетом.

— В лужи и в грязь старайся не наступать. Чем суше будет обувь, тем лучше.

Рокотов захлопнул дверцу джипа и посмотрел вперед.

— Двинули.

Лезть через бетонный забор не пришлось.

В углу строительной площадки, всего в сотне метров от дороги и залитых светом прожектора ворот, обнаружилась достаточно широкая щель в криво установленных блоках ограждения.

Первым протиснулся Влад, за ним Бобровский.

— Что теперь?

— Идем по дуге. Первый ориентир — те плиты, — биолог указал на сложенные в штабель огромные железобетонные конструкции.

Напарники обошли кучу песка, миновали сваленные в кучу проржавевшие решетки и оказались в проходе между серыми плитами.

Рокотов ловко вскарабкался на самый верх, оставив майора сторожить внизу, и минут пять разглядывал видимую часть стены овального строения.

— Ну как? — шепнул Бобровский.

— Фигня нездоровая, — Влад употребил одно из любимых выражений отдыхающего нынче на коечке Димона, — в двух местах горит свет, и точно есть люди.

— А если это ночная смена? — выдвинул предположение майор.

— На строительстве стадиона в три смены не работают. Это не военный объект. К тому же работяги не ходят в кожаных курточках.

— Компрессорная далеко?

— Прямо перед нами. Метров сто... Идем вдоль этого штабеля и поворачиваем направо. Ты коррелируешь левый фланг.

Две крадущиеся фигуры пересекли густую тень, нырнули за земляной отвал, оставшийся после прокладки труб, и остановились возле станины высоченного крана, недвижимо застывшего на рельсах.

До выступа — на техническом этаже стадиона осталось чуть больше тридцати метров.

Бобровский взял автомат на изготовку.

— Сейчас быстро рванем под этот козырек, — Рокотов показал пальцем на фигурный пандус, по краю которого шел метровый выступ. — Давай первым...

Майор набрал в легкие воздух и за шесть секунд преодолел расстояние до стены. Там он присел и выставил вверх ствол АКСУ.

Влад бросил последний взгляд вокруг и спустя несколько мгновений оказался рядом с Бобровским.

— Первый этап прошли...

Биолог прислушался.

Всё тихо.

Ночные обитатели Ледового Дворца предпочитали не мокнуть на улице, а торчать внутри.

Рокотов сбросил плащ, майор последовал его примеру.

В десяти сантиметрах от земли располагался ряд застекленных квадратных оконцев.

Владислав извлек титановую фомку и приступил к вскрытию.

— Ты уверен, что из подвала есть выход? — тихо спросил Григорий.

— Обязательно. Двери и замки ставят в последнюю очередь.

Рама отвалилась в сторону.

Рокотов прислонил ее к стене и заглянул в темноту.

— Ну что?

— Лезем... — биолог посветил внутрь фонариком. — До пола полтора метра.

Очутившись в подвальном помещении, они молча постояли две минуты, погасив фонари и вслушиваясь в окружающую тишину.