Теперь с тобою вместе я (СИ) - Фрейдзон Овсей Леонидович - Страница 7

В ответ муж буркнул что-то неразборчивое, уставившись в телевизор, где шла передача последних новостей первого канала, транслируемого из Москвы.

В огромном магазине Вера несколько воспряла духом, она ходила между прилавками, любовалась различными яркими пакетиками, баночками, коробочками, бутылочками и невообразимым разнообразием фруктов и овощей, многие из которых она видела первый раз в жизни.

Вера несколько раз порывалась что-то снять с прилавка и погрузить в коляску, которую они с сестрой везли перед собой, но та категорически противилась этим действиям:

— Верка, охлонись, это пока не про нашу честь. Вот смотри, две коробки печенья за одну цену, клади в коляску, будет, с чем чай пить.

Глянь, на подсолнечное масло скидка и хорошая, берём пять бутылок.

— Любка, так ведь этого масла хватит теперь на год жизни!

— Это тебе так кажется, потому что в союзе мы всё на всяких комбижирах и маргаринах готовили.

Ладно, а что мы вечерком выпьем за твой приезд? Идём, посмотрим опиум для народа. Ты не поверишь, водку пьют только наши русские, местные — больше вино, пиво или ликёр.

А давай и мы ликёрчика жахнем. Какой ты любишь? Здесь есть вишнёвый, клубничный, лимонный, да какого тут только нет…

— Люб, а давай шоколадный?

— Давай, он, правда, дороговатый, но ты у нас сегодня гостья.

— Люб, а фрукты мы какие-нибудь купим?

— А какие ты хочешь? Они здесь дорогие, это тебе не шук, как-нибудь свожу тебя и туда. Из-за этой работы нет времени смотаться на базар, но когда получается, я предпочитаю бывать там поздно вечером в четверг или рано утром в пятницу, тогда можно купить овощи и какие-то фрукты почти задарма.

— Люба, но хоть одно манго и киви можно? Папа говорил, что здесь этого добра навалом.

— Навалом, навалом, а денежки где на всё брать? Ладно, пошли купим тебе манго и киви, заодно и арбуз прихватим, он здесь и правда копейки стоит.

Вера держала в руках плод манго и внюхивалась в его аромат, неужели действительно придётся годы ждать, перед тем, как она сможет наесться этим чудо-фруктом до отвала.

Глава 4

Прошло две недели с тех пор, как Вера благополучно прибыла в Израиль. Нельзя сказать, что она уже во всём разобралась и сделала для себя определённые выводы насчёт всех аспектов сложной жизни в новой, не похожей на родную Беларусь, стране, но потихоньку вкатывалась.

Обязанности по дому, наложенные на неё сестрой, её мало обременяли. По дороге в ульпан, она заводила племяшку в детский садик, затем два часа с увлечением занималась ивритом вместе с другими репатриантами всех мастей, вновь прибывшими со всего необъятного бывшего Советского Союза.

Вере повезло, только что закончились осенние еврейские праздники, и поэтому она попала сразу в ульпан, ей не пришлось долго ожидать начала нового курса. Вокруг неё за учебными столами сидели люди разных возрастов, профессий и семейного положения, но в основном здесь были ученики значительно старше Веры.

Благодаря общению с соседями по партам, она уже скоро стала вникать во всё происходящее вокруг, ведь сестра только нагнетала обстановку всевозможными ужастями, призывая её на всём экономить, начиная с транспорта и до элементарной бутылочки воды или сока, купленной в лавке.

Вера сжала зубы и больше не противилась натиску Любы, внесла свою долю за проживание в счёт оплаты на месяц пресловутой машканты — ипотечной ссуды, а также деньги на питание, и замкнулась в себе.

Вечерами Люба хотела вызвать младшую сестру на откровенные разговоры, но Вера, ссылаясь на уроки, корпела над ивритом, сидя в своей комнате, и со слезами читала тексты песен барда Олега Фрейдмана, надиктованные им для неё в самолёте и в аэропорту.

