Сеть (СИ) - Храмкова Маша - Страница 38

Уздечка.

“Надо бы связаться с Томасом, предупредить, что у меня все в порядке… Почему-то здесь я не могу этого сделать...”

Отдающий.

Ну вот и все, почти все…

Ойтуш.

Ойтуш был уже далеко, когда аспидно-черная капсула в руках Гебхарда исторгла смертельный огонь. Должно быть, это было невероятно красиво: смотреть как подобно цветку зарождается замедленный в тысячи раз взрыв. Что ж, Юджин Нойманн выбрал наблюдать за ним вместо Ойтуша, и последний об этом ничуть не жалел.

Пузырь из антиматерии сдулся, и гнетущую тишину зоны Х нарушил оглушительный грохот. Все то, над чем работали сотни ученых, все те аниматусы, которые еще не успели выйти из-под ножа хирургов, были уничтожены. Была уничтожена Дана Хатт и Роланд Грейси в одном лице. Как и хотел Ойтуш — он убил двух зайцев одним выстрелом.

«Спасибо, брат», — молча сказал он навсегда ушедшему в тень Юджину.

Ойтуш отключил автопилот, и направил антигравитационный модуль в сторону пляжа. Пора было возвращаться домой.

***

— Я не верю, что это происходит, — схватившись за волосы прокричала Эвридика.

Они с Томасом стояли и смотрели на черный дым, поднимающийся над пляжем. На алое зарево от пожара, в котором горели не только их враги, но и друг. — Он обещал, что мы уплывем вместе!

Эвридика упала на песок, зарычав от боли, словно дикая кошка. Именно здесь год назад она нашла брата и здесь же сегодня потеряла.

Ойтуш обещал. Но пару минут назад Томас отчетливо уловил в его сознании картину приближающейся смерти. Сразу после этого прогремел взрыв.

— Ты уверен, Том? — в сотый раз спросила Эвридика. — Я не верю, что он не смог спастись, не верю, что это правда…

Телепат не знал, что ответить. Он вновь принялся грызть ногти, как делал это еще в школе — шокирующее известие о смерти Эвери заставило его вернуться к давно забытым вредным привычкам.

— Он… Он шел на смерть с легкой душой, он был готов умереть. За сопротивление, — ответил Томас срывающимся голосом. — За нас.

Кажется, одаренный готов был разреветься напару с Эвридикой, но еще не сделал этого лишь по причине сильнейшего шока.

Никогда в своей жизни Томас не ощущал себя настолько беспомощным. Он не мог ни ободрить, ни утешить Эвридику, поскольку и сам был на грани. Ойтуш, этот доставучий тип, что украл у него Сати, был мертв, но вместо того, чтобы испытать облегчение, Томас чувствовал, что они с Эвридикой остались одни. Словно двое потерявшихся детей, они торчали посреди пляжа, не в состоянии возвращаться домой с такой утратой.

Томас ошибся, жестоко и непоправимо. Предсмертный слепок сознания, который он считал, принадлежал вовсе не Ойтушу Эвери, а Юджину Нойманну. Дело в том, что волны, которые излучает мозг двойников, разнятся настолько незначительно, что ни одна поисковая система не опознала бы их как две самостоятельные личности. Этот факт стал роковым и для Томаса. Сам того не зная, Томас подменил живого человека мертвым, «убил» Ойтуша в глазах его друзей, сопротивления и любимой — а это худшее из зол, которое можно только представить.

— Сати не должна узнать об этом, — сказала Эвридика все еще не приходя в себя. — Это опасно для нее, ты понимаешь?

Больше всего Томас не хотел быть гонцом, приносящим дурные известия, но именно эта роль так часто выпадала ему. И тогда «знаток человеческих душ», как иногда называла его Сати, острее всего ощущал, что одаренность — это проклятие.

— Не узнает, — сквозь зубы ответил Томас. — Если надо, я унесу это с собой в могилу.

