Бесконечность любви, бесконечность печали - Батракова Наталья Николаевна - Страница 74

-      Летом. Мария Ивановна попросила больше ее не вызывать -мол, возраст, глаза не видят, голова туго варит. Похоже, чувствует вину после твоей статьи.

-      Зря. Она всегда хорошо ко мне относилась и ни в чем не виновата. Надо будет с ней поговорить после выписки, успокоить.

-      Ну с этим вы сами разберетесь... Так что Олечка теперь очень даже кстати, - вернулся к теме Веня. - Мало чего, правда, умеет, но все равно лучше, чем зеленые выпускники журфака.

-      Опыт - дело наживное. А она старается, - встала на защиту бывшей стажерки Проскурина.

-      Согласен. Но одного старания, сама понимаешь, мало: надо нюх иметь, тонкости момента чуять. А вот с этим у нее проблемка.

-      Снова чего-то утворила?

-      По-крупному не успела засветиться, но по мелочам...

-      Каким? - Катя поймала себя на мысли, что жизнь редакции ей по-прежнему интересна. Как и люди, которые там работают. -Каким мелочам?

-      Взять хотя бы репортаж о больнице. Ну о той, где ты лежала, когда теплотрассу прорвало. О самой трубе и о людях, что на морозе вкалывали, - пару строчек. Зато о начмеде и ее «подвиге» по эвакуации больных - две трети материала. Плюс фотография, как для доски почета. А какой там подвиг? Прямые служебные обязанности. Не сама же она каталки с больными по коридорам гоняла.

Катя нахмурилась. Все, что связано с прежней больницей, вызывало у нее едва ли не аллергию. Кроме, конечно, Оли и Маринки, общение с которыми, увы, на сегодняшний день она вынужденно свела на нет, даже номера их телефонов занесла в черный список. Как и Зины, которая пыталась к ней пробиться, слала СМС. Никто из них не догадывался, что Катя снова в больнице.

-      Стрельникову единственную из журналистов пропустили в больницу. Могла классный репортаж забацать - в палаты заглянуть, с людьми потолковать. А она помела хвостом перед начмедом - и все. А что может сказать чиновник? Только себя похвалить, зазвездиться. Короче, влетело потом Стрелке от Жоржсанд.

-      Стрелке?

-      Ну да. Теперь она у нас Стрелочница. Или Стрелка, как кому правится.

-      А что еще было в статье?

Да ничего путного, стыдоба одна, - отодвинул пустую тарелку Веня. - Народ в комментах поприкалывался: мол, превращаемся в рупор сама знаешь кого. Зато из Минздрава позвонили, поблагодарили: в правильном свете осветили событие, народ успокоили.: Стрелка после оправдывалась: хотела тебе помочь, раз ты там лежишь. Ну, отношение персонала и прочее. Тебе помогло? Тут же в другую больницу перебазировалась, - усмехнулся он.

-      Вень, а ты можешь привезти мне ту газету? - задумчиво попросила Катя.

-      Могу. Только зачем?

-      Персона одна меня интересует.

-      Начмед, что ли? Я тебе сразу скажу: сука она, - неожиданно скривился Потюня.

Катя посмотрела на него с удивлением.

-      Еще та сука, - подтвердил Веня. - Я же говорил: это с ее подачи Генрих увязался за мной в больницу в день выписки. Не хотел его брать, отговаривал, а он: начмед посоветовала!. Вот пойми ее! Поначалу, когда он звонил из Германии, даже разговаривать не хотела. А тут прям мать родная! Еще и цветы надоумила купить. Он и повелся. Чем все закончилось, сама знаешь.

«Знаю, - подумала Катя. - Увы, знаю гораздо больше... - в памяти отчетливо проявилась картинка, как мужчина с женщиной на руках поднимается по ступенькам, как она касается его щеки губами. - И все-таки что-то здесь не так... - наткнулась она на логическое несоответствие. - Со слов Ольги Валерия Петровна питала ко мне неприязнь, относилась как к личному врагу. То есть была осведомлена, что я и есть та журналистка, которая написала статью о профессоре Ладышеве. Возможно, из-за этой статьи у нее возникли проблемы. Та же Арина Ивановна говорила, что медики сразу вспомнили о гинекологе, которая пропустила криминальный аборт. А если так, то многое становится понятным и... непонятным. Почему она пошла навстречу Генриху, почему пропустила его в больницу, устроила нам свидание? Для чего ей это было нужно?.. А для того, чтобы нейтрализовать соперницу! - осенило ее. - Она знала или догадывалась о наших с Вадимом отношениях и решила очернить меня! Сыграв на чувствах Генриха, подстроила его приезд в больницу именно в тот момент, когда там будет Вадим. И выпустила меня из больницы в строго определенное время, - вспомнила она задержку с выдачей одежды в гардеробе. - И потом через главный вход прямо под начмедовские окна меня не просто так вывели. Ей надо было, чтобы трогательную встречу с Генрихом увидел Вадим!»

Сосредоточившись на выстраивании логической цепочки действий Лежнивец, Катя поставила на стол баночку с йогуртом и подошла к окну. Сердце стучало быстро-быстро. Подобная мысль мелькнула у нее и в день выписки, но тогда она не успела ее проанализировать.

«...Все складывается, кроме одного: он нес ее на руках по лестнице! Заставить это сделать Вадима невозможно. И почему он вдруг там оказался? Значит, они общаются... Должно быть, ему стало неудобно перед Валерией Петровной за статью... Приехал загладить вину? Неужели до сих пор к ней неравнодушен?»

Стремительно развивавшаяся до этой секунды мысль словно разбилась о невидимую преграду и рухнула замертво. Пейзаж за окном затянулся странной серой дымкой, качнулся, поплыл...

-      Э! Ты чего? - привел ее в себя голос Вени. - Может, тебе прилечь? Блин!.. Побледнела вся... Ну-ка, ложись, - с непонятно откуда взявшейся прытью подскочил он, попытался ухватить Катю за локоть.

-      Все хорошо, - отвела она его руку, отвернулась от окна и отрешенно произнесла: - Ты прав, надо прилечь.

-      Может, врача позвать?

-      Не стоит. Ничего не болит, - Катя присела на край кровати. -Немного голова закружилась.

-      Точно все хорошо?

-      Точно, - она через силу улыбнулась, переместив ноги на кровать. - Мне только на днях разрешили вставать. Ты иди. Все хорошо.

-      Никуда я не пойду, даже не уговаривай, - буркнул Веня и снова плюхнулся на стул. - Один раз послушался, ушел, а тебя через час скорая забрала.

-      Веня, на сей раз на скорой не увезут: я уже в больнице. И кнопка вызова медсестры - вот! - показала она взглядом на устройство над головой.

-      И работает? Круто! - оценил тот. - Но я все равно еще немного побуду. Тарелку где можно вымыть?

-      Там умывальник.

Прихватив посуду, Потюня скрылся за дверью санузла. Катя опустила голову на подушку и уставилась в потолок.

«Так что же для него важнее: добрая память об отце или нержавеющая любовь? В голове не укладывается... Скорее бы Веня ушел... - прислушалась она к шуму льющейся воды. Постепенно приходя в себя от неожиданно открывшейся истины, Катя чувствовала, как на нее наваливается неимоверная усталость. - Нет сил с кем-то разговаривать.... Надо поскорее отключиться от этих дурацких мыслей, уснуть... Потому что они могут сказаться на состоянии ребенка!» - вспомнила она совет Рады Александровны и привычным уже движением приложила ладонь к животу.