Книга И. Са (СИ) - Килпастор Винсент - Страница 28

* * *

Несколько дней назад подслушал разговор Джона Кошки с Максом. Я позвал его кофе пить и промывать мозги. Макс резался с Кошкой в пику и тихо, с сожалением сказал:

— Пойду! Бесплатный кофе как никак, хоть и с прицепом мозгоебства.

Сказал он это подделывая мой акцент. У всех старых зыков в тюрьме обостряется слух. Он и не думал, что я услышу. А я услышал.

Обидно было, что он это именно Кошке сказал — человеку, которого я презирал открыто и откровенно. С тех пор перестал звать Макса на кофе. Кофе самый дорогой и ценный продукт в тюремном онлайн-магазине.

Кофе, ручки и бумага, карточку — звонить жене это все что я покупаю. Магазин явно цифровой, только вместо мышки и монитора у нас телефон — сперва заходишь прозвоном на сайт, потом по номерам кодов наполняешь набором циферей тележку.

Кофе и бумага — все что мне надо. В отличии от американов, я могу прожить в тюрьме без пирожных «твинкис». А Макс пусть под санкциями сидит и кошкин кофе теперь лакает. Раз такой американистый. Даст ему пендос кофе бесплатно — держи карман шире.

Макс моментально потерял интерес к моим душеспасительным проповедям. У него еще одна беда — телка, что он снял в центре реабилитации наркоманов, отлучила его от возможности бесплатно ей названивать. Это ему — бесплатно, а ей видимо частная тюрьмочка выкатила счет-убийцу. Или она снова подсела на порошки — свою первую любовь. Вариантов не много. Сердце Макса разбито. Ему бы радоваться надо, а он страдает.

Ушел Макс вчера вместе с немцем. Зачем их держали на Мейфлауэре столько? Где-то кто-то кому-то платил по двести колов в сутки за каждого, вот зачем. Чеченцы с их примитивными ямами мало модернизированными со времен Льва Николаевича Толстого просто дети по сравнению с гринго. Отдавая тюрьму — один из столпов государственности в частные руки ты узакониваешь репрессии и рабство.

В прошлом году на четвертое мы с семьей поехали в Кедровку. Там почти диснейленд, а от дома всего пятьдесят миль. Вышла новая модель камеры гоупро и цены на старую упали до смехотворности. Купил сыну устаревшую модель.

Легко быть волшебником пока дети не вросли. Сын чуть не убился, снимая трюки на велосипеде. Пришлось ехать в парк, чтобы был материал для съемок. Дочка еще ни разу в жизни не бывала в Кедровке. Чем старше становишься, тем радостнее делать счастливыми других.

Выдал сыну десятку на карманные расходы, хотел научить, как пользоваться деньгами. Можно подумать — я сам умею. И как последний свин выносил сыну мозг, когда он пытался деньги потратить. Если меня теперь отправят — каким он меня запомнит?

Вот таким мелочным человечишкой и запомнит. Высшие силы доверяют нам детские души на временное хранение. Эти души вовсе не принадлежат нам — это высокое доверие. Нельзя забывать об этом ни на секунду.

— Headcount, gentlemen! Standing! Full uniform! Male and female officers will do a walk through![2]

Маккена заверещала как на чьем-то хую. Я не особый любитель правил, но просчет в тюрьме это сакральный ритуал. Даже во время бунта в советской колонии усиленного режима, похожей на эту игрушечную тюрьму как Марс на Землю, мы и то давали ментам нас пересчитать — дважды в день — не давая повода ввести войска или ОМОН.

А тут некоторым свежепойманным нигерам кажется суперкрутым оставаться в постельке и злить нервную девчонку Маккену. Все равно заставит подняться — просто дольше придется слушать ее визг всем остальным.

Я наблюдаю психологическую битву новичков с Маккеной и мне противны обе стороны конфликта.

«Отрицала тряпичная. Раз уж поперли против течения — жмите до конца, до полика, разве же можно дать ментам испытать чувство победы? Они же всем потом на голову с ногами заберутся».

Теперь торжествующая Маккена не только исполнена чувства глубокого садистского удовлетворения, шалава еще и телевизор не включит, и телефон, и федеральную газетенку Фёлькишер Беобахтер принести забудет. Не видать сегодня Мо и другим новостизависимым развалинам свежих портретов Трампа и Путина. Печалька.

