Бесконечность любви, бесконечность печали - Батракова Наталья Николаевна - Страница 64

-      каждый сам за себя. Бывает на время «подружатся» против кого-то - и разбегаются по засадам... Чушь какая-то в башку лезет! -тряхнул головой Вадим. - Как нам быть с Катей - вот о чем думать надо. И отпустить прошлое: там уже все и так понятно. Разве что кто подсунул отцу газету, не выяснил... Но это не важно: главное

-      доброе имя восстановлено. Рано или поздно каждому зачтется та история. Мне уже зачлась, Кате - тоже. Расплатилась сполна, вплоть до больницы... Что там Поляченко сказал про четырнадцатое февраля? А ведь верно!» - дошло до него, когда уже подъехали к больничным воротам.

Часы на приборной доске показывали без пятнадцати двенадцать.

-      Может, сначала позвонить? - предложил Андрей Леонидович.

-      Да, лучше позвонить, - согласился Ладышев

-      Лера, это Вадим... Да, подъехал. Куда лучше подойти?.. К главному входу через пятнадцать минут? - уточнил он. - Понял. Спасибо.

-      Подождем немного... - Ровно через десять минут он посмотрел на Поляченко: - Ну, я пошел... Волнительно как-то. Андрей Леонидович, не в службу, а в дружбу: могли бы вы купить...

-      Цветы? Могу, конечно. Какие?

Он, казалось, ждал подобной просьбы.

-      Розы. Белые.

-      Сколько?

-      На все! - Ладышев достал из портмоне зеленую купюру.

-      Вам ко входу поднести или здесь подождать?

-      Ждите здесь, чтобы цветы не замерзли, - улыбнулся Вадим. -Дольше простоят...

11.

С половины двенадцатого Катя стояла в подземном коридоре, дожидаясь, пока откроют гардероб. Можно было покинуть больничные стены и раньше - Веня освободился около часа назад и мог за ней подъехать. Но тогда пришлось бы завтра тащиться в больницу за своими вещами. А этого не хотелось. Тем более что Оля постаралась и выписка с больничным уже были у Проскуриной на руках.

Таких, как она, жаждущих получить вещи первыми, набралось с десяток. Остальные терпеливо дожидались команды в приемном покое или в палатах. Наконец в двери гардеробной отворилось заветное окошко.

-      Зря стоите, выдавать буду по отделениям, - буркнула дородная кастелянша. - Первая урология. Кто из урологии? - прокричала она.

-      Я, - негромко ответил худощавый мужчина. - Козлов моя фамилия.

-      Так, вижу, - заглянула в список женщина. - Остальные где? Наверху?

Окошко захлопнулось. Спустя несколько минут из широко распахнутых дверей кастелянша выкатила тележку, заваленную вешалками с одеждой.

-      Извините, не могли бы вы... - попробовала обратиться к ней Катя.

-      Ждите, - отрезала та. - А еще лучше поднимайтесь наверх, нечего тут толпиться, - и покатила тележку к лифту.

Вернулась она на удивление быстро. Почти бегом.

-      Кто тут Проскурина?

-      Я, - опешила Катя.

-      Сейчас вас отпущу... Держите, - торопливо передала она вешалку с одеждой и прикрепленным к ней мешочком с обувью. -Можете прямо здесь переодеться, - еще раз ошарашила она Катю I неожиданной милостью, пропустив ее внутрь помещения. - Вот, за тем стеллажом. И еще... Вы через главный вход выходите.

-      Почему? - удивилась Проскурина.

Насколько она знала, все выписанные из-за гриппа покидали больницу через приемное отделение. И Веня с машиной должен был ждать именно там.

-      Не знаю. Так приказано, - пожала плечами кастелянша.

Переобувшись, Катя сняла больничный халат, под которым уже

были надеты джинсы и свитер, накинула любимую утепленную курточку, замотала на шею шарф, подняла капюшон, прихватила пакеты с вещами и направилась по коридору прямо к выходу. За две недели, проведенные в больнице, она научилась неплохо ориентироваться в ее подземных и наземных лабиринтах.

Проводив ее взглядом, кастелянша достала из кармана мобильник.

-      Валерия Петровна, - почти шепотом доложила она, - Проскурина только что ушла... Ага, под землей пошла к главному входу...

Зиночка сидела перед монитором, одной рукой щелкала мышкой, другой держала у уха мобильник.

-      ...Как меня достала эта больница! Спасибо, что присматривала за моими. Если вдруг снова родится девочка, честное слово, назову Зиной! - благодарно тараторила в трубку соседка.

-      Да ладно тебе! - зарделась Зина. - Немодное нынче имя. Лучше Катей назови: и красиво, и... счастливые они, - добавила она после паузы. - Вот мой шеф даже разболелся, как свою Катю потерял.

-      Так и не нашлась?

-      Пока нет. Но я подключила к поискам одного человечка. Этот точно найдет!

-      Начальника отдела безопасности? - уточнила Маринка.

-      Его, - подтвердила Зина.

-      Вот слушаю я, слушаю про эту Катю и не могу понять: а она любит твоего шефа? Ну нельзя же так изводить любимого человека!

-      Нельзя. Но они два сапога пара! И страдают одинаково.

-      И с чего ты взяла, что Катя - имя счастливое? - засомневалась Марина. - Может, одной отдельно взятой и подфартило, но со мной в палате лежала Катя. Так вот представь: эту «счастливицу» за две недели так никто и не навестил!

-      Может, не местная?

-      В том-то и дело, что как раз минчанка, и отец в Ждановичах живет. Правда, сейчас он тоже в больнице, операцию на сердце должны делать. Просилась вместе со мной на выписку, но не отпустили: токсикоз при поступлении был жутчайший, бедняга прозрачная была! А ей никто даже пакетик яблок не принес! - возмутилась Маринка.

-      Беременная? А муж?

-      В стадии развода они. Десять лет прожили, никак забеременеть не могла.

-      И как только забеременела, решили разводиться? - оторвалась от монитора Зиночка.

-      В том-то и дело, что нет! Катя подала на развод до того, как забеременела! И от мужа давно съехала, в квартире мачехи живет на Чкалова. Вообще-то, она о себе мало рассказывала. Все читала. Я ей половину домашней библиотеки перетащила. А еще стихи иногда писала.

Зина не очень внимательно слушала соседку, но одно из полушарий ее мозга автоматически рисовало соответствующую рассказу картинку. Как бы визуализировало. Она даже успела представить себе эту бедную беременную Катю, которую никто не навещает. Как вдруг... Что-то в голове щелкнуло, возникла ассоциация.