Не климат выбирали, а судьбу (СИ) - Фрейдзон Овсей Леонидович - Страница 28

  По небесным ступеням взойду в мир блаженства,

  Где не знает препятствий полёт наших муз

  Постигать нужно то, что пока неизвестно,

  А с тобой подтвердим крепость дружеских уз.

  Что скрывается там за мерцающей гранью,

  Не спешу распознать, просто мысли шалят.

  За окном птичий хор наслаждается ранью: —

  Наслаждаюсь и я, устремив к свету взгляд.

Надо предупредить Галя, что меня тринадцатого января вечером не будет дома.

Его не буду звать с собой, что ему делать в том обществе — языка почти не понимает, да, и на моё пристрастие к поэзии смотрит, как на дешёвое развлечение, особо не мешающее семейной жизни.

А, вот, ей очень хочется попасть в тот круг людей, связанных с ней одним увлечением — наконец-то, отведёт душу и познакомится с новыми поэтами, и кто его знает, может станет постоянным участником этого литературного салона, ведь она так скучает по-прежнему, Беер-Шевскому.

Неожиданно мысли переключились на будничное настоящее, среди которого ярким пламенем возник образ любимого мужчины, спящего в соседней комнате, заснувшего явно обиженным от её нынешней холодности и даже отчуждённости.

Хорошо выучив уже Галя, она понимала, что теперь он будет искать на её сексуальный холод ответы в себе, ссылаясь на своё физическое состояние, проклиная свою несчастную долю инвалида и, при этом, не возлагая на неё никакой ответственности, а ведь она сама чувствовала всю стервозность своего поведения в последние дни.

Быстро абстрагировалась от нынешней необыкновенной ночи и мысленно попала в объятия к мужу.

Улыбаясь, своим ближайшим планам на эту ночь, вписала две первые строки нового стихотворения в заветный блокнот:

  Укроет нас от глаз и от забот

  Альков любви, где нет вины и платы…

Сейчас она напишет ещё парочку строк и нырнёт под бочок к любимому, разбудит его ласками и поцелуями…

Вера снова склонилась над начатым стихотворением:

  Где нет несчастных, бедных и богатых… —

  Где сможем вновь вкусить сладчайший плод,

  От вечной прозы жизни не сбежим,

  очнёмся на рассвете, пыл растратив…

  страсть не приходит, кстати иль не кстати… —

  Но в наших чувствах нет промёрзшей лжи —

  А что потом… решать будем потом…

  Какие мысли в мёде поцелуев…

  Сомкнулись руки на плечах кольцом,

  И Страсти омут, а в нём тону… тону я…

Вера быстрым движением захлопнула блокнот, и на ходу, сняла с себя халат и нижнее бельё и, не подумав даже надеть ночную сорочку, прилегла и прижалась к тёплому телу мужа и, обняв его за плечи, начала нежно целовать щёки и шею, чуть покрытые суточной колючей щетиной.

Она почувствовала, что Галь проснулся, но он не шевелился, наверное, страшась нарушить столь редкую в последние две недели атмосферу пылкой прелюдии, предшествующую страстному сексу, в котором его жена с каждым разом становилась всё разнообразней в движениях и позах, и, как всегда весьма чуткой к его ограниченным возможностям тела.

Глава 15

Первого января Веру вырвал из сна и жарких объятий мужа зловредный будильник.

Молодым людям надо было собираться, кому на занятия в университете, а кому-то на ответственную работу.

На этот день было намечено и посещение гинеколога, после которого Вера решила навестить родителей — поздравить их с Новым годом, сообщить о своей беременности, да, и просто, немного пообщаться, выполняя свой священный дочерний долг.

Конечно, это нужно было сделать вдвоём с Галем, но тот в обеденное время по мобильному телефону предупредил её, что сегодня задержится на работе допоздна, чтобы она не волновалась о нём и ужинала самостоятельно.

Девушка своим ключом открыла дверь и, зайдя во внутрь родительской квартиры, громко возвестила:

— Здравствуйте мама и папа, к вам пришёл дед Мороз и подарки вам принёс…

Она нажала кнопку на панели и из двух кассетного магнитофона фирмы «Панасоник» по квартире поплыла чудесная музыка Шопена.

Сидевшие напротив телевизора родители удивлённо уставились на неожиданно возникшую перед ними младшую дочь.

— Вот, вам приличный японский аппарат, ты папа давно о таком мечтал, тут можно прослушивать диски, магнитофон и радио есть.

Мама, а тебе я купила в подарок чайный сервиз, пора уже вам избавляться от советской посуды и других совдеповских вещей.

Разверни коробку, ты только посмотри, какая красота!

Полюбуйся, какой заварочный чайник большой и весь расписанный яркими цветами!

Мама аккуратно по одной брала в руки чашки, блюдца, подносила к глазам и ставила на место.

— Вера, зачем ты так тратилась, можно подумать у нас нет посуды или папа не мог дальше слушать свою «Спидолу»?

Хотя, что я говорю, для тебя, похоже, подобные растраты капля в море…

— Мама, ты совершенно права, мы с мужем открыли мастерскую по печатанию денег, если вам надо, можем парочку баулов с ассигнациями подкинуть…

— Верка, какая ты не сносная, никогда не можешь смолчать, Коля ты слышал, как с мамой разговаривает твоя любимица?

Отец умышленно не прореагировал на слова жены, прижимая к груди любимую младшую дочь, совершенно не желая вспышки разногласий.

— Верунечка, мне кажется или ты беременная, прямо-таки животик в меня уткнулся?

— Не кажется, не кажется, у меня уже шестнадцатая неделя беременности пошла, я только что от гинеколога…

— Можно подумать, что ты только сегодня узнала о своём положении?

— Нет, мама, не сегодня, я ещё до свадьбы знала.

— Бесстыжая, нет большого греха, что до свадьбы понесла, но ни единого слова своим родителям!

Наше дело было только тебя достойно воспитать и вывести в свет, а теперь на нас можно наплевать, у тебя ведь есть богатенькие родители мужа, которым можно доверять сокровенное и прочее.

Кстати, а, где твой бедолага, мог бы снизойти и навестить хотя бы на Новый год своих тёщу с тестем?

— Галь сегодня допоздна задерживается на работе, просил меня поздравить вас от его имени…

Папа перехватил инициативу у жены:

— Верунь, доченька, большое вам спасибо за подарки и поздравления!

Мы с мамой очень рады услышать от тебя такую прекрасную новость, о твоей беременности, сейчас посидим, отметим, как полагается Новый год и добрую весть, правда, Белла?

Ведь у нас от вчерашнего празднования с тобой, всё осталось почти не тронутым.

— Осталось, осталось, Любочка ведь тоже предпочла пойти к соседям, а сегодня они с Лёвой работают, дурная страна и дурные у неё законы, израильские власти совершенно не считаются с нами, которые поднимают их страну из грязи, невежества и отсталости!