Изъян (СИ) - Инк Анна - Страница 63

- Нет. Вряд ли это вызвало бы у меня что-либо, кроме брезгливости.

Инг присылает мне сообщение: «Где Вы? Я могу присоединиться?»

- Говорят, что брезгливость – это попытки женщины отгородиться от окружающего мира, страх стать с кем-то очень близкими, - заявляет Полина.

- Ты разве никогда с ним не целовалась?

- Что? Нет, конечно!

- Ты ведь говорила, что вы не просто разговаривали…

- Да я совсем не то имела в виду! – Полина смотрит на меня ошарашено. – Ты что?! – её глаза ещё больше округляются. – Ты тогда подумала, что мы с ним…мать моя женщина… Неудивительно, что ты так рассердилась.

- А что я должна была подумать?!

- Я, конечно, аффективная, но не до такой степени!

- Не понимаю. Ты ведь всегда по-особенному относилась к мужчинам.

- Да. Но это не значит… Сначала я думала, что это то, за что попадают на цокольный этаж. Я постоянно боялась, что какой-нибудь мужчина вызовет у меня…если я скажу «влечение», это всё запутает. Потому что у меня есть влечение к мужчинам. Но когда я стала общаться с Костей, всё перевернулось. Я всё поняла.

- И что же ты поняла?

- Что мужчины – тоже люди. Что они такие же полноценные, как и мы. Они не просто носители генетического материала, качественного или некачественного, красивые или уродливые. Они не просто функция, понимаешь?

Я тяжело вздыхаю:

- Равные нам?

- Они могут быть важны не только из-за своей физиологии. У них есть чувства, сложные и красивые, они тоже умеют их испытывать. У них есть воля. И у них есть, чему поучиться. Они могут понять нас не хуже, чем другая женщина.

- Я уже даже не знаю, что хуже: твои слова, или если бы ты делала с этим Костей то, о чём я тогда подумала.

- Нет, у нас с ним совсем другое, совершенно другое! Мы как инсобы, но он…ты ведь не обидишься, что я вас с ним сравниваю?

- Обижусь. Ты не нас сравнивай, а наши статусы в твоей жизни.

- Да, именно это я и хотела сделать. Мне с тобой очень нравится общаться. Ты для меня больше, чем типичная инсоба в современном понимании. Ты то, что раньше называлось «подруга». Но мы с тобой такие разные – будто дополняем друг друга. А с ним…с ним у меня тоже дружба, но он и похож на меня очень, и в то же время он лучше, чем я – он такой, какой я хотела бы стать.

- Ты уважаешь особь второго пола.

- Да. И я ему очень-очень благодарна за то, что он появился в моей жизни.

Отправляю Ингу: «Нет».

- Тогда почему ты спросила про поцелуй?

Полина делает паузу, всё же произносит осторожно:

- Я из-за тебя переживаю.

- Из-за меня?!

- Я видела вас с Ингом.

- О нет-нет-нет. То, что мы вместе работали над одним проектом – это всё объясняет. То, что мы часто общались...

- Зоповец, который теперь работает у нас в «Итере» и отвечает за камеры наблюдения – он Костин друг.

- Костя дружит с ЗОПом? - настораживаюсь я.

- Я же говорю тебе – он очень необычный. Казалось бы, что в таком мягком человеке могли найти такие люди как зоповцы. Но у него немало друзей в этой структуре.

- Понятно, - шепчу я.

- Он даже дружит с человеком, который…

- Ты хотела что-то про меня и Инга сказать.

- Извини. Я должна была понять, что тебя раздражает, когда я говорю о Косте с восхищением. Он очень хотел поговорить со мной насчёт произошедшего в парке, и с помощью этого зоповца заманил меня в комнату видеонаблюдения. Я сначала возмутилась, но когда Костя мне всё рассказал…как он переживал из-за того, что наша с тобой дружба может разрушиться. Это было так трогательно…

- Полин.

- Извини снова. В общем, зоповец хотел спросить меня, что Инг принёс тебе. Он показал мне на записи, как Инг пришёл к тебе в кабинет. Он ждал тебя там. Потом пришла ты. Вы сидели за одним столом. И я видела, как ты смотришь на него. Точнее, я видела, как вы смотрите друг на друга.

- Что ты сказала зоповцу?

