Теперь с тобою вместе я (СИ) - Фрейдзон Овсей Леонидович - Страница 60

Люба уже дохаживала последний месяц до родов и была круглая, как бочонок.

Беременность явно хорошо отразилась на ней, за целый день пребывания у неё младшей сестры, она ни разу её ни в чём не упрекнула, не пыталась давать наставления и только в конце заметила:

— Верунь, что-то глазки твои поблекли, нет прежнего блеска и какая-то ты стала не такая.

— Люба, какая?

— Повзрослевшая, что ли, не пойму, но точно, не такая.

— Люба мне скоро уже двадцать стукнет, а за последний год мы с тобой очень редко встречались.

— Да, я же просто так спросила, мне твоя любовь-морковь до одного места, лишь бы ты была здоровой.

Родителей Люба ожидала через месяц-полтора, где-то к середине июня.

У Веры, как раз в эти числа начиналась самая запарка — зачёты и экзамены в университете, но она обещала постараться приехать, тем более, очень надеялась к этому времени получить на руки водительские права и машину в своё распоряжение.

Вера продолжала подрабатывать в зале торжеств и готовиться к экзаменам, поэтому времени на всё остальное у неё просто не оставалось, не считая литературного салона.

С первого раза сдала на права, но машины под рукой не оказалось, и она решила позвонить Оферу и выяснить у него, рассчитывать ей на автомобиль Наташи в ближайшее время или нет.

Офер явно растерялся, услышав в трубке голос Веры, что ещё больше навело ту на подозрения, но она спросила парня только про машину и тот заверил, что в ближайшие дни пригонит её в Беер-Шеву.

Просто он ожидал Наташу, чтобы провернуть эту операцию вместе, но та опять находится на сборах, связанных с прохождением гиюра.

Через день после этого разговора машина уже стояла на университетской парковке, но Офера Вера не увидела, ей в секретариате передали ключи от автомобиля.

Девушка стала владелицей собственного авто, но большой радости от этого она не испытала, всё как-то шло не так, Офер, а может быть и Наташа что-то от неё скрывали, но это ей не мешало привыкать к рулю и дорогам.

В начале июня позвонил Лёва муж Любы и сообщил, что его жёнушка успешно разродилась девочкой, которую назвали Авиталь, что на иврите обозначает — папина роса. Он также огорошил девушку сообщением, что семнадцатого июня прилетают на ПМЖ, её родители и они надеяться, что Вера в эти дни обязательно наведается в Ашдод.

Несмотря на сильную занятость в эти числа, девушка его клятвенно заверила, что обязательно хоть на денёк, но вырвется к ним до конца месяца.

В ближайшие выходные после приезда родителей, в пятницу сразу после занятий Вера отправилась в Ашдод на встречу с новыми репатриантами и с новорожденной племянницей.

Это был для неё первый такой серьёзный самостоятельный вояж за рулём, она безусловно волновалась, но уверенно вела машину по довольно запруженной в эти часы трассе.

Для нормального опытного водителя расстояние было плёвое, что там, меньше ста километров.

Она проехала чуть больше часа и уже въезжала в Ашдод, скоро она встретится с родителями, которых не видела с осени.

Вот и подъезд Любиного дома, машину мягко припарковала, как учили на занятиях по вождению и вышла на тротуар, с треском хлопнув дверью старенькой «Daihatsu».

От напряжения ныла спина, но это была приятная усталость, она уже водитель и сможет самостоятельно прокатить папу по городу, а завтра утром свозит родителей на море, ведь Любе сейчас не до этого.

Дверь квартиры на её звонок, открыл Лёва с непонятной гримасой на лице.

Вера его поцеловала в щёку, поздравила с рождением ребёнка и зашла в салон и натолкнулась на печальные глаза матери.

— Мамочка, здравствуй, как вы добрались, все ли вещи в сохранности, как себя чувствуете в первые дни в Израиле?

— Мне ответить на твоё приветствие или приступить к ответам?

Вера наклонилась к матери, сидящей в кресле и поцеловала в подставленную щёку.

— Мам, я ведь тараторю от волнения, вот, мы и вместе…

— Это предмет спорный, насколько я знаю, ты живёшь в ста километрах отсюда и при этом в студенческом общежитии, где у тебя самой есть только своя кровать в общей комнате.

