Да здравствует Государь! (СИ) - Касаткин Олег Николаевич - Страница 48

Великий Князь Георгий Михайлович (11 (23) августа 1863, Белый Ключ, близ Тифлиса) — третий сын великого князя Михаила Николаевича и Ольги Федоровны, внук Е.И.В Николая I. Служил в лейб-гвардии Конно-артиллерийской бригаде, Лейб-гвардии Уланском полку. В 1891 году назначен Августейшим управляющим Русского музея Императора Александра III в С-Петербурге, служил в этой должности безвозмездно в течение тридцати двух лет, имея право личного доклада государю императору Георгию I. Принимал участие в создании музейной коллекции живописи и скульптуры. Известен как выдающийся нумизмат, автор нескольких трудов по нумизматике (коллекцию монет передал в дар Русскому музею императора Александра III в 1909). С 5 декабря 1898 — почетный член Санкт-Петербургской академии наук. Был также почётным членом берлинского православного Свято-Князь-Владимирского братства.

Великий князь Алексей Михайлович (16 (28) декабря 1875, Тифлис) — член Российского императорского Дома Романовых, шестой сын Великого князя Михаила Николаевич, внук Е.И.В Николая I. При рождении был назначен шефом 161-го пехотного Александропольского полка. Получил домашнее образование, сдал экзамены за курс Императорского Александровского лицея. Стал самым молодым членом Государственного Совета по собственным словам — «Представляя в нем русское просвещение и искусства». С 1909 — Товарищ Главноуправляющего Государственного контроля. С 1925 Главноуправляющий. В.кн Алексей Михайлович — создатель и бессменный глава Всероссийского марочного общества.

…Еще задолго до начала работ по открытию Музея Александра III в Таврический дворец стали прибывать со всех концов Российской империи многочисленные ящики с картинами. Вскоре выяснилось, что ими заставлены чуть ли не все помещения огромного здания. Когда картины вынимали из вороха стружек и сортировали их, один за другим следовали сюрпризы: в руках устроителей выставки могли оказаться неизвестные творения Боровиковского, Левицкого, Рослена… Георгий Михайлович руководил буквально всем, как всегда входя в мельчайшие детали. Он не уставал повторять, что выставочные залы должны иметь не только парадный вид, но и казаться «жилыми». Для этого помещения надо было обставить мебелью, соответствующей эпохе, старинными предметами искусства. Задачу найти их, а потом наилучшим образом расположить во дворце он возложил на Дягилева и Добужинского, но постоянно контролировал дело лично. Их стараниями, в самом Таврическом дворце и прилегающих постройках удалось обнаружить огромные склады мебели начала XIX века, а также множество старинных декоративных украшений. Эти остатки прежних празднеств — золочёные орлы, трофеи и короны екатерининского времени — очень пригодились для убранства музея. Но и этого Великому Князю казалось мало. Со свойственным ему напором он требовал, чтобы Дягилев и иные чины методично объезжали все императорские дворцы для выбора нужных вещей. Они разъезжали по всему Санкт-Петербургу на только что привезенных в столицу автомобилях «Мерседес-Бенц» из царского гаража с бумагой с великокняжеской подписью, открывавшей доступ повсюду. «Шайка Жоржа» как ее назвали в великосветских салонах устраивала «набеги» как на большие дворцы, так и на давно уже пустовавшие и мало кому известные: Петровский, Екатерингофский, Елагинский, Каменноостровский… Но самая большая «добыча» ожидала их в Зимнем дворце — его колоссальные кладовые хранили несметные богатства… Дягилев сполна проявил свою энергию так ярко проявившиеся в организации блистательных «Русских сезонов» в Париже (традиция — увы оборванная Второй Французской Революцией). Добужинский и Дягилев воспользовавшись документом с августейшим автографом, даже вошли в «святая святых» — кабинет покойного Государя Александра III, занимавший весь фасад дворца вдоль Невского проспекта, сохранившийся в том виде, в каком оставил его владелец… В деревянном загородном Екатерингофском дворце посланники В. кн Георгия нашли пышную мебель елизаветинского времени, черную с золотом, расписанную в китайском духе… Успешными оказались и разыскания в Елагинском дворце: оттуда удалось вывезти изящную мебель времен императора Павла I из карельской березы. Полезным было и посещение Каменноостровского дворца, в котором обнаружилась великолепно сохранившаяся мебель в стиле ампир — белая с золотом, сделанная, как выяснилось, по рисункам самого Росси. Ей суждено было стать особым украшением экспозиции…