— Айзек должен знать, как глава… — Эвридика поднялась с земли. — Что он больше не может рассчитывать…

Томас видел, как тщетно она пытается бороться с собой, выглядеть прагматично, когда хочется рвать на себе волосы. И от этого чувствовал себя еще более слабым. Вот уж во что Томас никогда бы не поверил, так это в то, что потерять «заклятого врага» может быть так больно.

***

Сати и Мэгги готовили снаряды. Бронебойные, поскольку Айзек был уверен, что на подавление восстания протекторий не пожалеет добрый десяток единиц тяжелой артиллерии. Вместе с девушками трудились сваами, а также все те, кто был способен на тяжелую монотонную работу. От Ойтуша, Эвридики и Томаса вестей пока не было, и чтобы скоротать мучительное ожидание Сати уже пятый час работала без отдыха.

— Ты как машина, — заметила одна из сваами.

— Прости, что? — Сати была настолько погружена в работу, что не сразу заметила, что к ней обращаются.

Сваами улыбнулась.

— Ты очень много работаешь, Сати, — и как только сваами удавалось помнить всех по именам? — Отдохнула бы.

— Да, да, и я про то же, — подхватила Мэгги. — Малышу нужен покой.

Сати вздохнула и убрала отросшую челку с глаз. Неужели они и в самом деле считают, что сейчас она все бросит и отправится возлежать на нарах? Когда он там.

Вдруг со стороны ангаров с техникой раздался грохот, а затем крик.

— Врача! — закричал кто-то, и несколько человек метнулись на помощь.

— Уже второй за сегодня, — расстроилась сваами. — Парни устали грузить весь этот хлам по вагонам, работают днем и ночью.

Под хламом девушка имела в виду несколько массивных экзоскелетов, оснащенных пулеметами и зенитками.

— Давайте и мы последуем их примеру, — сказала Сати. — Скоро наступление, а у нас еще ничего не готово.

— Давай. Только работать будем мы, — Мэгги едва ли не силой забрала из рук Сати неоконченный снаряд. — А ты отдохнешь.

Похоже, спорить было бесполезно.

— Лата, — Мэгги обратилась к сваами. — Будь добра, проводи эту трудоголичку в палатку и накорми.

Чувствуя себя абсолютно бессильной перед натиском этих двух совершенно разных женщин, Сати позволила поднять себя из-за стола и увести прочь.

Они шли по самой широкой из «улиц», и Сати то и дело ловила на себе любопытные взгляды. Кто-то искренне жалел ее, называя «пузатым офицером», кто-то поговаривал, что она метит на место Айзека. И все же большинство видело в Сати надежду.

— Какой у тебя срок? — спросила Лата. Она интересовалась вполне искренне, даже несмотря на то, что всем сваами положено быть доброжелательными и приветливыми.

— Двадцать пять недель, — ответила Сати и сама удивилась. Больше половины срока. Совсем скоро рожать, а она у этому не то, что не готова — еще и думать об этом не начинала. Как это вообще — существовать с новорожденным в подземке?

— Скорей бы эта война закончилась, — озвучила она неожиданно нахлынувшие мысли. — А у тебя есть дети?

Лата заметно погрустнела, но ответила все так же вежливо.

— Да, Сати, у меня дочь. Ей совсем скоро было бы десять лет, если бы…

Сати уже пожалела, что начала этото разговор.

— Не рассказывай, если не хочешь, — быстро сказала она.

— Нет, все в порядке, — Лата улыбнулась. — Наверное ты не знаешь, но мы переселенцы из Прато-Гаммы. Мы с Серафиной чудом уцелели во время бомбежки. Затем бежали в Метрополь. Нам очень помог Томб Ситис, перевез дочь, когда она заболела…

Сердце Сати болезненно заныло: краем уха она слышала, что Протон активно помогает беглецам. Точнее, помогал… Как жаль, что ей никогда не удастся расспросить его об этом.

Лата и Сати вошли в палатку. Это было скромное жилище людей, бежавших из разгромленного города. Внутри было аскетично, но чисто, система обогрева работала еле-еле и человек, спящий прямо на полу, был накрыл кучей тканей с этническим рисунком.