Язычник - Вавилов Иван - Страница 20

— Вы говорите, что у меня лицо обезображено. Дайте зеркало.

— Не стоит. Потрясения вам вредны, думайте о приятном, — покачал головой врач.

— Дайте мне зеркало, — потребовал Алексей. Слова давались с трудом, да еще зубов не было.

— Хорошо, Лена, принеси ему зеркало, — попросил у медсестры врач.

Через несколько мгновений, перед Алексеем поставили зеркало на грудь. То, что он увидел, было просто чудовищно. Искривленные губы, беззубый рот, и самое страшное это ожог, оставшийся после, видимо, кислоты.

— Доктор, разве нельзя ничего сделать? Как я людям такой покажусь? Как домой поеду?

— Я не знаю парень, как ты домой поедешь, но все эти дефекты можно исправить в специализированной клинике.

— Блин, и долго я буду здесь?

— Ну, как полностью восстановишь силы, так и выпишем. Да ты не грусти. Приятные новости я тебе напоследок оставил. — Врач смотрел испытывающим взглядом, а Алексей пытался понять, что еще они мне приготовили.

— Давайте не томите уже.

— Вобщем за последнюю операцию, когда ты сопровождал генерал-майора Малюту, тебе дали Героя. Остальные получили орден мужества. И это не все, — глядя на широко открытые глаза Алексея, с улыбкой произнес врач, — Командир войсковой части? 3265, выражает тебе благодарность за спасенный экипаж БТРа и саму машину. Он подал представление о награждении тебя орденом мужества. Так что у тебя теперь и орден в кармане.

— Ну тогда у меня их уже два, — со вздохом произнес Алексей.

— Два? — переспросил врач.

— Ну да, один то у меня уже есть. Зашибись, испорченная к черту жизнь и звание Героя. — Алексей снова посмотрел на себя в зеркало, — блин, тем, кто меня видит, уже, надо орден мужества давать. Да ведь? — Алексей пытался улыбнуться медсестрам.

— Он только что вышел из комы и уже флиртует. Значит, на поправку быстро пойдет, — выдал врач.

— Давайте парни расходитесь, хватит на меня пялиться. — Буркнул Алексей.

— Не каждый божий день «призрака» встретишь. Говорят, после последней операции вас только с дюжину по всей Чечне осталось. — Произнес парень, и Алексей почувствовал, что после этих слов народу у моей койки прибавилось.

— Бл. ть, ты мне чего сейчас тут, популяцию отслеживать будешь, уйдите, Христом богом прошу. — Вспылил Алексей и даже не заметил, как привстал на локтях.

Народ стал неохотно рассасываться. Алексей обессиленный упал в кровать и закрыл глаза. Мысль о том, что он, возможно, скоро будет дома, снова согрела ему душу, и Алексей понемногу успокоился. Деньги у него на счету были. Сделает операцию, и все будет нормалек.

— Махнев, сукин ты сын! — Голос, до боли знакомый, буквально вырвал Алексея из его мечты.

Алексей открыл глаза и приподнял голову. К нему широким шагом направлялся Головатенко.

— Михаил Сергеевич, а вы то чего тут оставили? — оторопел он.

— Да я из-за тебя приехал, — Головатенко сиял словно новый медяк. — Мне говорят, Махнев в Грозненском госпитале объявился, я аж чуть дар речи не потерял. Мы ведь на тебя похоронку отправили, и груз двести парни увезли.

Головатенко нашел стул и сел на него верхом, возле кровати Алексея. С минуту он молча созерцал парня, заглядывая в глаза, потом, видимо удостоверившись, что это все-таки он, вынул бутылку водки. Медсестры начали было роптать, но полковник махнул рукой и зло зыркнул в их сторону. Следом нашлись два стакана. У Алексея в тумбочке было полно закуски.

— Давай рассказывай, где был, — разливая содержимое бутылки по стаканам, потребовал Головатенко.

— Что здесь происходит? — услышал Алексей рассерженный голос хирурга.

— Это кто? — спросил Алексея Головатенко, внимательно разглядывая парня.

— Это наш хирург. — Ответил Алексей.

— Понятно, — кивнул полковник, — садись, — кивнул он хирургу.

— Ды вы с ума сошли, товарищ полковник, он же…

— Сядь, — тихо, но жестко приказал Головатенко.

Хирург понял, что лучше не возражать. Он присел на край кровати Алексея.

— Извини, — наливая водку в третий стакан, произнес полковник, — ты мне этого балбеса, с того света вытащил. Я тебе очень благодарен, давай дернем за встречу.

Чокнулись, залпом махнули водку и Алексей начал свое повествование. Полковник изредка матерился, да цокал языком.

Ближе к вечеру уже изрядно захмелев, они расстались, и Алексей провалился в сон. Врач сидел с ними не долго. Выпил стакан и ушел. А Алексей с полковником сидели и вспоминали боевые дни.

В середине июля Алексея выписали. До вокзала парня провожало несколько парней с которыми он сдружился в госпитале. Они достали ему гражданку. Помогли восстановить утерянные и испорченные документы. Обменялись адресами и Алексей, сев в поезд до Москвы, отправился домой.

В поезде он старался поменьше пугать народ своей внешностью и вставал покурить да в туалет как можно реже. Духота стояла неимоверная. Народу тьма. Алексею досталось место на верхней полке.

Проехав сутки, люди освоились и стали переходить из купе в купе в поисках собеседников и собутыльников.

К вечеру стало спокойнее и Алексей решил сходить покурить. Идя обратно, он задержался у одного из купе. Там сидели четверо ребят. Два паренька и две девушки. Парень играл на гитаре и пел.

— Извините, ребята, можно с вами посидеть, гитара нравиться?

— Пожалуйста, — подвинулся паренек. Алексей присел и прислонившись спиной к стенке закрыл глаза. Не хотелось видеть брезгливого или сочувствующего взгляда девушек. Хотя одна смотрела в окно, а другая с интересом разглядывала стакан.

Парнишка пел песни из репертуара Цоя, ДДТ, Петлюры и еще какие-то мало мне знакомые. Через час он начал играть по второму кругу.

— А вы умеете играть? — спросил он вдруг у Алексея, после очередной песни.

— Да я уже сто лет гитару в руки не брал. — Улыбнулся тот.

— Попробуйте, а то у меня уже пальцы болят. — Пожаловался парнишка.

— Ну давай, — кивнул Алексей и взял гитару. Пальцы легли на струны и парень взял несколько аккордов.

— А говорите сто лет не играли, — произнесла одна из девушек.

— Говорил, — кивнул Алексей и посмотрел на девушку.

Он не знал, что спеть, в голову не лезло ни одной песни. Те, что он пел до армии, теперь казались ему глупыми. Хорошие песни почти все перебрал парень. В купе повисла тишина. Ребята терпеливо ждали.

Вдруг в голову пришла одна из песен, которую сочинил знакомый Алексея в Чечне. Алексей снова заиграл. Сделав пару проигрышей он запел:

Осенний дождь стучит в окно,

Срывает желтую листву.

Я не был дома так давно.

И сны о нем как наяву.

А здесь среди кавказских гор,

Ты думаешь лишь об одном,

Как сотни раз встречал ты взор,

Людей отравленных свинцом.

А мы десант, а мы десант,

Все этим сказано стократ

Нам больше нет пути назад,

Нам только под свинцовый град.

И мы шагаем в этот ад.

Растяжки, мины, снайпер — гад.

В эфире наш родимый мат.

Идем вперед, а не назад.

И Гудермес и Ханкала,

Остались за бортом Ила.

И нет ребят их не вернуть,

Они ушли в последний путь.