Бесконечность любви, бесконечность печали - Батракова Наталья Николаевна - Страница 68

-      Нету у меня, Веня, ни лампочки, ни стремянки, - безжизненным голосом проговорила она, желая только одного - чтобы По-тюня быстрее ушел.

-      Могу сбегать в магазин. Тут у вас хозяйственный есть неподалеку, - вспомнил он. - Заодно по дороге продукты прикуплю - ну там хлеб, молоко.

-      Не стоит. Все равно в Ждановичи поеду.

-      Решила к отцу перебраться? Правильно, - поддержал он. -Тебе сейчас лучше одной не оставаться. Мало ли что! Вот только... - словно споткнулся он. - Ему ведь операцию делают... С кем ты там будешь?

-      С Ариной Ивановной.

-      Точно! - Веня хлопнул себя по лбу. - Совсем забыл! Мачеха вроде врач?

Катя кивнула.

-      Ну тогда совсем клево! Буду знать, где искать. И, возможно, не только я, - загадочно добавил он и предложил: - Давай куртку в шкаф спрячу.

-      Спасибо, - передала Катя куртку и стала разуваться. - Ты езжай, все в порядке. Просто давно по лестницам не ходила.

-      А-а-а... Гиподинамия, - понимающе кивнул Веня. - Тогда ложись, отдыхай. Только телефон не выключай.

-      Хорошо, - Катя встала с банкетки. - Езжай, спасибо!

-      Ладно, бегу. Мороз отпустил, попробую свою ласточку завести. Да еще этот Вессенберг на мою голову, - вздохнул он и сделал неуверенный шаг к двери.

-      Вень, признайся: это была твоя идея позвонить Генриху в Германию? - пытливо посмотрела ему в глаза Катя. - Откуда ты его знаешь? Только честно!

-      Да не было у меня никакой идеи, и знакомы мы не были! От тебя о нем слышал... Я же говорил: когда сюда зашел за твоими вещами, не удержался, снял трубку. Ну и как-то вырвалось, что ты в больнице... - вновь повинился друг. - Дальше он сам туда звонил.

-      А с кем он разговаривал?

-      По-моему, с начмедом, - припомнил Потюня. - Я еще не врубился сразу, с чего бы она его к себе в кабинет пригласила. Внутрь больницы никому ходу не было, а его вдруг прямо к ней запустили.

-      А статью о ней кто писал?

-      Стрельникова. Генрих позвонил и спросил, есть ли кто из нашей газеты, - пояснил Веня. - Видимо, с начмедом договорились: она ему обеспечит проход в больницу, а он ей - статью об аварии и нужных тонах.

-      А что еще Генрих говорил об этой женщине?

-      О ней - ничего. Разве что есть такой непонятный факт... Сегодня я, честное слово, не хотел Генриха с собой брать. С утра пораньше ускакал в редакцию, а ему приказал сидеть дома. Так, прикинь, сама начмед ему позвонила и надоумила встретить тебя с цветами. На кой ляд ей это? А тот, как дитя, обрадовался, на такси примчал... - вздохнул Потюня. - Ты уж меня прости, что такая хрень вышла. Хотел как лучше...

-      Благими намерениями... - горько усмехнулась Катя. - Вень, давай четко договоримся: если ты хочешь остаться другом, никому больше обо мне ни слова! Иначе перестанем общаться.

-      Да оно мне надо - о тебе кому-то что-то говорить? Но так получилось. Камоловой вот рассказал... Ты бы ее видела: засияла, будто сама в декрет собралась. Честное слово!

-      ...Ладно, за Жоржсанд спасибо, - после паузы согласилась Катя. - Но в остальном, Веня, что бы ты ни узнал, что бы ни услышал - молчи! - в ее голосе звучала мольба. - Мне будет очень больно потерять еще и тебя, - она отвернулась, чтобы спрятать навернувшиеся слезы.

Спазм сдавил горло, но не из-за того, что продолжал ныть живот. Боль физическую унять хоть как-то можно - принять таблетку, например, прилечь, подождать, пока успокоится.

От душевной боли никаких средств не предусмотрено.

-      Ну дошло уже до меня, - не заметил ее состояния Потюня. -Ладно, побежал. Звони.

Закрыв за ним дверь, Катя просмотрела почту и обнаружила письмо из суда: развод с Виталиком назначен на первые числа марта. Оставив извещение на тумбочке и прихватив телефон, она дошла до дивана, прилегла, подсунув под голову декоративную подушечку. Подтянула коленки к животу, закрыла глаза и прислушалась: вроде боль внизу живота утихла.

И тут же, как по команде, в памяти ожили Вадим, Лежнивец...

«А вдруг она это все специально подстроила? - яркой лампочкой вспыхнула спасительная мысль. - Вызвала Генриха, на то же время пригласила Вадима... Нет, вряд ли... Продумать такое, чтобы все совпало до секунд, невозможно, - критически оценила она свое предположение. - Выходит, он сам к ней приехал, сам подхватил на руки... И никакой не больной...»

На эту мысль низ живота отреагировал резким спазмом, который на сей раз вызвал приступ паники. В памяти мелькнуло искаженное лицо Алисы. Подтянув коленки еще выше, Катя дождалась, пока боль снова утихла, и тут же усилием воли приказала:

«Спать! Ни о чем не думать и спать. Что было, то прошло. У меня есть ребенок. Я должна его сберечь...»

Высадив Ладышева у подъезда, Поляченко проводил его взглядом: сгорбленная фигура, заплетающиеся ноги. Он тут же пожалел, что не настоял и не поднялся вместе с шефом в квартиру.

Поколебавшись еще какое-то время, он вдруг решил действовать: припарковал машину, заглушил двигатель, быстрым шагом достиг подъезда и набрал на панели номер квартиры. Никто не реагировал. Набрал еще.

На третий раз открылась дверь, и в проеме показался консьерж:

-      Вы к Ладышеву? Он просил никого не впускать.

-      Все же позвольте пройти, - попытался протиснуться мимо него Поляченко.

-      Не могу. Только с согласия жильца, - твердо стоял на своем пожилой консьерж. - Иначе вызову милицию.

Андрей Леонидович с досадой вытащил телефон и под бдительным оком мужчины набрал номер шефа.

«Абонент отсутствует или находится вне зоны действия сети», - сообщил женский голос.

«Отключил, - чертыхнулся Поляченко. - И дверь не откроет. Что же делать?»

-      Ладно, - махнул он консьержу и, на ходу набирая новый номер, поспешил к машине. - Зина?..

-      Ой, ну что там? Я уже вся извелась! Они встретились? Помирились? - тут же посыпались вопросы.

-      Видимо, встретились. Но совсем не так, как хотелось, - лаконично пояснил он. - Теперь слушай внимательно и не перебивай: у тебя есть ключи от квартиры Ладышева? - на пике волнения за шефа непроизвольно перешел он на «ты».

-      Нет... А зачем? Что случилось?

-      Вадим Сергеевич только что зашел в подъезд, приказал консьержу никого не впускать, отключил телефон... Зина, у меня есть все основания думать... В общем, там все может плохо закончиться, - не подобрав нужных слов, заключил он. - Быстро думай, у кого есть ключи.