На все возражения и просьбы дворцовых смотрителей следовал подкрепленный великокняжеским авторитетом ответ — «Имущество находится как и Александровский музей в ведении Министерства двора и не имеет значения где будет находится тот или ной предмет»… Великий князь в своих стараниях пошел и дальше — он буквально атаковывал те знатные семьи в которых как он знал хранятся раритеты достойные на его взгляд чтобы занять место в залах музея. Он настойчиво выпрашивал содержимое личных коллекций собиравшихся иногда не один век — и те часто уступали не в силах отказать особе императорской крови. Лобановы-Ростовские, Юсуповы, Липгарты, Голицыны, Мещерские скрепя сердце расставались с фамильным сокровищами…»

Ну что ж — просите… господина государственного контролера…

Дежурный офицер молча скрылся за дверью и через полминуты раздались звучные шаги — словно гость старался произвести как можно больше шума топоча по дорогому паркету. (Хотя скорее всего Константин Петрович просто не задумывался о таких мелочах).

Победоносцев вошел — сух и прям с отрешенной миной на бледном лице… «Как тень отца Гамлета» — пришло в голову избитое уже сравнение. Под мышкой — черная ледериновая неновая папка — с немалым кажется содержимым.

Уловив некое вопрошание в лице гостя, император кивнул в сторону кресла — дозволяя присесть. Как-то так получилось что с некоторых пор приходящие в кабинет не садились и не спрашивали дозволения — а ждали его.

(Вот на днях даже Николай Николаевич явившийся с просьбами насчет своей любимой кавалерии тоже стоял и ждал пока Георгий распорядился…)

— Ваше Величество, — начал Победоносцев развернув папку, — согласно вашим указаниям мои подчиненные провели проверки в морском и иных ведомствах. Он сделал короткую паузу словно ожидая царского слова но Георгий промолчал всем видом показывая — мол, дело прежде всего.

Впервые с 1859 г. прошла проверка имущества Галереи драгоценностей Министерства двора. Дело в том, что все старшие хранители передавали собрание Галереи без всякой проверки. Собрание не проверялось 31 год. И судя по материалам проверки не нашли 11 вещей.

— Что-нибудь серьезное пропало? — поинтересовался император.

— Никак нет, Ваше величество, — Победоносцев казалось был сам несколько разочарован, — как правило, пропавшие вещи малоценны, например очень маленькая корзиночка из вишневой косточки. По оценке ревизора А.Е. Фелькерзама настоящую ценность из пропавших вещей представляли только зеркало и перстень, то есть 2 предмета.

Барон Фелькерзам попытался определить судьбу пропавших вещей. По его мнению, ряд вещей пропал, поскольку какие-то вещи из Галереи передавались в другие дворцовые установления без указания в описях. Например, так две скрипки оказались в Музее придворного оркестра. Что-то украли, например «изображения из мозаики (4 шт.)» в 1864 г. и одно «изображение из воска» в 1869 г., но об этом имелись рапорты.

Вместе с тем при проверке выяснилось, что в Галерее драгоценностей хранились сотни вещей, не внесенных в опись 1859 г. Таких вещей оказалось 657, из которых 490 предметов было совершенно неизвестного происхождения. В результате разысканий установили, что в числе 490 предметов значатся 62 предмета из коллекции князя Голицына.