Да здравствует Государь! (СИ) - Касаткин Олег Николаевич - Страница 54

— Вероника…

— Да… — коротко бросила она шагая как с обрыва в омут.

— Вы хотите сказать… — даже пошатнулся Кауфман.

— Да — Александр Александрович… — ее душили слезы но она изо всех сил старалась не подавать виду.

Она хотела было добавить что то вроде — «Я не обещаю вас любить, но буду вам верна…» Но тут перед внутренним взором ее снова возникли грозные очи матушки:.

«В ноги падай, дура — и благодари!»

— Я… постараюсь чтобы вы не пожалели о своем выборе! — вместо этого произнесла она.

А сейчас — простите — но я хочу побыть одна…

…Вероника не помнила как вернулась в свои покои.

Она пыталась ни о чем не думать, но мысли как назло переполняли ее — так что ощущалась боль в висках. Присев на узкую — по одному когда то установленному для фрейлин двора образцу «девичью» кровать она тут же вскочила и принялась мерить шагами свою комнату. Она все пыталась успокоиться и подавить в себе новое вспыхнувшее чувство, название которому не могла дать.

Она прощалась.

Никогда больше…

Сейчас исчезали умирали ее мечты — в которых она не призналась бы никому — которые и от себя то таила…

Никогда больше…

…Его теплые руки на её плечах… Его дыхание рядом… Его ладонь на бедре…

Мечты быть с Ним — любовницей, фавориткой, женщиной с которой удовлетворяют томление в чреслах — но быть С НИМ — и плевать о чем говорят за спиной.

— Только бы Ты всегда был рядом…

Дети — его дети которые у неё могли быть — как есть дети от балерин и купчих у его дядьев…

Никогда больше…

— Будь счастлив, мой царь! — прошептала она и разрыдалась.

— Ваше императорское величество, — прошу вас подписать…

Георгий слегка опешил — неужели отставка? И кто — Кауфман!

Однако виду не подал и принялся изучать рапорт словно забыв о вытянувшемся перед ним генерале.

Так — рапорт о разрешение вступить в брак…

— Извините — Александр Александрович — но почему я? Обычно такое разрешение дает полковой командир.

Но… Государь — вы мой непосредственный начальник…

— Боже мой! — рассмеялся Георгий (вот лыко в строку — вчера как раз изучал проект новой редакции армейского устава). Вот от вас уж не ожидал такого упущения! В воинском отношении ваш начальник — насколько я понимаю командир лейб-конвоя — господин Шереметьев…

— Никак нет Ваше Императорское Величество. Личная охрана императора коей имею честь заведовать, не входит в лейб-конвой.

— Разве?

— Так точно — не входит.

— А кто ее непосредственный начальник в таком случае?

— Прошу прощения — ее начальник я. По команде выше меня нет должностного лица — кроме Вас. И подписать рапорт самому себе я не имею возможности как по форме так и по здравому рассуждению…

— Ну да — вспомнил Георгий — Черевин тоже свои семейные дела и прочие дела улаживал через отца.

— Ну-с… — и кто же ваша избранница — Александр Александрович?

И напрягся — лицо Кауфман вдруг стало каким то по особенному неподвижным и напряженным…

Черт — неужто это какая-нибудь балерина или дочь — а то и не приведи Боже — вдова купца первой гильдии?

— Прошу меня простить если случайно вызвал ваше недовольство, но я хочу вступить в брак с госпожой Вероникой Романовной Антоновой.

Георгий молча переваривал услышанное — и что то в выражении глаз начальника охраны подсказало ему что на этот раз уже его лицо не вызывает восторга у подчиненного.

А затем в голову сам собой пришел ответ — Кауфман как доносили (всегда есть желающие «довести до сведения») несколько раз жаловался на усталость и расстроенные нервы. Быть может он просто хочет таким способом уйти с оказавшейся столь тяжелой службы не показав слабости? Нет — вздор — не тот человек генерал…

— Александр Александрович — я признаться не ожидал… — наконец осведомился Георгий (В конце концов — пусть Кауфман сам и объяснит! Нет — ну каковы — что он, что Вероника! А он то думал что знает обоих!)

— Ваше Величество… — Кауфман был сама растерянность. После вашего августейшего бракосочетания я счел что… Прошу вас не гневаться если…

— Постойте, — отмахнулся Георгий. Просто хочется знать — вы намерены это сделать оттого что хотите видеть фрейлину Двора Антонову своей супругой или чтобы… слова «угодить вашему царю?» он решил не произносить — еще по какой то причине?.

— Государь, я люблю эту женщину, и она и только она составит мне счастье… — негромко ответил Кауфман — и истовая убежденность звучала в голосе этого служаки-педанта. Но следующая мысль осталась невысказанной генералом в силу крайней неуместности — она даже по своему ужаснула начальника охраны императора. Звучала она так: Вероника была бы прекрасной супругой и для государя всероссийского.

— Прошу прощения, Александр Александрович — а… ваша будущая невеста согласна?

— Разве я осмелился бы беспокоить Вас, Государь, в противном случае? — Кауфман даже кажется слегка обиделся.

Георгий думал ровно минуту три секунды — если верить часам на стене.

На одной чаше весов — просьба одного из тех в ком царь не сомневался ни на йоту… На другой — а собственно что на другой? Ревность? Какая к дьяволу ревность?! Великосветские правила и приличия? Еще не хватало Ему обращать на это внимание! Ну что еще… Да ничего!

И начертав на лежащем перед ним листе ин кварто старообразное «Быть по сему» протянул рапорт Кауфману.

Тот пробежал его глазами и молча поклонился.

— Да — что касается вашей дальнейшей службы… — добавил Георгий, потратив еще секунд десять на то чтобы сформулировать мысль. Я полагаю что хотя в Нашей гвардии и приняты некоторые правила касающиеся избранниц офицеров — но они есть по сути лишь обычаи а не законы — и допускают соответственно — исключение. Тем более как вы сами отметили — вы являетесь в какой-то мере сами себе командиром и офицерским собранием. Ну-с и — считайте себя в отпуске по случаю свадьбы — вам хватит двум месяцев надеюсь?

— Так точно, — сглотнув, сообщил Кауфман. И только сейчас Георгий увидел как тот волнуется.

— Разве что решите кому сдать дела…

— Осмелюсь доложить, — вздохнул Кауфман — полагаю что господин полковник Ширинкин вполне сможет надлежащим образом руководить Вашей охраной… на время моего отсутствия.

— Вот ему и сообщите. А пока что — он вырвал из записной книжке листок и что-то чиркнул — это записка для господина обер-прокурора Синода — чтобы он разрешил те формальности что могут возникнуть… в связи с вашим бракосочетанием.

Когда за Кауфманом закрылась дверь Георгий некоторое время просидел переваривая ситуацию.

И вдруг довольно улыбнулся.

Надо будет ему преподнести подарок к свадьбе (Ему — не Веронике — для нее любой подарок будет оскорблением — причём нанесённым и ей и ее мужу).

Как его вознаградить? Орден? Нет — ордена даются за заслуги. По заслугам Кауфману орден может быть и (да нет — точно) положен — но не к свадьбе — это решим погодя. В чин произвести — и так за два года из ротмистров в генералы. Имение? Не дарят давно имений… Ну конечно, — царь чуть не хлопнул в ладоши. Титул! Барон Кауфман — плохо ли звучит? Нет уж — барона вон Гинзбург имеет, а у австрияков его купить можно. Граф — самое подходящее.

«Все таки все хорошо закончилось! Куда хуже было бы если б Александра Александровича угораздило влюбиться в Ольгу!»