Изъян (СИ) - Инк Анна - Страница 68

- Кажется, я Вас уже здесь видел, - говорит мужской голос. Я поворачиваю к нему голову. -Точно-точно! Я Вас узнал. Вы из элиты.

- Мы приезжали сюда с ним, - я киваю на Инга.

- Нет, его я точно не видел. У меня хорошая память на лица. Это было давно. Я разговаривал с Вами, неужели Вы меня не помните? – он горько усмехается. - Вы расспрашивали меня о работе моей жены, она швея.

- Такого не может быть. Вы меня с кем-то путаете.

- С Вами ещё была женщина.

- С рыжими волосами? - я приподнимаюсь.

- Лежите смирно, - говорят мне, и я послушно кладу голову на пол.

- С рыжими, - мечтательно тянет он. - А глаза у неё – холод стали. Ваши глаза я тоже запомнил. Они у Вас разные. И Вы уверяли меня, что это не линзы, - он приглядывается. – Обманули? Волосы у Вас тогда были короткие, почти как у зоповцев. Вика – так, Вас, кажется зовут?

- Вита.

- Что, так и не решились выйти из зоны комфорта?

- Иначе сложились обстоятельства.

- Как я и говорил. Физический труд, тесное жильё, работа на результат. Вы ведь даже не попробовали, да?

Я молчу. Он меня передразнивает:

- Иначе сложились обстоятельства.

- Вита погибла.

- А?

- С ней случился несчастный случай, здесь, в вашем поселении. Вот как сложились обстоятельства. Я – её сестра.

- Простите, я…

- Да не извиняйся, - вмешивается другой мужчина, который шёл с нами из поселения. – У них нет семейных связей. Удивительно, что она вообще знает о наличии сестры. Вам ведь плевать друг на друга: на родителей, на детей, и уж тем более на каких-то других родственников.

- Вы очень похожи, - другой мужчина как будто не слышит его. – Я думал, у Вас не принято по несколько детей.

- У нас разные отцы, - говорю я. – Обычно решение о втором ребёнке принимают в том случае, если первый не способен принести потомства. Стерильность выявляется рано, но как окончательный диагноз ставится только после полового созревания. Когда моей сестре исполнилось одиннадцать – подтвердили, что она стерильна. И моя мать озаботилась производством другой дочери. – Я перевожу взгляд на того, который так ненавидит элиту. – И мне не плевать на мою сестру. Мы были подругами. Я приехала сюда, уже не в первый раз, потому что хочу узнать, что с ней произошло.

- Вы же сказали, что произошёл несчастный случай. Что ещё узнавать?

- Она думает, что мы убиваем людей и едим их, - хмыкает мужчина из поселения.

- Я действительно считаю вас менее цивилизованными…

- Чем кто? – спрашивает тот, который разговаривал с Витой.

- Чем горожане, разумеется.

- У вас убийство человека проходит по статье «Нерациональное использование ресурсов». И это мы недостаточно цивилизованы?

- Так что, Вы действительно думаете, что её убил кто-то из поселения?

- Я думаю, что меня обманули. Сначала она пропала без вести. А потом её нашли мёртвой у водонапорной башни. Якобы она с неё упала.

- С водонапорной башни невозможно упасть. Скобы на ней выдрали несколько десятилетий назад…

- Я знаю…узнала недавно. Неважно. Суть в том, что никто не может объяснить мне, что она делала в поселении Ы. Её не должно было здесь быть.

- Ваши здесь часто бывают. У них тут экскурсии «Выход из зоны комфорта», - мужчина из поселения хмыкает. – Некоторые даже остаются пожить на несколько дней. Но они всегда находятся под охраной и под контролем камер. Посещают только определённые места, безопасные, и даже никаких безобидных водонапорных башен. Вас действительно обманули.

- Так она из ЗОПа? – спрашивает меня другой. – Раз стерильна. Эти наверняка скрывают свои дела даже от семьи.

- Она работала в ЗОПе, но ушла оттуда за несколько месяцев до произошедшего, поэтому здесь ей было нечего делать. И она не занималась этой ерундой с экскурсиями – она другой человек.

- Разве из ЗОПа можно уйти?

- Выяснилось, что она не бесплодна. Если человек может оставить потомство, он не имеет права работать в ЗОПе – из него будет плохой сотрудник. Она стала работать в Городе. Мне сказали, что она самопроизвольно сюда отправилась, осознанно подвергла свою жизнь опасности. Но этого не может быть. Она ведь собиралась заняться этапом «Родительство». Её заставили. И я не знаю, почему она согласилась. Пожалуйста, вспомните ваш с ней разговор: что она хотела сделать, и когда это было?