- Правду. Что я не знаю. Но я объяснила, что вы вместе работаете над проектом, и что это наверняка какие-нибудь материалы для мемуаров. Архивы какие-нибудь.

- Больше он ничего не спрашивал? Как он выглядел? Серые глаза, тонкие губы, да?

- Почему ты так запаниковала? Ведь ничего криминального в той записи нет.

Я тяжело вздыхаю.

- Я очень переживаю, что вы будете неосторожны. Вы бываете в поселении, там нет камер. Можете оставаться там наедине наверняка. Но это не значит, что за вами не следят.

- Тебе не о чем беспокоиться.

- Я хочу, чтобы ты знала – я поддержу тебя в любом случае. Вот я уверена, что Зозо часто думают о том, чтобы поцеловать своего аполло. Они же красивые, они ухаживают за тобой, поднимают тебе настроение. Я считаю, что это естественно – желание поцеловать человека, который тебе нравится.

- Если у женщины появляется такое желание - значит, что-то идёт не так. Значит, женщина слишком слаба, чтобы преодолеть свои инстинкты. И ей нужно хорошенько над собой поработать: разобраться, от чего она пытается отвлечься, возвращаясь к архаическим желаниям.

- Я не из тех людей, которые считают, что инстинкты – нечто плохое.

Раздаётся залп.

- Твои часы опять отстают, - хмыкаю я и поднимаю глаза к искусственному небу. Под разрывающийся залп раскрывается красно-оранжевая россыпь.

Снова залп – разрыв изумрудный с салатовым.

Тишина.

Тишина.

- Сегодня же должно быть три, - кто-то в толпе говорит.

- Заминка.

- Что-то сломалось?

- Может, мы что-то перепутали.

- Надо посмотреть в сети…

- Элеонора! – голос спотыкается. – Элеонора пропала!

Вместо огней над асфальтом площади зажигаются экраны эргосумов. Люди переговариваются. Они читают вслух одни и те же статьи, будто многоголосый хор: «Пропала Элеонора, первая цэрпера…Элеонора – первая цэрпера, которая купила….которая купила себе аполло…себе аполло, и он последний…он последний, кто видел её».

- Пожалуйста! – Полина трясёт меня за локоть. – Перестань читать и успокой меня!

- Меня бы кто успокоил, - шепчу я.

- Какое тебе дело до этого Себастьяна? Я – твоя инсоба. И сегодня моя завершающая презентация, к которой ты, между прочим, имеешь непосредственное отношение.

Я вздыхаю, и гаснет экран с тридцатью вкладками, каждая из которых имела в названии его имя. Что они теперь сделают с Себастьяном?

Я пытаюсь прислушаться к разговорам в аудитории. Мои коллеги, которые пришли проводить Полину на новую профессию, активно предлагают версии случившегося. Всё сводится к тому, что элита выкрала Элеонору из Города, а Себастьян им в этом содействовал. Сейчас он в здании «Глас», и наверняка его допрашивает женщина. Какая-нибудь сволочь вроде Альбины. И мне даже страшно представить… Я стискиваю ладонями гудящий от боли лоб.

«Они не допустят, чтобы с ним что-то сделали», - мой внутренний голос спокоен, как никогда.

- Как я выгляжу? – Полина встаёт передо мной, загораживая толпу наших коллег, обсуждающих исчезновение Элеоноры.

- Отлично. Перестань волноваться. Даже если ты станешь заикаться и упадёшь на пол в припадке, любая неудачница вроде меня с нашим технологическим оснащением перемонтирует твоё видео за одну рабочую смену так, что ты будешь выглядеть самой хладнокровной цэрперой в Городе.

- Костя потом будет смотреть мою презентацию. Я боюсь разочаровать его.

- Последнее, о чём ты должна сейчас думать – это особи второго пола.

Полина кривит рот:

- Да? Тогда что ты так распереживалась из-за этого Себастьяна?

- Я просто пытаюсь… - мне приходит сообщение, - представить картину, - от незнакомого номера, - произошедшего. А поскольку он… - Написано: «Сейчас, у фонтана на центральной площади», - был последним, кто её видел… - интересно, это моё сообщество мне пишет, или мой охотник? Добыча делает статус своему охотнику. – В общем, ты поняла, - я встаю. – Мне необходимо отлучиться на несколько минут.

- Что?! Всё начнётся прямо сейчас!

- Не преувеличивай. Тринадцать минут у меня точно есть.