Когда герои робко попросили включить ящик — уже после завтрака, Маккена сказала: «Только после уборки, джентльмены» Типа — хер вам, полосатенькие.

Уборка в бараке по рядам. Каждый ряд шконок отмечен буквами латинского алфавита A-В-C-D-E-F. Сегодня на очереди ряд А — первый у стенки, где электророзетки. Там в основном гринго томятся: Джон Кошка, Рэнди Спрингер, Брайан и Стив. Из грязных эмигрантишек только иранец Мо Кошнаби. Мо в полной жопе — недавно из его ряда поближе к Исе переехал тайландец Ту Трэй Тэ, и из людей он остался один. Свиньям-гринго убираться не подобает — зачем тогда нам столько мигрантов?

Я пару раз помогал Кошнаби убираться — за 35 лет в штатиках, он позабыл, что швабра главный инструмент натурализации эмигрантов в мериканской Швамбрании.

Обычно Мо отдает мне свой продукт номер 69 — молоко от завтрака. Я сегодня хотел его сохранить и попробовать заквасить — йогурта тут не выдают, а тут что-то захотелось чегось кисломолочного.

А Мо вдруг именно сегодня решил проявить благотворительность — отдал молоко, моё молоко, кстати, гондурасу Билли. У гондураса длинное сложное имя, как у испанского гранда — поэтому все зовут его просто «Билли».

Билли грозит попасть под правило «страйк три». Третий страйк это когда вы незаконно пресекаете границу и палитесь на этом три раз подряд. Вас ловят, депортируют, а вы снова упорно возвращаетесь. На третий раз могут сшить уголовное дело и впаять пару лет.

Билли давно не стригся и похож на льва из Нарнии. Честно говоря я не читал и не смотрел про Нарнию — это Джону Кошке Билли видится львом. У меня Билли ассоциируется с человеком с бульвара Капуцинов: «Билли, заряжай!» или «Где мой бифштекс?» не смотря на пагубное пристрастие к нарушению южных американских рубежей, Билли ни черта не понимает по-английски.

Билли упитан до чрезвычайности, чревоугодие его хобби. Сегодня он чиркнул по мягкому сердцу Мо. Подошел к нему во время завтрака, ткнул обрубком в пакетик мое молока и сказал: «Лече». Мо отдал пакетик ему. Билли официально чокнутый. Он бывал на флауэре задолго до меня и Исы.

Однажды, если верить корабельной легенде, Билли принимал душ и вдруг начал истерически орать и звать на помощь. Пришли менты и зэк-пуэрторикан — в качестве толмача. Билли сказал, будто ему кажется все остальные галерные гребцы Мейфлауэра это скрытые агенты АЙС и ему очень страшно. Билли увезли в тот же день — но не в Нарнию, а на федеральный Остров Проклятых, где несколько месяцев держали на лекарствах типа тех, что дают старику Анкл Бенсу.

Билли вернулся в барак веселый и спокойный. Теперь вопрос о его депортации будет решать медицинский консилиум, а не судья Браун. Уголовное судилище ему теперь тоже не грозит — дешевле его выдворить, чем платить за таблетки несколько лет. Билли сыт и доволен. Билли хорошо. Сегодня еще вон и молоко мое прихватил, симулянт херов.

Мо Кошнаби пыхтит со шваброй, обливаясь конским потом. Несчастный перс халтурно прошелся только по трети барака, а волосы на спине уже дыбом. Мо часто оглядывается на меня, я уже помогал ему пару раз демонстрируя четкую слаженность движений профессионального дворника. Но сегодня меня охватил тюремный дух мелкой бюргерской мстительности:

«Отдал Билли молоко, сволочь чичиковская — пускай тебе гондурас теперь помогает».

И потом опять же — сегодня праздник — День Рождения Америки. Остальные гребцы мейфлауэра, особенно те, которые выбывали из книги живых, если не работал телевизор, сидели как истуканы и тоже не спешили помочь почти загнанному Мо. На полдороги Кошнаби сдулся совсем:

— Не могу! Не могу больше. Все здоровье в этих застенках оставлю. Мне нельзя часто делать это движение — Мо показал как водят по полу шваброй — с позвоночником беда совсем!

Телевизор Маккена не включала до обеда. А через два дня в элитный ряд А добавили гватемальца. Малец был похож на верховного вождя ирокезов — Джеронимо. Ирокез быстро решил проблемы с уборкой.