- Мы тогда строили новую теплицу, самую большую в поселении, - бормочет он, - потому что за зиму сразу три пришло в негодность. Рассчитывали, что успеем к холодам, и начали, как только сошёл снег. Был залит фундамент – это где-то месяц после начала строительства, - он загибает пальцы, - значит, начало апреля. И собирались продолжить ещё через месяц, чтобы застыл как следует. Должны были подвезти материалы… Это был 2109 год, начало мая, может, конец апреля – когда мы с ней разговаривали. Она спрашивала, чем занимаются женщины в нашем поселении, просила привести пример на моей жене. Узнавала, сколько платят швеям, и хватает ли этого на содержание ребёнка. Про больницы спрашивали, особенно её интересовало, как у нас обстоят дела с акушерством. Ещё спрашивала…

- Мы перелили достаточно крови, - говорит женщина, приподнимая пальцами веки Инга и разглядывая глаза в свете фонаря. – Зрачки реагируют.

Я пытаюсь сесть.

- Куда Вы? Лежать на месте, пока я не разрешу встать, - женщина давит на мою грудь ладонью, заставляя лечь.

- Она хотела пожить здесь несколько дней, и поучиться швейному мастерству, - продолжает мужчина, - и спрашивала, есть ли рабочие места там, где трудится моя жена.

- Вита увлекалась дизайном одежды. Но она не умела шить, - шепчу я.

- Но больше всего меня рассмешил её вопрос о том, есть ли возможность для горожанки излечиться от аллергии, если она станет жить в поселении.

Я закрываю глаза и пытаюсь понять, зачем Вита задавала эти вопросы. Она приехала в поселение Ы уже не будучи в ЗОПе. Она делала какой-то проект? Занимаясь дизайном одежды, зачем ей было узнавать, можно ли работать здесь швеёй? Зачем она хотела пожить здесь? Может, она думала об адаптации вЫселов. Тогда что за странные вопросы про детей? И самое странное: вылечить от аллергии горожанку – вот это ей вообще зачем? Может, она хотела кого-то спасти? Перевезти в поселение какую-нибудь цэрперу, с которой познакомилась в Городе? Точно-точно, я помню, что она несколько раз пыталась говорить со мной на эти темы после того, как узнала о дееспособности своих яйцеклеток. Всякие глупости про естественный процесс зачатия. Про ответственность особей второго пола за своё потомство. А что, если всё банально – она хотела подзаработать. Альфа обещала позаботиться о ней, но Вита не знала, каким образом будет накапливаться её капитал. Я ведь так и не успела рассказать ей про провокации. И Вита думала, что ей придётся работать так же, как горожанкам. Хотя…я не успела, но Альбина могла рассказать… Или всё-таки моя сестра хотела кого-то спасти?

- А есть такая возможность? – спрашиваю я. – Вылечить горожанку от аллергии.

- Нет, конечно! – смеётся тот, который говорил с Витой. – Рождённый ползать летать не может.

- Но ведь никто не пробовал, так?

Его гогот постепенно стихает.

- В Вашем поселении была секта «Натура». Моя сестра…

В комнате раздаются смешки.

- Никакой секты нет и никогда не было. Странно, что Вы об этом не знаете, Вы же из элиты. История про «Натуру» - легенда, призванная пугать жителей Города. Вытащить из них побольше эмоций.

Но я же видела фотографию! И та женщина из ЗОПа, которую поглотил психар – она приняла меня за вЫсела, и решила, что я из этой секты.

- Что ещё говорила моя сестра? – спрашиваю я, поворачивая голову к Ингу.

- Да всё, больше ничего не спрашивала. Говорила, что хочет на время пожить здесь, в поселении – ну, чтобы выйти из зоны комфорта. Прочувствовать это на собственной шкуре и, как она сказала с легкомысленной улыбкой: «Сравню и научусь ценить то, что имею». Так что…может Вы и говорите, что она не такой человек, но у меня было впечатление, что она просто хочет поразвлечься. Пожить здесь несколько дней как живём мы, чтобы потом всем там вашим элитным рассказывать об этом как о геройском поступке... Это несправедливо. Если вы считаете, что нам так трудно жить, и сами вы так не смогли бы, почему тогда относитесь к нам не с уважением, а наоборот – считаете за людей второго сорта?