Живой труп (СИ) - Вебер Алексей - Страница 47

   В отличие от склонного к либерализму императора Михаила великий князь был известен как ярый консерватор. Узнав о его скорой коронации, Александр сразу подумал о грядущих репрессиях. К тому же его личная сопричастность к покушению, давала лишние козыри Кречинскому. Но все обернулось ровно наоборот. В первом же обращении нового монарха к народу прозвучали слова о всеобщей политической амнистии. Государь прощал всех, кто совершил раннее преступления против власти, предлагал, забыв прошлое, включиться в общее дело подъема и обустройства новой России. Потом еще несколько раз Александр, словно благодатную молитву слушал эти фрагменты обращения. Теперь он снова мог жить ничего не боясь, посвящать все мысли семье и своему любимого делу. От чего сердце переполняло чувство искренней благодарности к новому монарху.

      Помимо амнистии в обращении содержались еще и другие важные посылы стране. Отныне главной целью власти провозглашалось превращение России в мощную индустриальную державу. Расходы на содержание двора, а также губернской политической элиты, сокращались до минимума. Нефтяные скважины Казанской и Уфимской губернии, недавно разведанные месторождения Тюмени получали статус казенных. Все доходы от продажи нефти и газа, колымского золота ( добычу его намечалось увеличить в два раза) новое правительство направит на строительство современных заводов по производству компьютеров, станков с программным управлением и других видов самой современной техники. Предполагалось также на льготных условиях привлекать частный капитал. А вот тот, кто попытается на незаконном основании вывести из страны более ста тысяч рублей в скором времени мог оказаться на каторге. Запускались и несколько крупных проектов по перевооружению армии. В том числе и создание термоядерного оружия. А на втором этапе реформ, прибыль уже с новых заводов планировалось пустить на улучшение образования и земской медицины.

     Для более успешного старта новых российских предприятий, закрывался таможенными барьерами приток дешевых изделий из Маньчжурской свободной экономической зоны. Будущий император открыто говорил, что это приведет к повышению цен на рынке электроники, а может быть и на другие товары. Зато даст империи независимость в сфере высоких технологий и работу огромному количеству обезземеленных крестьян. Тем же, кто сумел пока удержаться на своем клочке земли, обещалась поддержка государства. В первую очередь это касалось земельных товариществ.

      Во всей стране, припав к радио-трансляторам и экранам дальновизоров, люди жадно слушали обращение. Кто-то по-прежнему не верил, считая все пустыми обещаниями. Но у кого-то вырвалось наружу живущее в генах российского человека чувство общей цели, ради которой можно свернуть горы.

      Неделя пролетела быстро. Освободившись от психологического гнета, Александр с удвоенной энергией принялся за текущие дела. Многое стало получаться гораздо лучше. По вечерам он бежал из теплицы смотреть и слушать новости о происходящих в стране отставках и новых назначениях. В субботу состоялась очень скромная коронации нового монарха в Успенском соборе. А в понедельник Александр поставил точку в отношениях с Кречинским.

      В трактир Тушиных он зашел чуть раньше назначенного срока. Со вчерашнего вечера представлял, как подойдет и влепит оплеуху. Потом предупредит, что нет смысла присылать секундантов, так как с такой мразью как Кречинский вопросы чести выяснять не намерен. Вся сцена была проработана в уме до мелких подробностей. И вот он открыл дверь и увидел штабс-капитана. Тот кушал пельмени со сметаной. Рядом традиционно стоял шкалик с водкой. Ел Кречинский жадно и неаккуратно. Капельки сметаны веером рассыпались по зеленой трактирной скатерти и белели на плохо выбритом подбородке. Александру тут же стало противно и совершенно расхотелось заниматься рукоприкладством. Подойдя к столику, он положил перед Кречинским кассету с записью их последней беседы.

      - На вот послушай, посмотри на досуге. - сообщил он без какого либо аффекта в голосе. Не дав Кречинскому ответить, повернулся и пошел к дверям. И уже на ходу через плечо бросил:

      - И чтобы не звонил мне больше!

      В ответ послышался странный звук. Похоже, что штабс-капитан подавился пельменем. Сев в машину Александр отъехал от площади. С шумом выдохнул воздух и громко произнес:

      - Ну вот и все! Финита!

Эпилог

      Осень в этом году пришла в свой назначенный срок. В начале ноября над землей закружился первый снег. К декабрю он уже лежал сплошным покровом. Дел же с наступлением холодного сезона только прибавилось. Александр, как давно собирался, организовал две новые зимние теплицы. Этому отчасти поспособствовали дешевые кредиты и льготные тарифы на электричество для земледельческих товариществ. И хотя эйфории после прихода нового императора заметно поубавилась, кое-где полезные для мелких землевладельцев начинания пробивали дорогу. Во всяком случае, труд на земле не казался теперь обреченно убыточным. Но сил приходилось класть очень много, и только осознание того, что такова цена твоей свободы, а также сопричастность важному для страны делу, помогали все это преодолеть.

      И вот, наконец, пришло Рождество, а за ним веселые и хмельные святки. Соседские помещики ездили в гости друг к другу. В гостиных хлопали пробки от шампанского. На белоснежном фамильном фарфоре розовели покрытые аппетитной поджаристой корочкой рождественские гуси и молочные поросята. На елках переливались гирлянды лампочек. Во дворах перед родовыми особняками лепили снеговиков и играли в снежки. А неподалеку над деревенскими крышами разворачивались в воздухе сверкающие и шипящие драконы. Вооружившись китайской пиротехникой, российские крестьяне тоже весело справляли Рождество.

      Омрачали беспечную и веселую пору только известия из Китая. Там, наконец, вспыхнула революция. И на этот раз российский император объявил о невмешательстве во внутренние дела юго-восточного соседа. Лишь санкционировал ограниченное применение воинского контингента для эвакуации российских подданных. Каждый вечер Александр ждал последних известий. И однажды на трибуне, посреди заполненной толпой площади, увидел знакомое лицо.

      Оставив гостей на попечение супруги, он вышел во двор и долго курил, расхаживая по расчищенной от снега дорожке. Перед глазами снова вставали из небытия, варианты несостоявшейся судьбы. Той, что его друг осуществлял теперь в другой стране под другим небом. А рядом уютно светились окна гостиной. Падал снег. Крупные хлопья мягко кружились в лунном свете. И постепенно душе возвращалось спокойствие.