Каменные сердца (СИ) - Мельников Иван Викторович - Страница 98

Как сказочная я опоздала на бал и раньше всех покинула его. Роль Томми пока не исчерпала себя.

Мы вбежали в пристроенный к трибунам павильон, тускло освещенный несколькими лампочками, висящими в патронах высоко под потолком. Нас встретили ряды повозок и велосипедов, длинный стол, обитый жестью, куда участники свалили пончо, плащи и шляпы. Пахло сеном и лежалыми фруктами.

Аксель дышал тяжело — как-никак конкурс длился несколько часов, прервавшись лишь дважды для смены музыкантов, — но выглядел цыган довольным донельзя.

— Ты шикарно выступила, золотце, — рассмеявшись, он нахлобучил мне на макушку свою шляпу, тускло сверкнувшую призовой лентой на тулье. — Твоя голова думает, что не умеет танцевать. К счастью, ноги считают иначе!

Ножки мои, ноженьки! Они горели огнем, да и спина, неоднократно страдавшая на ярмарочных соревнованиях, от них не отставала. Но куда сильнее меня волновало другое — боль, угнездившаяся где-то глубоко внутри. От нее на глаза наворачивались слезы.

Мне вспоминались кадры из старых фильмов: герои, еще не подозревая о грядущих бедах, обмениваются клятвами и страстными поцелуями. Нередко эти романтические сцены разворачивались на взморье или в наполненных благоуханием цветов садах, а еще — на вокзалах. Она спрашивает: «Мы всегда будем вместе?» Он отвечает: «Да, любовь моя». Ну и дальше в том же духе. А спустя пару минут на экране начинается сущий кошмар: война, ужасная катастрофа, атака гигантского-монстра-из-океана… итог один.

По-моему, мы с Акселем прибыли на наш вокзал.

Для реальных людей несколько секунд экранного времени равноценны нескольким дням, порой — неделям. По прошествии которых беззаботные деньки навеки канут в прошлое.

— Аксель, — я взяла его за руку, прижалась к мягкому костюма, — мы ведь всегда будем вместе?

Да уж, фразочка в стиле Принцессы воров, но я не утерпела. Все могло закончиться в мгновение ока — как только потемнеет экран. А пока мы разговариваем, действуем, этого не случится.

— Конечно, золотце мое, — Аксель безупречно последовал шаблону.

В другой раз я улыбнулась бы, а скорее — расхохоталась в голос. Но не сейчас.

В пролом в крыше заглянула полная луна. Вот вам, пожалуйста, завершающий ингредиент. Еще неплохо подошел бы закат.

Обычно в такого рода фильмах женщина не делает первого шага, уступая его . Но я сочла неуместным так рисковать, поэтому, приподнявшись на цыпочки, поцеловала Акселя сама. Он отреагировал слегка нерешительно. Удивление его объяснялось элементарно: ничего подобного я еще не выкидывала. Впрочем, несмотря на мимолетное замешательство, он быстро перехватил инициативу, и его руки скользнули по моей многострадальной спине. Шляпа с драгоценной лентой готова была вот-вот свалиться (она и держалась-то до сих пор только благодаря ушам). Пожалуй, падение в мешанину из сена, грязи и навоза положило бы конец ее карьере в качестве головного убора, однако я боялась нарушить остроту момента, поправив ее. Мои собственные пальчики уже пробрались под Акселеву рубашку и боролись с медной пряжкой ремня. Наши губы не размыкались, тела словно слились воедино… Нет-нет, они сольются воедино чуть позже, в месте достаточно чистом для того, чтобы упасть.

Когда ладони Акселя сжали под юбкой мои ягодицы, а пряжка ремня с лязгом поддалась, шляпа все-таки свалилась. По-видимому, ее судьба заботила цыганина больше, чем меня, поскольку он резко выбросил руку и поймал шляпу за поля, закинув при этом подол мне едва ли не на голову. Я вообразила свои ляжки, фривольно сияющие во мраке, и вот теперь уже рассмеялась от души. Как бы ни был неуместен мой внезапный приступ веселья, он дал нам маленькую передышку. Чего доброго, застукал бы нас кто-нибудь из своих, решивший пораньше покинуть танцплощадку. Я одернула юбку и покрутила головой в поисках спасительного островка чистоты. Тут Аксель дернул меня за руку.

— Чище этой штуки нам здесь не найти, золотце!

Оставалось довериться ему.

