Следы на траве - Дмитрук Андрей Всеволодович - Страница 14

- Наверное, они еще помнят то время, когда здесь было... много пищи, - сказала Урсула, придя в себя. - А потом изголодались. Обычно они на живых не нападают...

- Этот, пожалуй, и сам не нападет, и другим отсоветует! - засмеялся разведчик.

Честно говоря, смех был наигранный, для спутницы, чтобы не ударилась в истерику, как не раз она хотела сделать. "Курортная бухта" отдавала кошмаром. Валентин, весьма чуткий к ноосферным конденсатам, вдруг почувствовал вокруг себя скрытое страдание: боль от ран и ожогов, ужас людей, похороненных под развалинами, предсмертное отчаяние многих тысяч... Когда же это произошло? Двадцать, тридцать лет назад? Кто отдал приказ о бомбардировке, может быть, - ракетном обстреле? Почему?.. Урсула не имела обо всем этом решительно никакого представления. Она, как и многие здесь, считала Вольную Деревню местом легендарным, если и существующим, то в каком-то не бытовом, а мистическом плане, как обитель безмятежных полубогов... И вдруг - композиции из обломков в кирпичных рамах фундаментов, оплавленные металлические остовы; на парапете, обрывающемся у моря, - массивное хмурое здание с колоннадой, с разрушенным переплетом купола; по стенам следы копоти, ступени крыльца захлестнуты медным кустарником... Валентин видел, каких усилий стоит художнице идти рядом с ним. К зданию вела с уступа на уступ, через стертые взрывами кварталы, широкая, почти не поврежденная асфальтовая дорога.

...Ах, как старался на прощание Магриби!

- Слабый ручеек нашей колонии берет свое начало в полноводном океане земного человечества, - вещал, расхаживая по дворцовому полу, пылкий Отец-Вдохновитель. - Пути Вальхаллы и Земли по воле Господней разошлись полностью... Принципы любви и равенства, внушенные Христом и столь полно воплощенные на вашей цветущей родине, оказались непригодными для нашего мира. Мы - воины в крестовом походе, и потому обычай наш суров. Не подумайте, что я ропщу! Ибо сказано: "Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю..." Мысль моя и сердечная забота - о заблудших... - Магриби жестом мольбы протянул руки к Валентину. - Просим вас, сударь, и в вашем лице священную для нас мать-Землю... - Магриби вздохнул поглубже для эффектного слова "под занавес". - Просим помочь нам в богоугодном деле исцеления больных, гибнущих братьев!

- Как вы себе это представляете? - спросил Лобанов. - Я должен помочь вам проникнуть сквозь силовую оболочку Улья?

- Ну, не сами, конечно... не сейчас... - Магриби простер руки к Валентину и крикнул рыдающим голосом: - Будьте нашим защитником там, на Земле! Предстательствуйте за несчастных! Убедите своих правителей, народ свой, чтобы они открыли нам путь к обиталищу потерянных душ.

"Вообще недурно, - подумал Валентин, - Станция Проникновения отправляет в Улей вооруженных до зубов, надравшихся для храбрости спирту молодцев из "Стального ветра". Трогательное сотрудничество..."

- Нет, это невозможно, - как можно мягче, но категорически сказал Лобанов.

Ласперо снял очки, потер наболевшую переносицу: "Вот и все, достойные братья". Без очков он казался совсем домашним - этакий морской волк в семейном кругу. Вотан, пристроившийся на груде подушек в углу под персидскими коврами, только переложил длинные ноги в хромовых сапогах. Лицо его, с припухшими веками, осталось безразличным. Состояние выдали пальцы, судорожно смявшие жестяную банку из-под пива.

- Мне жаль вас огорчать, но... Даже если бы я встал на вашу сторону я заранее знаю, как ответит... мой народ.

- Но почему? За что?! Вы хотите смерти трутням? Правильно! Пускай издохнут, они же для вас неполноценные существа!.. - не в силах больше сохранять маску, зарычал Ласперо.

- Это в а м они кажутся неполноценными, - уверенно ответил Валентин. - Вызволив трутней, вы никогда их не сделаете равноправными. Будете находить все новые поводы, чтобы ваш "Стальной ветер" оставался высшей кастой. Простите меня... но я боюсь, что вы ни за что не откажетесь от своих привилегий...

- Каких привилегий?! - забрызгал слюной Целитель Душ. - Да стоит нам отправиться в Улей, и мы станем там кем угодно! Наполеонами, Цезарями! На кой черт нам власть над кучкой кретинов, из которых еще надо делать людей?!

- Для чувства собственного достоинства, - устав щадить, сказал Лобанов. - Ваша гордость - в том, что у вас р е а л ь н а я власть. И вы ее никому не отдадите и ни на что не променяете. Вы штурмуете Улей и ловите бродяг лишь с одной целью: создать настоящее иерархическое государство, с аристократами и плебеями... Вам дороги ваши мундиры, мантии, ордена, кодекс чести, Хартия, Божий Суд, степени родства, а равенство вы презираете, как выдумку слабых, хотя на словах и преклоняетесь перед ним...

Ласперо бросился возражать, опровергать, но Руф Вотан жестом принудил его к молчанию.

- Вы понятливы, - сказал Вотан и левым глазом подмигнул разведчику. Я с вами спорить не буду. У нас говорят - понятливые долго не живут... Шучу, конечно!

Они вышли из дворца и остановились перед фасадом Дома Семьи, под статуей архангела с мечом, широким, как лопата. Отцы-патриархи держали руки у козырьков, и ветер от Валентинова антиграва трепал плащи. Расставание по всей форме.

С высоты открылась сухая прямоугольная планировка верхнего Нового Асгарда; среди однообразных заснеженных кровель - провалы площадей с обязательными "вдохновляющими" статуями. Чахлый городской парк был обнесен гладкой стеной, исписанной двухметровыми буквами призывов и лозунгов; такие же литеры, железные, в облупившейся краске, выстраивались по краям крыш, слагая изречения Безымянного Вождя. Делая вираж над низиной, где кладбищенскими прямыми линиями вытянулись казармы младших братьев, Лобанов думал: ведь все, что он сегодня сказал им, отцы клана уже не раз слышали. Возможно, они это слышали семь раз. Первым был Исаев. С ним, вероятно, тоже попрощались торжественно, "на уровне послов". А потом... Для скафандра высшей защиты, вероятно, хватило одного тяжелого снаряда. Исаев, Перекрест, Эйхенбаум, Хаддам, Стенли... Кокон Уве практически неуязвим. Что с ним сделали? Что?..

Заветный вопрос Валентин патриархам так и не задал, поскольку знал после гибели Суареса, каким будет ответ.