— Да, всё правильно, и больше тебе скажу, завтра к вечеру должна возвратиться, потому что у меня сейчас в университете жаркая пора.

— Знаю уже достаточно, не послушала Любочку, теперь и отдувайся, а могла бы и ей сейчас помочь, и сама бы лучше подготовилась к ВУЗу.

У Веры, что называется, глаза полезли на лоб.

— Мам, ты это серьёзно?

— Серьёзней некуда.

Ты считаешь, что я должна со своим высоким давлением смотреть за малым ребёнком, готовить обеды, убирать эту огромную квартиру и ходить по магазинам?

— Нет, мама, конечно, не должна, наверное, это делается по собственной воле и в собственном жилье, я лично собираюсь только за своими детьми в будущем смотреть, а тут меня увольте.

А, где мой папочка, у него, надеюсь, вопросы и претензии будут попроще?

— Папочка твой психует, ему всё не так, пошёл пройтись по улицам, простора видишь ли ему в этой квартире не хватает.

В салон с ребёночком на руках вошла Люба.

— А, Верка, привет, подержи племянницу, посмотри, правда, хорошенькая?

Вера бережно приняла ребёночка и заглянула в личико.

— Люба, красатулька, я её уже люблю.

И девушка начала обцеловывать у малышки крошечные пальчики на руках.

— Любочка, возьми возле дверей пакет, я там накупила Авитальке кучу нарядов, правда, взяла уже на вырост.

Посмотри, какое нарядное платье, написано, что на пол годика, к зиме оденет.

Люба завела Веру в спальню, вроде, как показать кроватку и всплеснула руками.

— Верка, атас, предки меня доконают, если я не свихнусь, то мне надо ставить памятник — мама с утра до вечера пыхтит, как паровоз и скрипит, как не смазанная телега, а папа, тот вообще принимает меня в штыки, я его ещё таким не видела, начал курить по пачке в день и бегает вокруг дома, всё к чему-то принюхивается, как будто вокруг дурно пахнет.

Может что-нибудь подскажешь?

— Помоги им снять квартиру и все дела, они, что первые такие растерянные?

Начнут жить самостоятельно быстро войдут в нужную колею.

— Какая ты умная, а мне, кто поможет с ребёночком и деньги жалко на ветер выкидывать.

Я думала, что ты мне подскажешь стоящее, а такую чушь и без тебя соображу.

— Люба, не мучайся сама и не терзай их, отпусти родителей от себя, они ведь меня не послушают, а ты для них авторитет…

— Вера, вон твой папан заявился, иди здоровайся, а предки, подёргаются, подёргаются и на свою жопу сядут, помянешь моё слово.

Правда, крови мне попьют изрядно, но мне не привыкать, справлюсь.

Вера выскочила из спальни и бросилась на шею к любимому отцу.

— Папочка, миленький, здравствуй!

— Здравствуй, доченька!

Какую судьбу нам жизнь уготовила, хоть в петлю лезь!

Там хоть скудненько жили, но всё было своё, никому не надо было кланяться и знали, что делать, куда идти… ай, доченька, надо брать шапку в охапки и бежать обратно в наш родной Минск.

— Папа, идём я тебя прокачу по городу в своей машине, порадуешься за дочь, от этого у тебя может и настроение улучшится.

Она, правда, старенькая, но это ведь первая, а я пока ещё студентка, но в будущем уверена, буду и на крутых тачках рассекать.

Отец и дочь посмотрели в сторону жены и матери, но та отрицательно покачала головой.

— Некогда мне, пойду ужин готовить, через час, чтобы были дома.

Отец сел на пассажирское сиденье и прикрыл глаза.

— Доченька, что мы с мамой наделали, куда и зачем приехали?

Вера завела машину и сдвинулась с места.

— Папочка, вы приехали в Израиль для того, чтобы устроить себе нормальную жизнь, но для этого вам необходимо вырваться из тисков нашей Любочки, снять жильёи попытаться овладеть минимальным хотя бы ивритом и устроиться на какую-нибудь работу, а там, я уверена, ваш корабль найдёт нужное направление.