Опер против маньяка - Черкасов Владимир - Страница 33

— Ничего особенного я не предлагаю, — сказал Вахтанг. — Но теперь, если иногда буду тебе отказывать, имей, пожалуйста, в виду мое положение.

— Лады, — невозмутимо произнес Маэстро, — у каждого из нас свои напряги и навороты. Все понял. А чтобы ты не сомневался в моей к тебе дружбе, дам наколку по важной раскрутке.

Он помолчал и веско проговорил:

— Гриня Дух исчез: буквально через день после того, как у тебя оттягивался.

— Да?! Что случилось? — встревожился Вахтанг, понимая, что если с Духом нехорошее, ответственность ляжет и на него, под крылом которого тот догуливал последние свои деньки.

— Пока неизвестно. Может, ты чего подскажешь?

— Кацо! Что я могу подсказать?! Я Грине твои бабки отдал, девочек предоставил. Делал, что положено, и от Духа видел только хорошее.

Маэстро продолжал гнуть свое, то есть перекладывать с больной головы на здоровую:

— Бабки те были большие. Может, через них Гриню и зацепили. Ты о том кейсе кому говорил? Нодар знал?

Вах вспотел от напряжения.

— Ты что, кацо?! Я такое не могу себе позволить! При чем тут Нодар?! Ты же меня знаешь: никогда я никого не подводил.

— Ну-ну, — многозначительно произнес Маэстро. — Бригада Гринина вне себя. За своего бригадира напролом пойдут. Приступили уже ко мне, — врал он. — Кто такой, кричат, Вахтанг? Гриня, кричат, от него с бабками ушел, а на следующий день исчез.

— А те деньги целы?

— Точно не знаю.

Вахтанг взвыл:

— Клянусь могилой мамы, я тут ни при чем!

Маэстро его додавливал:

— У тебя, конечно, сложная жизнь. Ты без грузинских воров не можешь обойтись.

— Зачем сразу так, кацо?! Я просто сказал, чтобы никто из посетителей не был в обиде. А так я только на тебя ориентируюсь. Только на тебя! Давай по-прежнему своих людей в любое время дня и ночи. Им всегда будет полная программа.

Маэстро усмехнулся про себя и завершил воспитание Вахтанга:

— Лады. Ты, я вижу, неглупый. Сейчас нам с тобой придется вместе откыркиваться. Я тебе Гриню посылал, а ты ему бабки передавал. Всякое о нас с тобой могут подумать люди, заинтересованные мазу держать за Духа. Будь здоров и почисть свое заведение. По твою душу теперь и деловые, и менты способны нагрянуть.

Маэстро отключил сотовик.

О том, что надо срочно чистить бордель, то есть убирать отсюда секс-невольниц, Вахтанга можно было и не предупреждать. Он сразу же взялся за снаряжение двоих узниц в путь-дорогу.

Вахтанг, хотя и влез в блатное сообщество, но не чувствовал там себя своим.

Считаясь боссом воровского борделя, он тут был марионеткой в руках Соньки. Поэтому и говорить не умел с паханами такого ранга, как Маэстро или Нодар.

Сергей Кострецов наконец решился позвонить вдове своего друга Кате, чтобы окончательно прояснить вопрос об их будущем, затронутый им на рыбалке.

— Здравствуй, Сережа, — как всегда, ласково ответила Катя в трубку на его приветствие и огорошила, словно предваряя все вопросы. — А я на родину возвращаюсь.

— Как?! — недоуменно спросил он. — Совсем уезжаешь из Москвы?!

— Да, Сережа. Спасибо вам с Сашей Хроминым за помощь деньгами, но не век же так жить.

Сергей воскликнул:

— Вот и жили б мы с тобой вместе! Все проблемы б ушли.

Катя помолчала и взволнованно проговорила:

— Сереж, я тебе на рыбалке дала понять, что не сойдутся наши дороги. И не потому это, что ты плохой или малооплачиваемый, как сейчас считается. Для меня деньги не главное… А не хочу я так же жить, как с моим Лешей, таким же отчаянным опером, как ты. Сколько я ночей ждала да оглядывалась. И чем кончилось?! Тем, чем и должно было, убили прямо около дома…

Возразить Сергею было нечего. Вслед за Бунчуком пытались и его расстрелять там же и так же. Он вздохнул. Подобно Леше, не мог он променять своего дела на женщину, на семью.

— Ну что вздыхаешь? — страдающим голосом произнесла Катя. — Думаешь, мне легко с Мишкой новую жизнь начинать?

