Куда тянутся души (СИ) - Пенкина Анастасия - Страница 119

Хоть мне хотелось наказать Лабора, в Маир я собиралась с другой целью. И совет совсем кстати.

Еле отговорила Габриэля от полета на драконе. Не горела я желанием без особой необходимости совершать такое путешествие. Но он хотел сделать мне приятное. И сам факт этого был приятен. Еще немного и мы сможем свободно любить друг друга.

Карету снарядили быстро, мы только и успели принять душ, собраться и позавтракать. Даже сообщит об отъезде разбойникам Габриэль не дал. А точнее запретил.

— Мне не нравятся твои … друзья, — процедил Габриэль, когда карета покинула город. Речь, конечно, шла о разбойниках.

— Они спасали мою жизнь.

Я оправдывалась, а внутри грызла вина. На языке вертелось признание, но я не решалась.

— Ладно, ты прав, Ариман… я интересую его как женщина, — выпалила на одном дыхании.

Габриэль напрягся, в глазах мелькнула Тьма, он смотрел на меня с прищуром, ожидая продолжение. И тут он чувствовал угрозу и был как всегда прав.

— Я немного подыграла ему и теперь он думает, что у него есть шансы.

— Подыграла?

Я думала меня поразит молния, потому что взгляд мужчины был многообещающим. Тело его напряглось как перед прыжком. И я не успела среагировать, когда Габриэль схватил меня за руки и перетянул на свою сторону уложив к себе на колени.

— Я не хочу ничего знать об этом, мы оба виноваты перед друг другом, но я не вынесу подробностей, ты же не хочешь, чтобы я снес голову этому разбойнику? — процедил Габриэль, почти касаясь губ Анны.

Согнувшись на его коленях словно ребенок, она выглядела очень уязвимой. И такой желанной. Даже дни без нее для Габриэля сравни вечности. Он уже давно решил, свадьбы с Альциной — не будет. Жизнь без Анны не имеет никакого смысла, и, если не получится ее уговорить… Тоска уже была невыносимой, будто копилась не одну сотню лет, и Габриэль был уверен, что просто не выдержит, сойдет с ума или убьет кого-нибудь в порыве ярости. Иначе вся спящая внутри вместе с тоской Тьма что он чувствовал легким холодком внутри вырвется наружу — Анна, единственное, что помогает контролю. Мысли о том, что он может навредить ей, разочаровать или напугать, оказались хорошим стимулом в попытках овладеть собственной Тьмой в короткие сроки.

На его вопрос Анна лишь махнула головой. Конечно не хочет. Габриэль прикрыл глаза пряча поднимающуюся Тьму, губы касались ее. Такие нежные и мягкие, они действовали успокаивающе. Ревность возбуждала, и говорить это последнее, чем он хотел заниматься в такой момент, но она будоражила Тьму внутри почти так же сильно как гнев, который и не успевал утихать. А все вместе это было слишком много. Все эти люди и маги, что угрожали его счастью, сначала Джубба, теперь Лабор, а еще этот разбойник, и Тьма настойчиво желала их смерти.

Габриэль все-таки поцеловал единственные так манящие губы. Не спеша, наслаждаясь усиливающимися волнами возбуждения. Наслаждаясь наконец возможностью быть со своей женщиной. А Анна была его, в этом он был уверен так же как в своем имени. Каждая частичка этой женщины приводила его в восторг или восхищение. Пока все, что она делала заставляло Габриэля не только волноваться, но и гордиться. На ее жизнь великие духи с лихвой подсыпали неприятности словно незаменимую приправу, а в том, что это их проделки он не сомневался. Они играют их жизнями, как и всегда. И Анна поражала его все больше с каждым новым рассказом о своих злоключениях.

— Пообещай мне, — вдруг попросила Анна, отстраняясь и останавливая сладкий поцелуй.

Габриэль вопросительно вскинул бровь — в этой жизни он убедился, что вовсе не любитель обещаний.

— Без кровных клятв, — успокоила она. — Пообещай, что если не получится избежать наказания великих духов, ты женишься на Альцине?

Габриэль не поверил услышанному. Неужели уже согласна? Несмотря ни на что. Но тут же сердце опустилось вниз, когда в зеленых глазах, не отрываясь следящих за ним он увидел решимость.

