Теперь с тобою вместе я (СИ) - Фрейдзон Овсей Леонидович - Страница 13

Да, город сильно не отличался, отличались люди, потому что девушка заметила большое количество арабов в свойственных для них одеждах и головных уборах.

Когда она обратила на этот факт внимание Гали, та только фыркнула:

— Это не те арабы, что подрывают автобусы, здесь в основном бедуины, чтобы ты знала, они служат в армии Израиля и являются отличными следопытами, мне об этом муж рассказывал, он уже успел две недели побыть в мелуиме…

— Где?

Вера уже сносно понимала и разговаривала на иврите, но раз за разом наталкивалась на новые слова.

— Ах, ты не знаешь, что это такое?

Не беда, женщин это не касается, просто здесь в Израиле существует практика, мужчин до определённого возраста регулярно вызывают на сборы в армию.

Такое и в Союзе иногда бывало.

На автобусной станции приятельницы расстались, договорившись, что возвращаться будут сами по себе, потому что неизвестно, сколько времени у каждой займёт её предстоящее дело.

На автобусной остановке Вера спросила, как добраться до университета и ей на перегонки несколько людей назвали номера линий, следующих в ту сторону.

Девушка вышла в нужном месте и с волнением посмотрела на величественное здание главного корпуса, за которым вдали виднелись другие постройки и аллеи с деревьями и постриженным кустарником.

У Веры создалось такое впечатление, что сегодня все звёзды сошлись так, чтобы ей светила удача.

Мимо пробегавшая не высокая смуглая девушка, вдруг остановилась и поинтересовалась на хорошем русском языке:

— Русская, что ли? Что крутишь головой, приехала поступать?

Два коротких вопроса и всё встало на свои места. Вера быстро изложила любопытной девушке суть и та, схватив её за руку, потащила к дверям главного корпуса.

— Идём, идём, у меня нет особо времени, спешу, поэтому не задавай много вопросов, а ответь на мои.

У тебя все документы с собой, психометрию прошла, в жилье нуждаешься?

Вера только успевала в знак согласия кивать головой, а девушка уже привела её к дверям секретариата.

— Всё, тут я тебя бросаю, захочешь в будущем меня найти, спроси Хану Кукалиеву с первого курса экономического факультета.

Не успела Вера даже поблагодарить неожиданную помощницу, а та уже скрылась за углом коридора, шурша подошвами кроссовок.

Дрожа от волнения, постучала в двери нажав на ручку и очутилась в большой комнате с несколькими столами, за двумя из них сидели женщины.

Одна была достаточно пожилая, а другая совершенно молоденькая, может быть на два-три года старше самой Веры.

Тихо поздоровавшись, Вера обратилась к старшей.

Та только начав слушать, тут же кивнула в сторону молодой, которая указала девушке на стул напротив своего стола, весело закидав посетительницу ворохом ничего не значащих вопросов.

Вера, старательно выговаривая слова, сообщила секретарше суть своего визита.

Та протянула руку:

— Документы, пожалуйста.

Заглянула в таудат зэут (паспорт), задержалась взглядом на советском аттестате об окончании среднего образования, где у Веры были почти все пятёрки, за исключением трёх предметов, затем, девушка ознакомилась с результатом психометрии и с улыбкой с дипломом об окончании ульпана бэт.

И, неожиданно, заговорила на английском языке, отчего у Веры краска прилила к лицу, и она, запинаясь, стала что-то отвечать, часто переспрашивая, не понимая сути вопроса и темы разговора.

Девушка вновь перешла на иврит.

— Чему и как вас в Русии учили в школе, ни одна толком не знает английского языка.

Как ты собираешься учиться в университете без английского, не скажешь?

Смутившаяся Вера залепетала:

— Простите, но до начала учебного года ещё несколько месяцев, я постараюсь подтянуть английский, как и иврит.

Девушка засмеялась.

— Глупости, это только одни разговоры.

Ты здешняя?

— Нет, я из Ашдода.

