Мой возлюбленный враг (СИ) - Мамлеева Наталья - Страница 22

— Кто это? — спросила я недоуменно.

— Люмпены, — просто ответил он, но мне был недостаточен такой короткий ответ, тогда друг добавил: — Бездомные, без документов и права на работу. Это те, кто отказались быть зависимыми и решили бежать. Периодически их отлавливают, но даже полиция старается не заниматься такими грязными делами.

— Их отлавливают и делают зависимыми? — уточнила я.

— Да, Фил, — со вздохом отозвался фаэрт.

— Но почему они добровольно этого не хотят? У зависимых хотя бы есть крыша над головой, а люмпены не имеют и этого.

— Каждый делает свой выбор, — отвернувшись от непрезентабельной картины, глухо ответил Эш.

Я смотрела исключительно в темный переулок, поэтому парень, взяв меня за руку, повел в сторону торгового центра. Наши друзья уже ушли вперед, а мы с Эштоном погрузились в собственные мысли.

Я думала о Максе и о том, чем он занимается. Он вне закона, но зачем такой закон, из-за которого страдают люди? В этот момент я первый раз задумалась, на чью сторону встать: идти против системы или стать её частью?

— Что будем делать? — вывел меня из задумчивости Эш.

— Выбирать мне наряды. Ты будешь модным судьей, — пафосно произнесла я, и парень рассмеялся.

— Учти, я очень строгий и беспристрастный!

— Что, даже никаких взяток брать не будешь и устоишь перед моими обаянием?

— Насчет последнего не уверен, — с улыбкой отозвался фаэрт, и его глаза стали оранжево-красными.

Последнее время меня это пугало. Такая перемена цвета означает влюбленность, но, может, я ошибаюсь, и это лишь дружеские чувства? Сама-то я не знаю, какого цвета мои глаза, когда смотрю на Эштона.

Я промолчала, боясь задумываться о чувствах друга, и мы зашли в первый магазин. Здесь я, смущаясь под оценивающим взглядом Эштона, выбирала себе повседневный наряд. Мой выбор пал на синие джинсы и белую легкую кофточку с длинными рукавами и дугообразным вырезом. Из обуви мне больше приглянулись желтые лоферы, с которыми образ был завершен. Еще я взяла два недорогих сарафана, решив, что они тоже мне пригодятся.

Переоделась я сразу, сложив военную форму в заплечную сумку. Правда, пришлось потратить большую часть своей стипендии, но оно того стоило: в конце концов, нужно же было в чем-то ездить в город? Да и не последняя же это стипендия? Через год у меня будут каникулы, и я хотела прилететь к родителям красивой.

— Я в уборную. Подождешь меня здесь? — дежурно спросил парень, хотя сам уже направился в озвученную сторону.

Я, прислонившись к стенке, достала коммуникатор и стала бездумно водить по экрану, рассматривая окружающих людей. Мне нравилось наблюдать за гуманоидами, ведь всю свою жизнь я каждый день встречала одни и те же лица, с одним и тем же выражением.

Теперь же я наслаждалась яркой необычной одеждой, новыми эмоциями и необычными сценами, которые происходили между родственниками, друзьями или возлюбленными. Последнее меня интересовало особенно.

Просматривая новости в коммуникаторе, я наткнулась на статью, не доставившую мне удовольствия:

«Плейбой, красавец, наследник компании «КосмоЭнерго» и просто завидный жених Лимаксион Оджифаэрс вновь покорил столицу своей скандальной вечеринкой! В тот вечер он был замечен сразу с двумя девушками…»

Я быстро вышла из программы, сложив коммуникатор в сумку, и сжала руки в кулаки. Неужели он совсем меня не помнит? Хотя чего я ожидала от мальчика-красавчика?

Неожиданно мой взгляд сцепился со взглядом темных умных глаз, так что все мысли выветрились у меня из головы. Я сглотнула, так как поняла, кто читает мои мысли. Тартарианка. Что она тут делает, и почему её так заинтересовала именно я?

Тартарианцы — телепаты, поэтому я постаралась не думать о том, какой у меня истинный социальный статус. Но именно подобные мысли, кажется, и вывели тартарианку на верные выводы, отчего её глаза расширились, и она уверенно двинулась в мою сторону.

К счастью, в этот момент вернулся Эштон, который тоже увидел представительницу Тартарианской системы. Он нахмурился, а тартарианка еще больше удивилась.