Боже мой, встретит ли она ещё когда-нибудь в жизни этих замечательных людей, которые почему-то тёплым лучиком света проникли в её душу… До сих пор они так и не позвонили, кто его знает, какая у них получилась эта гадкая абсорбция:

   Ведь ошибиться не грешно,

   Чужих ошибок не понять,

   Но будет грустно и смешно,

   Всё обретя, вдруг потерять…

   Назад…

   Назад дороги часто нет…

Как точно, как справедливо и как больно, а ведь эти слова Олег Фрейдман написал ещё до приезда в Израиль.

Несмотря на то, что уже наступил ноябрь, в Израиле по-прежнему была комфортная погода. В очередной выходной Люба решила несколько поднять настроение загрустившей сестре, и они всей семьёй отправились на машине к морю.

Девушке не верилось — в ноябре месяце она скинула с себя верхнюю одежду и подставила своё тело с белоснежной кожей под лучи ласкового солнышка. В этом году она ещё не принимала загара.

— Любка, я сейчас умру от счастья, боже мой, как хорошо!

— Ты только не лезь особо в воду. Видишь, как кипит море, оно здесь коварное, часто затягивает, и уже было немало случаев, когда не успевали спасти человека.

— Люб, я только зайду по грудь. Наверное, водичка холодная.

Нет, море встретило Веру хлёсткой, но тёплой волной, которая сразу же окатила её с ног до головы, и она вспомнила, что в их Беларуси такая температура воды в озере бывает крайне редко, только в самые жаркие дни в конце июля.

Выйдя на песчаный берег и греясь под приветливыми лучами солнца, Вера непроизвольно стала ловить на себе похотливые взгляды мужчин разного возраста, которые буквально глазами сдирали с неё полоски купальника. Фигурка у Веры, как говорится, была хороша, всё у неё было на месте — среднего роста, где-то 164 сантиметра, ни капельки жира, стройные длинные ножки и очень аппетитная высокая грудь третьего размера. А если к этому присовокупить вьющиеся крупными локонами светло-пепельные волосы, спускающиеся ниже лопаток, и широко распахнутые серые с голубым отливом глаза, то картина для многочисленных сластолюбцев, находящихся на пляже, была умопомрачительной.

— Похоже, сестра, мне уже надо тебя уводить, эти кобели скоро зрачки себе сломают о твои сиськи… Ты что, не могла прикупить себе более закрытый купальник? Выголилась, а здесь ведь мужской народ южного темперамента, посмотри на того волосатого, как горилла, мужика с лысиной, он сейчас от хотимчиков слюной захлебнётся.

— Люб, а что? Бывает, пристают?

— О случаях насилия я немного слышала, но то, что, не стесняясь, предлагают за определённые услуги деньги, так это точно. И, знаешь, многие наши русские бабы на это зарятся, поэтому эти кобели думают, что для них все русские смазливые курочки доступны.

— Люба, я сейчас ещё один разочек искупаюсь, чуть обсохнем и пойдём домой, если ты на этом настаиваешь.

— Дуй, а я пока Лёвку с Русланом отыщу. Муж мой любит подремать на солнышке, а сынок поиграть с лопаткой и ведёрком в песочке, а бывает, сдёрнет от папочки, и тогда ищи-свищи его среди этой толпы народа.

Вера вошла в кипящее море и с наслаждением стала вместе с другими отчаянными купальщиками прыгать на волны, смеясь от счастья. Неожиданно рядом возник тот мужчина, похожий на гориллу, и схватил её за руку, когда она очередной раз была опрокинута на спину шальной волной:

— Дэвушка тэазари, буд осторожной, я тэба буду лешмор. Как это по-русски?.. — охранат.

Вера вырвала руку и стала выбираться на берег. Услужливый помощник попёрся следом, всячески стараясь до неё дотронуться и без конца что-то наговаривая на смеси русских и ивритских слов.

— Послушай, отвали от меня, будешь приставать, сейчас врежу в рожу.