Всадник и Тень (СИ) - Кор Саша - Страница 79

Зокки изобразил на своей морде то, что он считал приветливой улыбкой, приподнялся и вдруг глухо и коротко рыкнул и принялся отчаянно скрести задней лапой бок. Это выглядело так, будто его одолевают паразиты, и Арвент удивился... а потом удивился еще больше, когда из-под когтей полетело в угол что-то маленькое и блестящее. Шлепнувшись на солому, эта штука не осталась на месте, а шустро поползла обратно. В полном недоумении Арвент подошел ближе, концом сапога разгреб солому и выпихнул на открытое место крупного синего жука неизвестного ему вида. Голова насекомого увенчивалась челюстями таких размеров, что их можно было без труда разглядеть, даже не нагибаясь. По всему выходило, что оно только что укусило Зокки. Вопрос только в том, зачем. Ни одному кровососу не покажется соблазнительной шкура существа, питающегося деревьями. Разве что жук спутал его с настоящим деревом и попытался устроить в нем нору.

- Эй, иди сюда! - Арвент замахал рукой конюху, опасливо заглядывающему в дверной проем снаружи. - Посмотри на это. Ты знаешь такого жука?

- У нас такие никогда не водились, - замотал головой конюх. Подойти вплотную он, правда, так и не насмелился, но размеры насекомого и впрямь казались необычными.

- Уверен в этом?

- Совершенно уверен. Таких больших сроду здесь не бывало.

Недоброе предчувствие кольнуло Арвента. Крайт шнырял над замком на летуне всего два дня назад. Цель его рискованного полета так и осталась неясной. А если он выбросил здесь именно это? Стараясь сдержать волнение, Арвент стремительно подошел к Зокки и принялся тщательно обследовать его шкуру. След от укуса жука нашел довольно быстро: две коротких глубоких царапины. Потом обнаружил еще несколько таких же отметин в разных местах, но все это не выглядело чем-то опасным. Синий жук тем временем снова добрался до передней лапы Зокки, и Арвент в приступе гадливости раздавил его каблуком.

Теперь апатия остальных существ предстала в новом свете. Арвент бросился к ближайшей твари, неподвижно лежащей на боку. На круглом брюхе сразу же обнаружились сплющенные дырочки, как раз под размер синего жука. Уже понимая, что увидит, Арвент опустился на корточки, положил руки на холодную шкуру зверя и прислушался к своим ощущениям, сливаясь с фантазийным телом, как это делают маги-лекари. Внутри существа обнаружились чудовищных размеров пустоты. Жуки, все еще копошащиеся там, съели немногочисленные внутренности и теперь доедали мозг.

Дальше можно было не проверять. Арвент с тяжелым вздохом поднялся. Должно быть, Зокки спасла достаточно чувствительная кожа и способность чесаться, чего, конечно, не потрудились придумать для всех остальных существ.

- Давно они так лежат? - обернулся маг к конюху.

- Вчера еще все шевелились! - перепугался тот. - Кормил их вечером.

- С этим все ясно, - вздохнул Арвент. - Ладно, оседлай Зокки. Только сперва выведи его отсюда.

Вернувшись в крепость, Арвент рассказал о случившемся своим помощникам. Они были не столько расстроены, сколько возмущены. Их совместный труд, на который потрачено столько дней, пошел прахом, не успев принести никакой пользы. И создать новых существ они попросту не успеют, даже самых примитивных, нападение явно произойдет в ближайшее время.

- Фосс вечно действует нечестно, - ворчал Самус. - Почему мы с ним церемонимся? Давно следовало создать какую-нибудь тварь и напустить на него прямо в лагере.

- Но в этот раз все по правилам, - мягко и с некоторым смущением возразил Арвент. - Магия против магии.

- Но он все равно обманщик, - упрямо возразил Самус. - И свою первую победу добыл нечестным путем.

При этих словах лицо мастера приобрело странное выражение. Такое, будто ему было ужасно неловко говорить на эту тему.

- Даже если и так, - сказал он. - Сейчас новый год и новый бой. И мы должны соблюдать честность состязания. Вот что важно, а не то, что делает он.

- Это верно, - нехотя согласился Гент. - Но как мы будем действовать? Наше главное оружие уничтожено.

