Вдали от тебя (ЛП) - Шарп Тесс - Страница 11

— Готова?

Снова киваю.

Рейчел запирает машину и, посмотрев по сторонам, выходит на пустую дорогу. Ее косички покачиваются в такт движениям, и я концентрируюсь на них, лишь бы не смотреть на то самое место — место, где в ту ночь она обнаружила меня.

— Было немногим позже девяти, — начинает она. — Я только позвонила маме сказать, что почти вернулась от папы. Отвожу взгляд, чтобы положить телефон в сумку, а когда смотрю на дорогу — ты прямо передо мной, стоишь посреди дороги... здесь.

Она делает несколько шагов и проводит сапогом по желтой разделительной линии. Я смотрю на нее... не могу не смотреть. Здесь? Помню оцепенение. Помню желание, чтобы меня переехала машина.

— Я думала, что собью тебя. Никогда в жизни не жала на тормоз с такой силой. А ты все стояла. Даже не пошевелилась, не вздрогнула. Словно ты... — колеблется она. — Словно ты была в шоковом состоянии, — заканчивает она.

Я начинаю шагать, меня переполняет нервозность. Мне нужно двигаться, уйти прочь.

Тело само знает, куда пойти. Оно всегда ищет к ней дорогу.

Рейчел следует за мной, дорога становится все более наклонной. Трава и кустарники высотой по колено царапают джинсы. Красная глина липнет к подошвам. На следующий день я смывала ее с ног, смотря на завихрения с кровью и слезами.

— Когда я вышла из машины, увидела, что ты вся в крови. Поэтому позвонила в 911. Из раны на лбу у тебя текла кровь. Я пыталась надавить на нее, но ты все отталкивала мои руки. Хотела посадить тебя в машину, чтобы ты сказала что-нибудь, хоть свое имя, но... — Она снова колеблется. — Ты помнишь что-нибудь?

— Я помню скорую. Помню, как держала тебя за руку. — Я все шагаю. Теперь я знаю, куда иду — разум, тело и сердце в долгожданной гармонии. Осталась миля. Теперь дубы встречаются реже, уступая соснам. Несколько минут до поворота, и мы будем на месте.

— Когда приехали парамедики, ты меня все не отпускала. Поэтому мне позволили поехать с тобой.

— Я помню больницу, — говорю. И этим ограничиваюсь.

Сосредотачиваюсь на своей обуви.

Мы идем по встречной полосе, и, когда доходим до поворота на Букер Поинт, я останавливаюсь и смотрю.

С этой стороны дороги плотный лес, сосны растут близко друг к другу. Убийца сознательно выбрал этот кусок леса? Сколько времени он скрывался в деревьях, ожидая нас?

— Точно уверена, что это хорошая идея? — снова спрашивает Рейчел.

Глубоко вдыхаю. Здесь прохладнее, тени от ветвей падают на землю. Той ночью было даже холодно. От дыхания изо рта вырывались облачка пара.

— Иногда плохие идеи необходимы. — Слова звучат словно оправдание, они так отдают зависимостью, что по коже пробегают мурашки.

В попытках оставить это чувство я перехожу дорогу, пока асфальт не сменяется протоптанной тропой. Она исчезает в чаще высоких сосен, а я игнорирую то, что больная нога сопротивляется подъему в холм.

Стоит тишина, как и той злополучной ночью. Под деревьями прохлада, она окутывает меня, и я начинаю дрожать.

Могу думать лишь о том, какой холодной была ее кожа.

Обвитое паутиной шрамов колено ноет, когда тропа становится более крутой.

Последний изгиб тропы, и вот я на вершине Поинта.

Всего в нескольких шагах.

Букер Поинт — небольшая и чистая площадка, на которой может уместиться несколько автомобилей. Когда была помладше, я слышала истории о терявших здесь девственность девушках, диких вечеринках и наркосделках, совершавшихся в этом захолустье после наступления темноты. Но до той ночи я не рисковала здесь появляться.

Рейчел останавливается, но я продолжаю идти по протоптанной колее, мимо растущих тут и там даже в грязи калифорнийских маков, пока не ступаю именно туда, где все произошло.

Я думала, что у меня перехватит дыхание. Что неведомым образом, если я появлюсь там, где настал ее конец, где я клялась ей, что с ней все будет в порядке, во мне что-то изменится.

Но, наверное, я и так уже изменилась.