— Если не в этой жизни, то в следующей… — Анна отвела глаза, пряча подступающие слезы от него. — У нас будет шанс. Сбереги свою душу ради меня.

А как же эта жизнь? Но отказать он был не в силах, только не Анне. Лишь бы сейчас она улыбнулась и развеяла своей близостью тоску. И плевать на то, что ждет их завтра. Может Сизаморо сожжет дотла их маленький магический мирок и завтра так и не наступит.

Глава 7

Сумерки сгущались, а холод, напротив — чем ближе был Маир, тем сильнее чувствовались изменения в погоде, от города так и веяло теплом и светом. Уже была видна белая башня обители, на вершине которой еще задержались последние солнечные лучи.

Я так и осталась сидеть на коленях у Габриэля всю поездку наслаждаясь моментом близости. Пожалуй, настоящие — это то, что я в действительности имею в этом мире. Прошлое мне уже не изменить, а будущее слишком зыбко. Слишком много в нем зависит не от меня.

Ворота обители как всегда были открыты, никакой блюдущей за всеми стражи. Хранители слишком беспечны на мой взгляд, но не мне им указывать.

Стоило ступить на гладкий камень внутренней площади, вдохнуть насыщенный горькими жжеными травами воздух, как перед глазами промелькнуло несколько свежих старых воспоминаний. Когда-то эта площадь, как и вся территория обители, была обычным плато, на котором кроме башни — ничего. В прошлых жизнях я редко здесь появлялась, так и чувствовала, как не хотелось заходить внутрь. Слишком много Света.

Но сейчас, прислушиваясь к своим ощущениям, я понимала, что что-то изменилось. Я не испытывала неприязни как когда-то, и очень хотела увидеть Канью и Эрвина. И, конечно, Бероуза.

Нас никто не встречал, и мы с Габриэлем направились сразу к башне. Больше, чем уверена, что Канья облюбовала покои верховного хранителя.

Из высоких окон здания, где расположилась столовая, лился теплый и уютный свет и доносились приглушенные звуки трапезы, аппетитно пахло мясом и элем — ужин в самом разгаре. Но мне хотелось первым делом увидеть чуть ли не единственных людей в этом мире, что были дороги.

Я не так уж много времени провела в обители, в этой жизни здесь прожиты самые скучные дни, но к этим светлым стенам и скупой на красоту обстановке привыкла. Лужайка, где я тренировалась была все такая же зеленая, только ветром принесло золотые листья молодого ясеня, что рос на территории.

Габриэль взял меня за руку, когда я ломанулась ко входу в башню, и остановил.

— В чем дело?

— Просто захотелось тебя поцеловать.

Усталый взгляд на мгновение изменился на лукавый, и мой мужчина быстро перешел от слов к действиям.

Губы Габриэля мягко легли на мои не встречая сопротивления. Я обвила широкую шею руками и позволила себе насладиться моментом. Он боится, что я вновь исчезну, и у него есть на то все основания. Я бы могла провести в его объятьях вечность, но идти все-таки было нужно.

Наверное, нас заметили еще на подходе к башне, потому что повизгивания Каньи послышались уже через несколько лестничных пролетов.

— Анна! — радостно вопила она.

Бросилась мне на шею, бесцеремонно расцепив наши с Габриэлем руки. Я тоже была рада ее видеть, но на внешнее проявление эмоций всегда была довольно скупа.

Канья разве что на месте не подпрыгивала. Хотя нет, подпрыгивала.

За ее спиной появился Эрвин, пряча за невозмутимым видом едва заметную улыбку.

— Канья, ты бы так не голосила, тут эхо сильное, тебя кто-нибудь услышит, — произнес он облокачиваясь на перила. — Слава великим духам, вы здесь.

В него тут же вцепилось три сердитых взгляда. Этих «великих» … всуе лучше не упоминать. От греха подальше. И все присутствующие, кроме верховного хранителя ордена Света, это уже поняли.

— Все на ужине, — успокоил Габриэль Эрвина. А меня, лично интересовало, почему кочевницу не должны слышать.

— Канья, как ты тут оказалась?

Закатив глаза, она взяла меня за руку, и повела наверх.