— Ты домой на Урал едешь, там твоя родня, другие близкие. Дома и стены помогают.

— Ты меня прости, Сережа, — горько сказала Катя.

— Да что ты! Все хорошо. Позвони, если надо будет помочь с отъездом.

Он положил трубку. Посмотрел в давно не мытое окно комнаты своего отдела. На деревьях жухли пожелтевшие листья, ветер рвал их, и они облетали. Никогда Кострецов не чувствовал своего одиночества так сильно, как сейчас.

Капитан рассеянно ворохнул бумаги на столе, закурил и стал думать о тех, кто редко унывает. Такими были сплошь и рядом его уголовные подопечные. Он вспомнил Соньку Медную Ручку. Может быть, она сразу пришла ему на ум, потому что была первой недавно близко увиденной им женщиной. А возможно, потому, как — пусть по-своему, — а обратила красавица Сонька на него внимание.

Кострецов с усмешкой подумал:

«Бабы падшие и бабы порядочные, но один хрен — беспощадны к нашему брату, если что-то их жизненных интересов касается. Ладно, но уж с Сонькой игру я буду вести».

В любом случае ему с Соней надо было встречаться. Кострецов решил, что необходимо ему убежать от тоски, совместить развлечение с полезным и как следует выпить. Он позвонил Вахтангу.

Трубку взяла Сонька.

— Приветик, Соня, — бодро сказал опер. — Это Серега, что ночной клуб налаживает. Помнишь, обещала проконсультировать?

В павильоне только что осел дым суматохи. После разговора с Маэстро Вахтанг скомандовал аврал. Вместе с помощницами он быстро одел узниц, напичкал их «колесами» и поволок с Нюськой в машине на вокзал сажать девиц в поезда самых дальних маршрутов.

Сонька покуривала, отдыхая, и, когда позвонил Кострецов, обрадовалась, что их никто не слышит.

— Очень рада, Сережа, — сказала она воркующе.

— Ну что, Сонь? Может, увидимся, поговорим?

— Давайте, давайте. У меня сейчас для этого очень удобный момент.

Все ее задумки относительно Кострецова окончательно созрели в ней после того, как в очередной раз облажался Вахтанг в разговоре с Маэстро. Но это должно было быть тайной от всех. Поэтому «в цвет» Соньке было выскользнуть на встречу с Сергеем без свидетелей.

Кострецов начал о месте встрече, Сонька прервала:

— Сереж, у нас свидание деловое. Предоставьте выбор толковой женщине.

Она назвала ему уютный французский ресторанчик на набережной Москва-реки, где Сонька точно не могла встретить своих «синих» знакомцев, так как блатные этого элегантного заведения никогда не посещали.

Когда Кострецов подъехал туда, Сонька Медь уже восседала, что твоя кинозвезда, за столиком в углу подле огромного ампирного зеркала в золотой раме.

Капитан приблизился, поклонился, сел напротив и извинился за свою старую кожаную куртку и джинсы:

— Не думал, что вы такой леди оденетесь. Деловая ж у нас встреча. А я, видите, вам не в тон.

— Чушь, Сереженька, — Сонька взмахнула королевской рукой, оголенной, как и ее роскошные плечи и почти весь бюст. — Не прикид важен, а парень в нем.

— Ну, давайте заказывать, — потирая руки, сказал Кострецов. — На сегодня я дела подбил, можно вмазать от души.

— Это я всегда приветствую, — поддержала его Сонька. — Только шампанского не забудьте. Тут оно настоящее, французское.

С шампанского «Мадам де Помпадур» они и начали, потом хряпнули водки две рюмки подряд.

— Шампанское с водкой — смесь «белый медведь» получается, — проговорила Сонька, закусывая огромным омаром, будто краснопанцырным рыцарем. — Правда, смешивать-то надо в фужере, но и в животе нормально смешается.

Кострецов энергично ел, подливал в рюмки, светил во все васильки своих глаз, потряхивал кудрявой шевелюрой, бесперебойно шутил, и Соньке начинало казаться, что с этим блондином они будто б уже прошли все огни, воды и фаллопиевы трубы.

— Все так же плохо думаете о русских мужиках, а, Сонечка? — подзадоривал ее Кострецов.

Та, не отстающая от него в поглощении водки, повела огнем глаз, передернула сочными сисями и, пытаясь не сбиться с «киноактрисы», внушительно произнесла: