Бесконечность любви, бесконечность печали - Батракова Наталья Николаевна - Страница 70

-      Привет! Заяц. Глянь: машина реанимации на месте?.. Как? Какая к черту гинекология?! - возмутился он. - Главврач отправил? Понятно... Готовь место в палате с ИВЛ... Срочнее некуда. Друга привезу. Главврачу после сам объясню.

И тут же набрал другой номер.

-      Скорая? Реанимацию срочно!.. Грипп, высокая температура, нарушение функции дыхания, подозрение на пневмонию... - выкладывая нужные лекарства, принялся диктовать Андрей. -Больной - Ладышев Вадим Сергеевич, тридцать восемь лет. Сторожевская, дом... Да, встретят у подъезда... Предупредите бригаду: нужны носилки... Да я сам реаниматолог! И знаю, что говорю!.. Заяц моя фамилия... Так и пишите: Заяц!!! - проорал он и бросил трубку. - Зина, пулей вниз, встречай скорую. А вы помогите, - протянул он Андрею Леонидовичу пластиковый пакет, наполненный какой-то жидкостью, и стал присоединять к нему длинную прозрачную трубку. - Придется держать, пока бригада не подъедет,

Очень скоро, перекрывая городской шум пронзительным воем сирен, в одно и то же место летели два реанимобиля, в которых находились два близких друг другу человека. Вернее, три...

И никто - ни прохожие, ни водители, пропускавшие машины с мигалками, ни находившиеся в салоне больные, - даже не предполагали, насколько все трое связаны друг с другом.

Говорят, ничто в человеческой жизни не случайно.

В том числе и такие редчайшие совпадения...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Амплитуда радости... Амплитуда грусти... Чувства пик безумный... Боль, что не отпустит... Взлёты и паденья, близко и далёко.

Шалости фортуны... Беспредел порока...

Сердца жар и холод, ледяной, колючий...

Жажда сладострастья... И мольба: «Не мучай!» Блажь души на грани... Мыслей бред... Нелепость... Жгучие желания... Безрассудство... Смелость... Амплитуда счастья... Амплитуда горя...

Высшая награда - испытать такое!

1.

Наслаждаясь невесомостью, Вадим то зависал между белыми облаками, то наперегонки с ветром взмывал вверх к синему поднебесью, то снова замедлялся и, не переставая изумляться неожиданно открывшимся талантам, начинал выделывать немыслимые акробатические этюды. Вдруг он затормозил, озадаченно глянул вверх, вниз, крутнулся вокруг оси...

«А где же земля? - не понял он. - Пора бы уже вернуться, показать ребятам, как я умею летать. Расскажу - не поверят. Имама пусть посмотрит, и Катя... Где же они все? Может быть, там?» - заметил он густую полосу облаков и поспешил в ее сторону.

Влетев в невесомое туманное марево, Вадим попытался уже привычно ускориться, но ничего не получилось. Напротив, он стал увязать в уплотняющейся даже на ощупь белесой массе. Видимость совсем пропала. Еще секунда -ион понял: ориентир утерян и куда дальше двигаться, не известно: вверх, вниз, назад, вперед -все смешалось, перепуталось.

Еще мгновение - и неведомая сила неожиданно потянула его к себе, ускоряя обретшее массу тело. Встречный ветер бил наотмашь в лицо, мешал дышать, путал волосы, а уши разрывал все усиливающийся свист, не позволяющий сосредоточиться ни на одной мысли.

«Кажется, падаю...» - все же сообразил Вадим.

Но ни испугаться, ни почувствовать удара не успел...

-      ...Ну слава Богу! - послышался знакомый голос.

Появилась видимость. Размытая, туманная, но вполне достаточная, чтобы идентифицировать прикрытое защитной маской лицо Зайца. Вадим узнал его скорее по глазам. Обрадовавшись, попытался поприветствовать, но не смог не только шевельнуть губами и языком - рот чем-то занят, но и поднять руку - не хватило сил. Попавшая в поле зрения гофрированная трубка вызвала недоумение. Кроме того, прорезавшийся слух различил попискивание, по ритму напоминавшее работу сердца, и натужные звуки, будто рядом накачивали воздух.

«Аппарат ИВЛ!» - сообразил он и от неожиданности резко дернулся.

-      Ну-ну! - Заяц обеими руками буквально пригвоздил его плечи к кровати. - Всему свое время! А пока, извини, тебе лучше спать, -вздохнул он, обернулся, приказал кому-то: - Добавь...

Еще мгновение - и едва проклюнувшееся сознание стало медленно уплывать...

-      ...Пора просыпаться, - снова донесся голос Зайца - глухо, словно из другой галактики.

Кто-то легонько тряхнул Вадима за плечо, и он послушно открыл глаза. В этом пробуждении многое было иначе: губам и языку все еще мешала трубка, но взгляд сфокусировался быстрее, и рука на усилие отреагировала шевелением.

-      Ну теперь привет! - усмехнулся Андрей. - Возвращенец... Напугал ты меня - никогда в жизни так не дрейфил! Вот встанешь на ноги - отметелю по первое число! От всей души. Или... ладно, так и быть, прощаю. Лучше полежи пока тихонько еще несколько часиков, приди в себя. Вернусь из операционной и, если будешь вести себя прилично, отключим аппарат. Все понял? - внимательно заглянул он в глаза пациенту.

Вадим кивнул, хотя в просветлевшей голове не было ответов на главные вопросы. Как он сюда попал? Почему аппарат ИВЛ? Реанимация?

-      Да, друг, реанимация, - прочитал Андрей его вопросительный взгляд. - Как ты здесь оказался?.. Для меня важнее - когда я тебя отсюда выпущу. Пневмония у тебя, легочная недостаточность. То ли грипп осложнение дал, то ли что другое - пусть это инфекционисты с пульмонологами решают. Хочешь знать, сколько ты здесь валяешься? Шестые сутки пошли. Угу, - подтвердил он, заметив недоуменно сведенные брови Вадима. - Хотел бы пошутить по этому поводу, да нет таких слов в моем лексиконе, - и, коснувшись ладони больного, попросил: - Сожми мою руку... Вполне, есть контакт! - Заяц остался доволен результатом, приподнял изголовье кровати и проворчал: - Даст Бог, к вечеру экстубируем... Ладно, отдыхай пока, а я - в операционную. Только Нине Георгиевне отзво-шось, обрадую. Инструкций тебе давать нет смысла - сам доктор и понимаешь, что нужно делать, а что пока рановато... Лариса, в четыре глаза! - дал он указание медсестре за спиной, которую Ла-дышев заметил только сейчас. - И подкорми его...

«Шестые сутки? В реанимации? - закрыв глаза, попытался осмыслить Вадим. - Не может быть... Помню, как заболел... Зину помню, Поляченко... Леру... - старательно восстанавливал он в памяти события. - Катю... Катя! Я ее нашел! - пронзила радостная мысль. - Катя... Генрих... Там был Генрих... С Катей... Розы на снегу... Ребенок... Не мой, Генриха, - остро кольнуло еще одно воспоминание. - Мой ребенок умер... У меня был сын...»

На душе стало горько, да так, что захотелось плакать. Но сил на слезы у истощенного организма не нашлось...

-      Кашляй!.. Еще... И еще!.. Вот молодец! - искренне порадовался за пациента Заяц, вытер ему рот и подбородок марлей. - Как дышится? Тяжело?

-      Нормально... Как... мама? - с трудом выговорил непослушными губами Вадим.