**

Нас все-таки застукали бы — и меня, и Акселя ожидаемо , — если б в самом конце я от избытка чувств не нажала на клаксон. Ну да, цыганин не зря ухмылялся — мы занялись любовью на Элейнином скутере. Принцесса воров садилась на него практически голой задницей, поэтому блюла чистоту седла всеми доступными средствами, а во время длительных простоев укрывала скутер брезентовым чехлом, который и был грязным.

Когда пронзительный гудок, похожий на крик умирающего кролика, огласил помещение, вспугнув прикорнувших под крышей голубей, мы поняли, что неплохо бы поторопиться. Мотороллером Принцесса дорожила больше всего на свете, и не исключалась ситуация, в которой «грабителей», то есть нас, опознали бы уже после нанесения ранений, несовместимых с жизнью. Я вскочила на ноги, в которых еще гуляли остатки недавних удовольствий, покачнулась, но устояла. Аксель, смахивающий сейчас на койота, застуканного в птичнике, пытался зараз надеть штаны и застегнуть рубашку. Не позволив себе дольше наслаждаться этим весьма потешным зрелищем, я рывком натянула джинсы на его тощие бедра, дернула на себя ремень… И тут у входа в танцевальный зал полыхнул огонек выстрела, а мне на голову посыпалась какая-то труха. Элейн стреляла , то есть, она запомнила место, где припарковала скутер, и жахнула чуть поверх. Видеть нас в темноте она, разумеется, не видела, иначе я бы горелой спички не дала за наши шкуры. Но вот ведь дура! Гребаный гудок мог кто-то и случайно задеть!

— Не иначе натановская двустволка, — прошипела я Акселю в ухо. — Дадим ей пальнуть еще, а потом — деру!

— Зачем? — удивился цыганин. — Скажем ей, что это мы.

— Кто — мы? Ты и какая-то шлюшенция, обскакавшая Элейн на конкурсе и подрезавшая у нее мужика, или ты и сладкозадый Томми?

Принцесса разорялась, потрясая винтовкой. Cтоя в квадратике тусклого света, Элейн требовала от воров выйти с поднятыми руками, дабы она могла перестрелять их к едрене фене. Оплот здравомыслия, как и всегда. Будь мы всамделишными мопедокрадами, цыганка уже получила бы в телеса парочку арбалетных болтов.

Акселю понадобилось несколько секунд для размышлений над нашим щекотливым положением, а потом он вложил мне в руку какой-то круглый слегка шершавый предмет.

— Надеюсь, это не лошадиное дерьмо? — возмутилась я чуть громче, чем следовало.

Принцесса вскинула ружье и повела им из стороны в сторону, силясь рассмотреть источник звука.

— Нет. Яблоко. Обычное, не конское, — Аксель прыснул в кулак. — Швырни в Эльку, когда я побегу, потом двигай за мной.

Опуская дальнейшие подробности, отмечу лишь: Элейн сбила яблоко в воздухе. Да, стреляет она изрядно.

Мы, хохоча, бежали по переулкам, забрызганным отблесками редких фонарей, и тяжесть, давившая на мое сердце, почти забылась. Прохожие оглядывались нам вслед, некоторые приветственно махали руками, добродушно и пьяно посмеиваясь. Да уж, цыганская дочь за любимым в ночь…

Недалеко от стоянки, в тупичке между домами, состоялось мое перевоплощение обратно в Тома. Внутри меня что-то изменилось в этот странный вечер, когда грусть вмиг сменяется беззаботной радостью и твердой уверенностью в способности счастья длиться вечно. Неужели это и есть , о которой спето столько песен, написано столько книг? Так или иначе, глупая необходимость скрывать происходящее между мной и Акселем начинала меня тяготить. Стоило ли того обличие Томми?

А в таборе нас ждала предсказуемая, но от этого не менее грустная весть — Сагерт умер.

**

Джо выглянул в окно: город и предместья вокруг него усеивали яркие точки — костры, газовые фонари, кое-где даже мерцали неоновые вывески, невесть как пережившие войну. Ярмарка заканчивалась, усиливая тем самым желание людей напраздноваться вволю. Оно и понятно — быт фермера или ранчера не изобилует развлечениями.

Справа возвышалась громада Саладо-пика, виднелся внушительный пикет из десятка человек, охраняющих подступы к РЛС.

Да, власти извлекли из выходки Тома урок.

Получается, приключения Джонатана Хайда закончились, не успев толком начаться. Послание инопланетянам, в существование которых он не верил, отправлено. Куда караван двинется теперь? Куда теперь, в конце концов, двинется сам Джо?