- А я предупреждал, что не умею работать в обороне, - вздохнул Арвент. - Я не защищал замков... да вот, пожалуй, с тех пор, как стал работать самостоятельно. В то же время Крайт одинаково хорошо умеет и нападать, и защищаться. Казалось бы, что ему по-настоящему удается? Кроме любимого приема с ветром ничего и в голову не приходит. Он ни в чем не достиг мастерства, но при этом оказывается, что он может все. Отлично приспосабливается к любым условиям, действует на любом поле. А мой стиль хорош для решительной атаки, а больше, кажется, ни для чего. Что ж, значит, нам придется срочно учиться работать в новых обстоятельствах, только и всего. Мы по-прежнему можем устроить хороший шторм и отшвырнуть их войско от наших стен.

***

Штурм начинали неторопливо, с размахом, словно нарочно давая противнику время подготовиться. Цель этого маневра была проста: Гаро, спозаранку отправленный в крепость, должен был понаблюдать и выяснить, кто там самый главный. Выстроились ряды солдат, заняли свои места всадники. Мармут, прежде чем сесть в седло, водрузил на голову шлем.

- Буду у нас за Алого Всадника, - попытался пошутить он.

- Похож! - оценил Местин.

Мармут перебросил через плечо холщовую сумку с кучей мусора внутри: все его спешно созданные в последние дни амулеты. Особенные приемы, которые он планировал использовать в строго определенных случаях, разложил по карманам. Вздохнул, мысленно перебрал всех имперских и варварских богов, но так и не решился обратиться с молитвой к кому-то из них, и даже не потому, что для мага это неприлично, а просто не определился, кто способен оказать покровительство в такой ситуации. Обреченно забрался в седло. Ну он же все-таки не Алый Всадник! Почему он должен это делать?

Мармут пробрался сквозь ряды солдат вперед, а Конот с Местином остались позади. В их задачу входило предпринимать контрдействия на любые действия команды Конта. Атакуют ли они иллюзиями или погодными явлениями, эти двое должны им помешать. Разумеется, два не специалиста вряд ли сумеют оказать достойное сопротивление целой команде, но хотя бы что-то должно быть предпринято.

И войска двинулись. Тут же налетел шквальный ветер, сбивающий с ног. Местин и Конот отреагировали сразу: ураганные порывы стали слабеть, закручиваться, начали подталкивать нападающих в спину. Противники не стали цепляться за ветер и обрушили на войско крупный град. Он звонко забарабанил по шлему Мармута, и тот взвыл и наподдал тамелгу пятками. Уж лучше в такой ситуации находиться подальше от всех остальных!

Не разбирая дороги, Мармут вырвался из-под удара градин и оказался один в чистом поле. Иногда героями становятся поневоле. Теперь ему ничего не оставалось, как только выгребать из сумки амулеты и задействовать их один за одним. Сверху оказались в основном щепочки, и он извлекал их и надламывал. В каждой щепочке хранилось однократное магическое воздействие, отрепетированное в момент создания амулета, эффективная, хоть и одноразовая замена магическому жесту. И теперь на стенах крепости случайным образом происходила всякая ерунда: то обрушивались зубцы, то взрывался пар, то вдруг возникали и падали на головы защитников предметы.

Маги, увлеченные борьбой с Конотом и Местином, не сразу заметили непорядок, но в конце концов обратили внимание на поддельного Алого Всадника, сломя голову несущегося через поле. Навстречу ему ударил ветер, сбивая тамелга с шага, заставив его замедлить бег, а потом зверь угодил передними ногами в яму и кувыркнулся, едва не погребя под собой наездника. Мармут покатился кубарем, потеряв по дороге половину содержимого сумки. С трудом приподнялся на дрожащих руках, огляделся. Ничего страшного, сам цел, а что до стены не удастся добраться, он знал почти наверняка.

На груди Мармута висел давно уже созданный многоразовый амулет: камушек в серебряной оправе. Маг нащупал его пальцами, надавил. Вокруг него возникло защитное поле, прозрачная, но надежная палатка. Мармут облегченно выдохнул. Теперь до него не сразу доберутся противники, да и бегущее сзади войско не затопчет. Сел, скрестив ноги, и стал подбирать оброненные щепочки и надламывать одну за другой. Порадовался сам за себя: как основательно подготовился! Иногда бросал на землю камушки, те, разумеется, которые не высыпались при падении. Которые ударились о землю, те уже давно сработали сами собой.