Прохожу дальше, пока не оказываюсь у края площадки, где земля резко уходит в бесконечность. От давления вниз летят камни и кусочки земли.

— Софи, — зовет Рейчел.

Я едва слышу ее.

Захватывает дух от виднеющейся далеко внизу земли, маленькому кусочку зелени, кустарников и деревьев, крошечной гальки, которая на самом деле плоские серые валуны размером больше меня самой.

— Софи! — Рука хватает мою рубашку сзади, лишая меня равновесия, отдергивая от края. Я падаю назад, ударяясь о Рейчел. — Эй. — Она хмуро глядит на меня, с ее лица исчезло все воодушевление. — Это не круто.

Я с трудом моргаю. Внезапно мне хочется лишь кричать, и больше ничего.

— Это была плохая идея.

— Ага, знаю. Пошли.

Молча проделываем весь путь до грузовичка, и только внутри Рейчел заговаривает.

— Не думаю, что тебе нужно сюда возвращаться. Только не в одиночку.

Не могу смотреть на нее. Поэтому смотрю в окно.

— Тебе нужен план, — заявляет Рейчел. — Наличие плана делает все лучше. Если ты думаешь о том, что тебе нужно разобраться с убийством Мины, то дальнейшие действия становятся очевиднее. Понятно, разговор с Кайлом не помог. Поэтому каков следующий шаг?

Увести мысли от прошлого к настоящему — то, что мне и нужно. Я никогда не найду убийцу Мины, если не соберусь. Рейчел права. Мне нужен план, который включает намного большее, чем опрыскивание Кайла спреем от медведей.

— Надо начать с нуля, — говорю я, благодарная Рейчел за перезагрузку. — С истоков. Мина работала над какой-то историей. Я схожу в офис газеты и поговорю с ее начальником. Если кто и знает, что она искала, то только он.

— Ладно, хорошо. Еще что?

— Нужно найти заметки по ее истории. Полицейские обыскали ее компьютер, но ничего не нашли, а значит, они где-то в другом месте. Может, в блокноте. Ее мама всегда шарилась в ее комнате и читала дневник, так что Мина умела прятать. Уверена, копы упустили ее тайники.

— И как ты планируешь попасть в ее комнату?

Я вздыхаю. Эту часть я старательно избегала.

— Придется использовать Трева.

Рейчел сочувственно посвистывает.

— Ох!

— По-другому в дом никак не попасть. Если я спрошу его, можно ли осмотреть ее комнату, то он просто захлопнет дверь перед моим носом. Он не хочет меня видеть. Но у меня остались ее вещи. Могу собрать их, и коробка станет предлогом войти.

— Он с тобой разговаривал после твоего возвращения? — спрашивает Рейчел. — Из Центра ты писала, что он не отвечал на твои письма.

Пожимаю плечами.

— Он не верит мне.

— Ну, а придется, — запальчиво воскликнула Рейчел.

— Рейчел, а почему ты мне веришь? — выдаю я.

Она откидывается назад на сиденье.

— А почему не должна?

Снова пожимаю плечами.

— Иногда я думаю, что если бы ты знала меня раньше... то решила бы, что я лгу. Как и все вокруг.

— Любой, кто увидел бы тебя посреди той дороги... — Рейчел замолкает, потом снова заговаривает: — Любой, кто видел бы тебя такой, какой ты была в ту ночь, понял бы, что ты не в состоянии лгать — едва ли в состоянии даже говорить. А потом, в больнице... — Она снова прерывается, и я знаю, о чем мы обе думаем. Как я вопила и бросалась предметами, когда медсестра пыталась заставить меня снять окровавленную одежду. Кожей я все еще ощущаю укол иглы, движение успокоительного по телу, пока я молила: «Никаких лекарств, никаких лекарств, никаких лекарств», на самом деле имея в виду: «Она мертва, она мертва, она мертва».

— Но тебе не обязательно было оставаться со мной. Ни в больнице, ни после. Учитывая, что ты едва меня знала.

— Ты пережила ужасные события, — тихо говорит Рейчел. — И несправедливо, что все тебя винят. Даже если бы той ночью ты покупала наркотики, это не имело бы значения. Единственный виновный человек — тот парень, спустивший курок. И мы его найдем. Я ставлю на тебя. Целую десятку.

Она решительно улыбается, побуждая к ответной улыбке.

И получает ее.