Въедливая секретарша театрально закатила глаза и Вере показалось, что все её надежды на университет вмиг лопнули, но девушка вдруг перешла на русский язык со смешным и сильным акцентом.

— Ну, что ты пугалься, мой родител двадцат пьят лет назад, тожье так пугальса.

И вновь перейдя на иврит, сообщила Вере, что с июня месяца при университете, в связи с большим наплывом олим хадашим (новых репатриантов), открываются дополнительные подготовительные курсы для многочисленных желающих поступить в их учебное заведение. На этих курсах молодые люди смогут подтянуть наиболее слабые у них предметы.

Информация сыпалась на Веру ливневым дождём, приятная секретарша сообщила, что за символическую плату для одиночек, приехавших в Израиль без родителей, будет предоставлено общежитие, где она будет жить с другими такими же четырьмя девочками.

— Ты, не будешь целый день учиться на курсах, поэтому сможешь в свободное время работать, но тут ты должна сама проявить сноровку, университет работы не предоставляет.

Дополнительные курсы и первый год обучения для вас бесплатные, а дальше видно будет, государство ещё последнее слово не сказало.

Взволнованная девушка слушала секретаршу, которая назвалась Сигалит, и не верила, что всё произносимое ею, касается Вериной судьбы что через каких-то две недели она уже переедет в Беер-Шеву и начнёт учиться, что перед ней откроется совершенно новая жизнь, новые перспективы, новые знакомые, всё новое…

— Вероника, ты меня не слышишь, какой ответ, ты подаёшь документы в наш университет или нет?

— Да, я согласна на все условия.

Глава 7

Вера даже в самых смелых помыслах не могла такое себе вообразить — уже к часу дня она оформилась на дополнительный курс при университете, подала документы на поступление в сам ВУЗ, и устроилась с первого июня в общежитие.

С кропотливой аккуратностью записала себе в блокнот, что ей потребуется на ближайшее время, какие учебники, вспомогательные материалы, канцелярские принадлежности и расписание занятий и наполненная радужными надеждами в отличном настроении поехала в сторону автобусной станции.

Спешить ей было некуда, сегодня она себе позволила то, что давно уже не допускала — походила по маленьким лавочкам, присматриваясь к товару и ценам, скушала прямо на улице питу с фалафелем, запила с бутылочки прохладной колой и только после этого двинулась в сторону остановки на Ашдод.

На всякий случай оглянулась, но Гали не было, заняла своё место в автобусе у окна и стала любоваться мелькающими пустынными пейзажами, на которые в другое время и в другом настроении даже бы не посмотрела.

Вдруг до её слуха долетел знакомый голос и, более того, Вера услышала полюбившуюся песню.

Девушка резко развернулась от окна и увидела сидящего рядом с собой пожилого мужчину, державшего возле уха маленький магнитофончик, из которого слышался гитарный перебор и песня:

   Я вернусь, вы попарите в баньке берёзой хмельною,

   я спою, расскажу, что ещё не успел не сказал…

   Вы друзья не судите, себе сам я буду судьёю,

   пожелайте мне счастья, его вам всегда я желал…

Вера умоляюще сложила руки на груди.

— Я Вас очень прошу, продайте мне эту кассету, сколько скажете, столько и заплачу.

Мужчина выключил магнитофон и посмотрел внимательно на девушку.

— Что, понравились песни Олега?

Так я тебе девочка подарю эту кассету, а встречусь с ним, он с удовольствием мне выдаст другую такую.

— Ой, простите, Вы, что с ним знакомы?

— Да, и очень хорошо, живём в одном городе Ашкелоне, мы познакомились с ним ещё в январе, вместе посещаем литературный салон на квартире у прекрасной женщины из Ленинграда.

Собираемся раз в неделю и пьём чаёк с всякими вкусностями, многие из которых готовят сами наши завсегдатаи.

Потом читаем наши произведения, обсуждаем их, а на закуску нам поёт Олег и мы, затаив дыхание, слушаем полюбившиеся песни и оцениваем новые.