Они, узнавая чужие тайны, умели их хранить. У них был особый кодекс чести — никогда не вмешиваться в политические дела и не использовать грязные мысли гуманоидов против них самих.

— Идем отсюда, — прошептал фаэрт, схватил меня за руку и повел прочь отсюда.

Я обернулась и проводила незнакомку настороженным взглядом, но та не стала следовать за нами. Вскоре этот инцидент забылся.

— А ты себе ничего не собираешься купить? — спросила я.

— Нет, — мотнул головой фаэрт и подошел к автомату с мороженым. — Ты не хочешь?

— Я никогда не пробовала, — ответила я, и Эш изумился, после чего купил два рожка мороженого и отдал один из них мне.

Сначала я пыталась укусить, над чем рассмеялся друг. Остановив меня, он губами снял верхний подтаявший слой своего мороженого. Я повторила его действия, распробовав вкус сладости.

— М-м! Как вкусно!

— Я знал, что тебе понравится, — стрельнув в меня насмешливым взглядом, отозвался фаэрт, и мы продолжили прогулку. — Кстати, ты не хочешь зайти в лавку искусств? У меня есть желание что-нибудь подарить тебе.

— Мне будет неловко.

— Ты девушка и должна научиться принимать подарки, — бескомпромиссно заявил парень, после чего указал на магазин досуга, где продавались различные вещи для творчества. — Зайдем, посмотрим?

Поразмыслив, я кивнула и быстро доела своё мороженое. Эштон вновь забавлялся надо мной, но мне уже было безразлично, так как меня привлекла яркая интригующая вывеска магазина.

Внутри тоже все было красочно и живо. Чего тут только не было! У меня разбегались глаза, мне хотелось надеть на себя все костюмы, которые тут представлялись, потрогать все фрески, рассмотреть бисер, провести мягкой шерстью кисточек по коже и просто поиграть в интеллектуальные игры на витрине.

Я медленно прогуливалась между стеллажами и рассматривала все с особой тщательностью, будто боялась пропустить какую-нибудь деталь. Так мой взгляд наткнулся на странную цветную субстанцию, напоминающую по текстуре муку, только более липкую и на ощупь мокрую. Потрогав содержимое коробки, я спросила у Эша:

— А для чего это?

— Это кинетический песок для лепки, — ответил друг и слепил фокси за несколько минут. — Есть детские наборы, а есть взрослые. Смотри, вот этот для создания скульптур. Сейчас делаешь, а уже через пять минут, если не понравится, можешь разрушить.

— Классно! — восторженно воскликнула я, и фаэрт разрушил статуэтку бедного фокси.

— Тогда я тебе подарю вот этот набор, согласна?

— Мне будет не по себе от такого подарка, — смущенно ответила я, поправив лямку рюкзака.

— Чушь! Он даже не дорогой, а мне хочется сделать что-то приятное своей однокурснице с нетрадиционной сексуальной ориентацией, — хохотнул парень, и я надулась, бросив на него испепеляющий взгляд. — Молчу-молчу!

Эштон отправился к кассе, находящейся за несколькими стеллажами, а я осталась осматривать скульптуры, слепленные из кинетического песка. Так я не заметила, как рядом со мной поравнялась виденная ранее тартарианка. Я бросила на неё испуганный взгляд, и та поспешила ответить:

— Я не раскрываю чужие тайны, нас учат этому с детства. Я лишь хочу предупредить тебя… Он не тот, за кого себя выдает.

— О ком ты? — недоуменно спросила я, подумав о Максе.

Или она вовсе не о нем?

— О фаэрте, но не том мужчине, мыслями о котором занята твоя голова. Я о другом, — поспешно ответила тартарианка, и взглянула мне за спину. — Мне пора. Удачи тебе!

На моих щеках вспыхнул румянец, и я оглянулась назад: к нам действительно приближался Эштон. Он хмурился. Когда я обернулась вновь, то незнакомки уже не было. О ком же она говорила? Кто не тот, за кого себя выдает?

— Чего она хотела?

— Так и не поняла, — задумчиво ответила я, решив выбросить все опасения из головы.

Чему быть, того не миновать. Но подозревать каждого, и тем более Эштона, неправильно с моей стороны. Он мой лучший друг и не будет желать мне зла.